Нарушение Безопасности

Как только дверь открылась, Рустам немедленно признал своё поражение и подарил игравшей с ним Стальной Хватке один крест. Его партнёрша попыталась отказаться, неловко суя ему монету обратно всё ещё непривычными искусственными пальцами, но он не стал ничего слушать. Легко пришло, легко ушло. У карт нет памяти; он выиграет ещё больше у стражников позже.

Расправив плечи и согнав с лица все признаки усталости, Руда вошла внутрь, ярко улыбаясь детям. Необычный шлем висел на поясе её покрытого зазубринами доспеха, чехол скрывал острые шипы булавы, а пальцы женщины периодически подрагивали, выдавая недавнее перенапряжение мышц. Лицо рыцаря украшали синевато-фиолетовые кровоподтёки и отсутствие резца, дырку от него она машинально прикрывала губой.

Тем не менее ему нравился побитый вид крестоносца. В ней чувствовалась обретённая уверенность, смешанная с обещанием безоговорочной защиты. В остальном она повела себя как обычно: начала обход подопечных с успокоения самых испуганных и подарила Рустаму благодарный кивок, смутив его.

Всё-таки она изменилась очень сильно.

Их согнали в этот глубинный отсек несколько часов назад, объяснив это обычной мерой предосторожности. Не поверив в эту чепуху, Рустам украдкой приложил ладонь к углу, уловил вибрации и поделился знанием с остальными. А Бахран тем временем вывел одного налётчика «перетереть пустячок», как он выразился после того, как его дружок игриво ухватил девочку лет пятнадцати за задницу. Вернулся налётчик весьма помятый и гнусаво попросил прощения за недостойное поведение.

По вибрациям Децимус и Цэрэг сразу определили, что крейсер обстреливали. Сильви запретила рассказывать об этом остальным детям. Они разошлись по отсеку, вовлекая ребят в разные игры. Рустам подозревал, что более взрослые подростки обо всём догадались, не так уж сложно было сложить два плюс два, поняв, почему всех несовершеннолетних поместили в самое защищённое место, особенно когда Бахран вместе с охранниками постоянно проверяли оружие вместо того, чтобы обмениваться похотливыми шутками, но ничего не сказали.

В целом они провели время продуктивно. Сильви попыталась объяснить моду присутствующим, но немедленно утонула в потоке информации, выданной на эту тему более цивилизованными девочками из земель Клятвоберущих. Гриша учил самых младших своей любимой настольной игре. Гоша и Децимус устроили физические соревнования для Абнормалов. Цэрэг спорила с отпрысками охотников о преимуществах и недостатках твердотельной амуниции. Унни, встав одной ногой на больничную койку, травила байки собравшейся толпе о странах, которые она повидала, беззастенчиво приукрашивая каждое событие.

Рустам играл в карты, надежнейший метод сближения незнакомцев. Так они и не заметили, как пережили полный страха отрезок пути, и с облегчением вздохнули, когда пришли Карде и Элоиза.

— Командоры, — Руда поклонилась офицерам. — Магистр вызывает вас.

— Значит, мы договорились? — крикнула Сильви в спину спешащему Карде.

— Да, да. Всё устроим. Ты мне ничего не должна, — рассеянно ответил он.

— Но… господин… Карде… — запнулась она.

— Ха. Считай это подарком! — рассмеялся мужчина, перекинув плащ через плечо, и вышел.

— О чём вы шептались? — спросил Рустам, проковыляв к Сильви.

Колени ещё побаливали, но он отказывался дальше лежать в постели как инвалид, твёрдо намереваясь вернуть себе прежнюю гибкость как можно скорее.

— Тебе об этом не нужно знать, — заносчиво ответила девочка, вздёрнув носик. В глазах Сильви плясали весёлые огоньки.

— Наверное, она влюбилась, — покосился Рустам на Децимуса.

— Неплохой выбор: богатый, аристократ, образованный, на престижной должности. Только вот разница в возрасте… — бесстрастно подхватил Тролль.

— Свиньи!

Развеселившиеся мальчишки получили по тумаку, даже не поморщившись.

Рустам с облегчением обнаружил, что Сильви больше не делала различий между ними, основываясь на идее “слабый-сильный”. Теперь от неё доставалось всем, и Гоша часто лениво смахивал её с ног своей ручищей, когда считал её напористость слишком грубой.

Она давала отпор так же яростно, как и получала, незаметно влившись в компанию и став негласным лидером всех юных пассажиров крейсера. Она точно знала, к кому обратиться за помощью.

Рустам немного завидовал её памяти. Она не забывала ни имён, ни названий. Сам он забыл, как зовут половину новых друзей, с которыми познакомился во время выздоровления, и втайне ото всех называл их про себя придуманными им же кличками.

— Как видишь, я цела, — вырвалось из динамика Элоизы вместе с шипением.

Командор напоминала металлический скелет с конечностями, обмотанными проводами и шнурами, которые невольно напоминали мышцы человеческого тела. Её человеческая голова находилась в чёрном гнезде, установленном на подвижной серебряной шее, соединённой с тонким торсом. Волосы женщины начали терять природный цвет, становясь серыми, и она часто подносила к губам бутылочку с водой, смачивая их.

В одной нелепо маленькой руке Элоиза держала своё копьё, не в силах даже полностью обхватить древко. Вокруг неё порхали оружейники, накладывая на текущий каркас части более массивного боевого тела и приваривая их прямо здесь. Вскоре Элоиза сжала пять крупных пальцев механической перчатки вокруг орудия с довольным хмыканьем, проверяя их подвижность.

— Но… я видел… видел… цифры сложились, — с облегчением сказал Гриша, утирая слёзы.

— Ты не всезнающий, — просто ответила ему Элоиза. — В мире много людей, способных до определённой степени угадывать течение реки будущего. Но я не знаю ни одного, кто готов поручиться за стопроцентный исход. Не пойми неправильно: я буду благодарна за советы, когда вырастешь, но не полагайся полностью на свою особенность.

Она говорила уверенно, не добавляя эмоций в речь даже по мере того, как усилия техников уменьшали шипение её динамиков, и Рустам почти поверил в эти напористые утверждения. Он точно не знал, в чём дело. Гриша и Элоиза познакомились случайно: она приходила в себя после битвы у ворот Рабора, а он проходил обследование у врачей. После этого его приятель был очень расстроен, наотрез отказавшись даже допускать вину женщины в чём-либо, и объявил её самой ответственной из всех, кого он знал. Такое упорство от обычно покорного Гриши не могло не вызвать любопытство. Гоша, заметив слёзы их друга, даже спросил Рустама, не обижал ли он мелкого.

Появление Элоизы сразу после битвы ещё больше усилило подозрения Рустама. Карде ответил на просьбу Сильви. Так почему здесь оказалась и вторая? Командор специально пришла сюда, явно намереваясь убедить Гришу… в чём? Что могло происходить между этими двумя?

— Джейк зайдёт? — деловито спросил Гоша, натягивая комбинезон. — Он обещал мне шашки.

— Командор Джейк, — поправил его Децимус.

— Называй как хочешь, — пожал плечами Гоша, заскрипев пересекшимися костяными иглами. — Он сам сказал обращаться по имени.

Взгляд Руды изменился. У Рустама внутри похолодело от догадки.

— Командор занят, — сказала Руда.

— Ты имеешь в виду мёртв, да? — спросил Гриша. — Джейк больше не придёт. Съеден ненасытной пастью. А Ней? До него тоже добралась тень?

— Командор Джейк пал, отражая попытку абордажа. Никому не удалось его укусить, — уверенно сказала Руда. — А что до Нея… Лентяй бродит по крейсеру вместе с пехотинцами вместо полезных дел. Ничего с ним не случилось.

— Случится, — упрямо заявил Гриша. — Двуглавый пёс достанет нас, прорвавшись сквозь любые преграды. Его лапа сомкнётся на мне, унося туда, где я буду кричать и кричать…

— Ему сначала придётся пройти через меня, — одновременно вырвалось у Рустама, Гоши, Децимуса и Цэрэг.

Унни подошла к мальчику, опустила пальцы на его виски и начала массировать круговыми движениями. Она кивнула уходившей Элоизе.

— Гриш, ты вымотался, — проворковала Унни. — Мне рассказывали: до рождения моей матери у нас в станице жил такой же чудик. Все ходили к нему за советом, приносили дары. Идеальный предсказатель выгодности торговых сделок. Был. Он часто напивался, болтал чепуху, а потом споткнулся и свернул шею.

— Ну ни хрена себе воодушевление, — насупилась Сильви. — Хочешь нас до кошмаров довести?

— Разве тот чудик не предсказал бы такого исхода, если бы был трезв? — продолжала Унни, показав язык девочке. — Давай без фатализма, Гриша. Ты не выспался и нервничаешь. Только не втирай мне, что это не мешает точности твоей силы. Я знаю лучше. Стоит мне не поспать несколько дней и у меня челюсть по полу тащится.

— Это не уменьшает твою обаятельность, — вставил Гоша. Он ощетинился под удивлённым взглядом Рустама. — Чего? Ней рассказывал мне, как правильно общаться с дамой.

— Поделишься подсказками? — шепнул Рустам.

Сильви покраснела.

— Ты права, — вздохнул Гриша, тряся глазами. — Я и раньше давал неверные прогнозы. Наверное, я просто намеренно ищу плохой исход.

— «Покров Тьмы» забирается по дороге в гору, — весело сказала Руда. — Может, тут попадётся инсектоид или, на худой конец, мутировавшая птица, но двухглавых псов здесь точно нет.

— Откуда такая уверенность? — спросил Гриша.

— Жрать им на высотах нечего, — сообщил Гоша. — Плотоядные твари вообще редко охотятся на высотах. По крайней мере там, где жил я, было так. Пойми, зверю нужно жрать. Вот представь: спустился вниз, сожрал караванщиков, потом отправился наверх и растряс съеденные калории в дороге. Это не считая трещин, где можно ногу сломать, царапин, ран…

— Как-то ты очень быстро свёл разговор к караванщикам, — сглотнула Сильви.

— Не, ну так-то он прав. Самые упитанные — это караванщики. Если кого и есть, то нас. Их. — Унни и Гоша звонко обменялись «пятёркой».

— Так, — пальцы Руды указали на парочку. — Никаких поеданий караванщиков. Иначе никаких шоколадных батончиков.

— Да мы так, ради красного словца… — фальшивое смущение Абнормалов вызвало взрыв смеха в их небольшом собрании.

Ты посмотри на это. У Рустама потеплело на душе. Гоша раньше сильно переживал из-за своего прошлого. Теперь он специально припоминает наиболее отвратительные эпизоды, вплетая их в рассказы ради шуток.

— Касательно шоколада… — начал он, похлопав себя по коленям. — Можно мне совершить набег на кухню? Надоело лежать, хочу расходиться.

— Дерзай. — К его удивлению, Руда с готовностью кинула ему ключ-карту общего доступа и пульт с единственной кнопкой. — Нажмёшь на кнопку, если заблудишься. В кухне никого нет, но мы будем дома через пару часов, а коридор проверяет отряд Бутылина. Просто свали нам всякого…

— Вкусного! — потребовала Цэрэг.

— …на передвижную тележку и привези сюда. Холодильник не забудь закрыть, иначе кок всыплет.

— Ой, да он потеряется! — фыркнула Сильви. — Я провожу его.

— Я могу добраться сам… — с вызовом сказал Рустам. Серый локоть Децимуса ткнул его в рёбра, и в голове что-то щёлкнуло. — В смысле, я слишком слабый, память подводит, проводница будет очень кстати, — затараторил он.

Руда улыбнулась ему заговорщической улыбкой, и подростки покинули отсек. Снаружи, неподалёку от двери, они обнаружили пару выбитых металлических зубов. Опустившаяся перегородка закрывала привычный путь, и стоявший рядом охранник, раньше работавший на кухне, объяснил, что инженеры сейчас работают в этом сегменте крейсера, устраняя последствия пробоин. Он направил их в обход.

Ближайшие лифты обесточили, чтобы переподключить повреждённые кабели. Решив не тащиться через весь уровень к другим лифтам, ребята открыли дверь на лестничные пролеты.

— Сильви, — Рустам сделал паузу, думая, как лучше продолжить. — Ты мне нравишься. Не против общаться после… после?

Он не уточнил. После чего? У Рустама не было дома. Не осталось семьи, не осталось людей, которые о нём заботились. Наверное, он сможет устроиться охранником — держать оружие ума хватит. Но что он мог предложить Сильви? Какое будущее, кроме существования в виде тяжёлого груза на её шее?

Она умная, ловкая, смелая, общительная. Прирождённый лидер. Наверняка поступит в институт, о котором рассказывала Руда. Одна мысль о том, что он мог стать причиной крушения её мечты, вызывала у Рустама комок желчи в горле. Он не хотел этого, отчаянно думая, куда бы приложить себя, чтобы стать достойным мужчиной, — и не находил ответа.

Тем не менее он спросил. Ему надоело быть трусом.

— Ха, — она прозвучала облегчённо. — Я намного впереди тебя. Господин… к чёрту. Карде найдёт способ нам оставаться рядом. Я предложила стать его бесплатной ассистенткой…

— Сильви, не вздумай! — воскликнул Рустам. — Ты не продашь себя в рабство ради меня!

Он остановился на лестничном пролёте, взял её за тёплые, мягкие руки. Лампы отражались в больших глазах девочки, создавая иллюзию звёзд, горящих в её весёлом взоре.

— Дурашка. Ты же слышал его. Он сделает это бесплатно. — Она полуобняла его, и он ответил тем же. Так они продолжили спускаться. — Давай отбросим все эти «надо, не надо»? Мы сопляки, может, у нас ничего и не выйдет. Но я ни разу не была в кафе, так что, Рустам… Как насчёт сходить?

— Сходим, — пообещал он. Они прошли ещё один пролёт, и он выставил руку, останавливая Сильви и вскинув голову. Что-то было не так. Затем он понял. — Свет. Он потускнел.

— Наверное, перебои с электричеством, ничего серьёзного, трусишка. — Сильви протиснулась мимо него, приложила свою карту к панели. Дверь открылась, обнажив коридор, освещённый лишь редкими вспышками ламп. Она сделала шаг вперёд и внезапно отдёрнулась назад, тяжело дыша.

Рустам мгновенно оказался перед ней и заметил липкую субстанцию, тянувшуюся от пола за её ботинком. Свет выхватил красное. Кровь. Он сжал зубы и немедленно нажал кнопку сигнала. Кровь с кусочками раздробленной белой кости и следами разорванных мышц.

Рядом со входом раздался звон упавшего тяжёлого предмета.