Странности

— Спасибо за спасение, — просипел Рустам, стараясь не дрожать перед нависающим зверем. Как она может быть человеком? — Можно мне встать?

— Сперва несколько простых вопросов, и мы любезно разойдёмся. — Мохнатая лапа коснулась его открытого горла, легонько сжала, пальцы пробежали по коже. Давиния присвистнула. — Не напрягайтесь, у вас воспаление голосовых связок, препятствует нормальной вибрации и смыканию. Даже не знаю, как вы умудрились это сделать в нашей пустыне. Испивали много ледяной газировки? — фальшиво-заботливо проворковала она.

— Встретил снеговика, — буркнул Рустам. Прикосновение лапы принесло приятное тепло.

— Неужели чудеса никогда не иссякнут? — Давиния бросила кровожадный взгляд на труп Озтая. Несколько крыс вылезли из укрытий и нагло принялись грызть ему нос. — Но оставим размышления о ланче и вернёмся к делу. Латифа весьма сложно найти, — пожаловалась она плаксиво. — Постоянно перемещается по округе, а как только я встретила его обаятельных солдат, они скрылись, даже не разделив со мной чашечку чая. Мои визиты к недавно проданным им бедняжкам любопытства не утолили. Придётся это сделать вам. Скажи, есть среди рабов Латифа Чистокровка?

— Кто? — Это название. Он знал его, но не помнил откуда.

— Ах… — промурлыкала Давиния, наклонившись ниже. — Никогда не играйте в карты. Чистокровными называют жителей степей, чьи гены в полной мере сохранили изменения, принесённые Истреблением. Прошу извинить столь грубое описание, у украденной девушки полное телосложение, ростом она выше вас, чрезмерно сильна и совершенно лысая, но не с рождения, а из-за неразумной традиции стричься налысо. Натуральный цвет ее волос, наверное, блондинистый. Способна создать лёгкое пламя, ничего серьёзного. Зовут бедняжку Борагчин. Из Позолоченной Орды.

— Никогда такой не встречал, — пролепетал Рустам.

Цэрэг! Волкород говорила о Цэрэг. Что ей нужно от девочки? Мурашки пробежали по коже от страшной догадки. Зверинец, который на деле был притоном разврата, попытки Давинии завербовать Руду из-за её необычной внешности и совершенно непохожая ни на кого приятельница Рустама. Название ‘Чистокровка’ звучало экзотически.

Он уже видел, что делали с редкими мутантами в Раборе.

Я не позволю тебе заграбастать моего друга!

— Ваш пульс участился. Давайте не спешить. — Давиния раскрыла один из кармашков на широком поясе; до ушей Рустама донёсся звон. Он похолодел, ожидая увидеть нож, щипцы или иглу, готовую пронзить глаз, но мохнатые пальцы вытащили завязанный шнурком мешочек и показали жетоны. — Достаточно для безбедного свежего начала. Как бонус, я готова переправить вас из Вольницы в цивилизованную часть мира. Любые ваши преступления будут стёрты. Всего лишь за информацию. Согласитесь, лапочка, такой исход куда лучше верной гибели в логове вашего босс.

— Впервые слышу о Борагчин от вас. — сглотнул Рустам. — Давайте деньги. Меня ждут.

Прискорбно. — драматически вздохнула Давиния; ресницы опустились, но не до конца. Один глаз не переставал изучать его лицо, второй поглядывал вдоль прохода.

Волкород поднялась, слегка потянувшись назад, и её пальцы начали сжимать, словно железные тиски, пальцы Рустама в районе средних суставов. Он услышал визг гнущегося металла рукавиц, почувствовал, как сервомускулы натирают кожу, напирая всё сильнее. Жалкая попытка пнуть женщину в задницу не удалась, нога едва оторвалась от земли, ослабленная холодом. Уголок рта дёрнулся от боли.

— Знаете, в чём недостаток силовых доспехов, собранных из сборных частей, принадлежащих разным моделям? Неуклюжесть, разумеется, — сказала Давиния, не обращая внимания на вскрик. — Проблемы с питанием, головная боль при починке. Но главная опасность — плохая подгонка гидравлики и сервомускулов. Пока конечности целы… — пальцы усилили нажим, перекрывая кровоток, — всё в порядке. Но случись перелом в определённом месте, обычно безопасно облегающие волокна начнут давить на кость, расширяя трещину и калеча мышцы. Я видела, как целые конечности «выстреливало» из-за таких неполадок. До ближайшего механика тут идти далеко.

Рустам закусил губу, лихорадочно соображая. Подставит ли он Цэрэг, выдав её местонахождение? Наверное, нет. Могучий крейсер отразит любую атаку. Ха, он разделал вагон Латифа легче, чем мясник тушу! Больно. Из глаз брызнули слёзы. Куда он пойдёт без пальцев? Кем станет? Попрошайкой? Обузой? Мозг отчаянно кричал, толкая на сделку, напоминая об участи инвалидов и умоляя прекратить пытку. Давление не ослабевало; он чаще сглатывал, чувствуя, как слюна дерёт воспалённое горло.

Он ведь только недавно встретил Цэрэг. Наверное, она считает его никем, так кого должно волновать, что с ней станет? Рустам прокусил губу. Эта стерва пытается выбить информацию пытками. Ничего, кроме горя, от неё не дождёшься; сдай Цэрэг и обречёшь девочку на участь хуже смерти. Кем ещё он пожертвует? Гришей? Сильви? Неем? Его осенило. Надо молчать. Нельзя позволить Давинии узнать, кто они на самом деле, иначе вся операция под угрозой.

Заметив его потуги, Давиния наклонилась ниже, ослабляя давление, и Рустам харкнул ей в морду. Плевок промахнулся; с невероятной грацией женщина отклонилась. Он приготовился потерять пальцы.

— Иди к чёрту.

— Хм. Хм. — Давиния приложила два пальца к подбородку, пряча мешочек. Достала из-за пояса автоинъектор в форме пистолета, вставила ампулу. — Я не планировала использовать неприкосновенный запас без крайней нужды, но Альфа учила нас доверять интуиции. Давайте сыграем.

— Ты… — он не договорил.

Дуло инжектора прижалось к основанию черепа; лёгкий укол и жидкость потекла в кровь. Фигура женщины поплыла, сливаясь со стеной. На Рустама опустился блаженный покой, смывший волнения, сомнения, боль. С пьяной улыбкой он высунул язык, обмякнув. Давиния подхватила его под мышки, подняла на уровень груди. Зрачки то сужались, то расширялись, не давая сфокусироваться на нависших клыках.

— Скажите мне, бедняжка, вы работаете на Латифа? — проворковала Давиния.

Как я мог раньше перечить обладательнице такого чудного голоса? Рустам рассмеялся собственной глупости. Зачем скрывать правду? Он с радостью ответит на любые вопросы.

— Нет. Латифа больше нет. — Рустам пустил пузырь, безвольно обмякнув. Волкород то растягивалась, выходя за пределы зрения, то сужалась до едва заметных линий. Яркие краски залили серость вокруг, внушая успокоение.

— Расскажи мне, — попросила Давиния, покачиваясь с ним. — Расскажи мне всё, начиная с пропажи Латифа.

Не было причин отказывать. Захлёбываясь слюной, Рустам выложил, как его спасли, как одолели Даулета. По просьбе чудной женщины он в деталях описал гигантских крестоносцев, удивляясь собственной памяти, затем поведал, как очнулся с новой щекой в медотсеке. Давиния подёргала его за щёку, засунула пальцы в рот, изучая протезы.

— Дилетанты, — хихикнула она. — Забыли заменить такую очевидную вещь. Впрочем, я не лучше.

О Грише не спросили, и Рустам опустил эту встречу. Зато в точности описал, как встретил Цэрэг: внешность, следы кнута, любовь к детским играм, отказ от карт. Не утаил ничего: условия сделки с магистром, подготовку к заданию, судьбу работорговцев, их цель здесь и отношение Клятвоберущих к детям. По мере рассказа зрачки Давинии расширялись, почти затопив желтизну глаз.

— Надо же. Недопонимание, — протянула она. — Ситуация вышла интересная. Волчье Племя у тебя в долгу, мелкий.

Давиния наклонила голову, уворачиваясь от снаряда, выбившего пробоину в стене. Грохнул выстрел, послышался яростный топот копыт и жужжание. Лапы отпустили Рустама. Волкород, пропустив второй снаряд, толкнула его бедром, отправляя в полёт. Моргая от неожиданности, он врезался во что-то твёрдое—Иешуа!—и глупо улыбнулся, повернув голову на шум.

Руда, видимо, поднырнула под летящее тело, сократила дистанцию и хлестнула клешнёй, прочертив по стене длинную борозду. Волкород присела, уходя от удара, и приняла следующий удар копытом на предплечье и даже не поморщилась.

— Замах вместо выпада. — Давиния оттолкнула копыто, прижимаясь к стене, уворачиваясь от удара сверху. — Не привыкла к длине клинка. На свободной арене это было не так заметно, но тут это очевидно. Скучаешь по булаве, верно, милашка К?

— Заткнись, мразь, — прохрипела Руда, не сбавляя натиска.

Сеть разрезов опустилась на Волкорода, но та ловко извивалась, пропуская их мимо, приседая и бросаясь в стороны. Крестоносец наседала, однако чёрная шкура каждый раз ускользала от смертоносных взмахов и выпадов, целивших в сухожилия. Словно свечи в руках жрецов на празднике, когти Давинии танцевали в темноте, подбираясь к стыкам доспеха, проверяя, но не атакуя.

Приноровившись к тесноте, Руда рубанула полукругом, целя в колени. Давиния подпрыгнула, застыв в шпагате, упёршись ступнями в стены, и потянулась к шлему крестоносца.

Иешуа вскинул пистолет и выстрелил и Давиния, шикнув, приземлилась. Но стрелял он не в неё, а в плечо Руды, которая мгновенно присела на колено, угадав замысел. Снаряд содрал с наплечника слой грязи и стали, пролетев далее и оцарапав плечо ошеломлённой Давинии. Руда тут же взметнула клинок вверх, но удар ладонью в сцепленные руки остановил атаку, отбросив крестоносца на шаг и помяв рукавицы.

Руда потянулась к пистолету на цепи. В мгновение ока Волкород сократила дистанцию, когтём коснулась верхней части оружия и механизм заклинило.

— Невозможно, — выдохнул кто-то.

Только сейчас Рустам заметил, что они не одни. Группа бандитов во главе с разъярённым хозяином гостиницы, сжимавшим гудящую бензопилу, стояла рядом с Иешуа.

— Вполне возможно. — Давиния отклонилась от выпада и кивнула на трупы. — Автозарядник данной модели отличается хрупкостью, спровоцировавшей их исчезновение с рынка. Может, прекратим ребячество? Я спасла вашего товарища от опасности, вызванной вашей некомпетентностью. Меньшее, что вам следует сделать, это избавить меня от необходимости вас обездвиживать.

— Это труп стража. — Владелец гостиницы заглушил бензопилу. — А этого хрена я не знаю. — Он ткнул в шута.

— Его зовут Озтай, — с готовностью отозвался Рустам.

— С чего бы стражам похищать подростков? — подозрительно осведомился бандит. — Губернатор кого хочет покупает.

— А ты, блядь, не знаешь, чем Озтай промышляет? — Сплюнул владелец. — В разнос пошёл, решил развлечься, решил, что пост у Драза даёт право на всё.

— Два из ваших утверждений верны, но вывод вы сделали неверный, — сообщила Давиния. — Лишь одна персона обладает монополией на насилие здесь.

— За такие намёки можно и шеи лишиться, — предупредил владелец. — Мы всё ещё жаждем линчевать виновного и клеветницей не побрезгуем.

— Зачем стражнику рисковать местом, помогая Озтаю удовлетворять страсти, вместо того чтобы получить награду от Драза за донос? — сладко улыбнулась Давиния, не обращая внимания на взмах меча прошедший в миллиметре от носа.

Владелец гостиницы открыл рот, закрыл, убрал палец с кнопки пуска бензопилы. За его спиной бандиты зашептались.

— Рустам, ты в порядке? Она тебя обижала? — Руда замерла, нацелив меч в сердце Волкорода.

— Неудачный выбор слов, — заметила Давиния.

— Она вколола мне что-то! Я теперь только правду говорю, — хмыкнул Рустам.

— Давай проверим. — Бандит, представляющий собой мешанину фиолетовой, пульсирующей человеческой плоти, пронзенной бесчисленным количеством иголок и с напяленной поверх этого броней, приблизился, чересчур широко раскрыв пасть и показав восемь рядов игольчатых зубов, пораженных различными степенями разложения. — Скажи, я урод или нет? — Крючковатые когти, торчащие прямо из перчаток, щёлкнули.

— Полный урод. — Бесстрашно закивал Рустам ко всеобщему смеху, начатому бандитом.

— Фаррин, ты лгала мне! — рявкнул бандит.

— Да пиздюк пиздит! Главное внутренний мир, а не внешность! — заспорила другая бандитка.

— Абсолютно верно, — согласилась Давиния. — При любви, проблемы физиологии отходят на второй план. Но гигиену соблюдать надо. Рекомендую регулярные омовения, духи, зубную пасту…

— Ты мои иглы видела?! Как девушкам заинтересоваться ходячей тёркой?

— Что за ужас тут творится? — пробормотал развеселившийся Иешуа. Прижимая подопечного к груди одной рукой, он полуобернулся, защищая мальчика телом и держа Волкорода на мушке.

— А ещё она пытала меня, почти сломав мои пальцы, — добавил Рустам.

Меч рассек воздух, не достигнув цели, и вонзился в стену тупика. За ним последовал пистолет, брошенный в хитрую морду. Давиния наклонила голову, и только тогда Рустам заметил цепочку, соединяющую рукоять пистолета с рукой Руды. Цепь обвилась вокруг запястья Волкорода. Рывок вывел Давинию из равновесия, и она получила прямой удар копытом в солнечное сплетение. Мощный удар оторвал ноги Давинии от дороги.

— Поймала тебя, дрянь! — прорычала Руда, ударяя головой в морду Давинии.

Давиния не стала сопротивляться, позволив удару опрокинуть себя назад. Ноги Волкорода обхватили руку крестоносца, державшую меч, и Давиния, чья фигура размылась от невероятной скорости, вернула удар головой, обрушив Руду обратно на колени в расплывающийся под ней кратер. Куски камней взлетели вокруг женщин. Когти срезали цепь, позволив Давинии оттолкнуться от Руды и запрыгнуть на вершину стены. Взмахнув лапой, она поймала когтями пули, выпущенные разбойниками. Снаряды посыпались звонким ручейком из вытянутой руки, барабанной дробью стуча по шлему поднимающейся Руды.

— Джентльмены, леди. Сия аудиенция была плодотворной, но позвольте откланяться. — Давиния слизнула кровь из ноздри.

— Ты заплатишь за боль Рустама, — тихо пообещала Руда.

— Намереваюсь! —прозвучал веселый ответ. — Но сейчас нам лучше не привлекать внимание стражей. Господа! Щепотка мудрости перед расставанием. Через несколько минут, задайте себе вопрос, почему Драз не позвал вас и зачем его приспешники убивают оставшихся в стороне в стороне? Ваше выживание стоит на кону! Запомните, случайностей не бывает!

Янтарные глаза исчезли в темноте, пока Руда карабкалась на стену, ломая камень. Окрик Иешуа остановил её, и она бросилась к Рустаму, ругаясь при виде погнутых пальцев. Один из бандитов достал сумку с инструментами, придя на помощь благодарным крестоносцам; остальные принялись сдирать форму с убитого стража, делить трофеи и обшаривать шута.

— Почему вас так много? — медленно проговорил Рустам, часто моргая. Желание услужить утихало, сознание возвращалось. — Я! Она…

— Всё в порядке, это неважно, — вмешался Иешуа. — А насчёт толпы, у нас полно разъярённых добровольцев, жаждущих отомстить за взрыв и раны. Серия ложных подрывов и дымовых шашек чуть не сбила нас со следа.

— Но Иешуа заметил твои шипы. Вы оба молодцы, — похвалила Руда. — Расслабься, пальцы целы. Чёрт, кто она такая? — тихо спросила она.

— Подслушивающие устройства, сыворотка правды, — покачал головой Иешуа. — Не похоже на Волчье Племя.

— Все они кровожадные дикари, на сложный план не способны — только в лоб, — брезгливо сказала Руда. — Давиния скорее танцевала, чем дралась, напоминая мне аристократов из рода Ледяных Клыков. То, как она ловила пули, точно их приём. Но была разница: её грация сбоила, словно она боролась с инстинктами, рвущимися наружу. В конце она поддалась им, но тут же взяла контроль обратно.

— Она упомянула какую-то Альфу, — прохрипел Рустам.

— Ещё страннее, — задумчиво сказал Иешуа. — Так называемая военачальница Альфа возглавляет стаю Альфа, известную численностью и прямолинейностью. Мнят себя элитой, но Альфа глупа как пробка. По слухам кретинка до сих пор ест человеческую плоть.

— Разница между мной и Давинией не так велика, как между мной и Дразом. Но она легко могла убить меня здесь. Эй! Это дробовик Рустама! — Руда отвлеклась от починки.

— Виноват. — Покрытый колючками бандит вытащил оружие из наколенного кармана и швырнул группе. — Я эту мохнатую сучку знаю. Звериными шлюхами торгует. Мы с нее такую компенсацию за оскорбления получим…

Грохот оборвал разговор. Взрывная волна прошлась над крышами, срезав часть дома над тупиком и обрушив лавину щебня и дерева. Руда накрыла Рустама собой; Иешуа вскочил, выдернув ближайшего бандита из-под летящего камня. Осколки пропороли руку хозяина гостиницы, вызвав град проклятий. В домах вспыхнул свет, по горлу разнёсся вой сирен, сопровождаемый приглушёнными взрывами и стрельбой. Вопросы, крики разбуженных детей, хриплые мольбы о помощи заполнили улицы.

— Рынок, что ли, взорвали? — мутант-дикобраз выбрался из-под обломков, помогая встать Фаррин.

— Нет. Вроде у администраторов рвануло. — Хозяин гостиницы снял пояс, собираясь перетянуть руку.

— Вы двое, внутрь! — крикнул Иешуа ближайшим бандитам, указывая на развороченный дом.

— Грабить в городе запрещено, — буркнула покрытая фурункулами женщина со сломанным носом.

— Там дети плачут!

— И чо? — удивилась налетчица.

— Ты… За помощь при бедствии полагается награда. Не хочешь ведь, чтобы тебя повесили за пренебрежение имуществом губернатора? — соврал Иешуа, кладя руку на плечо дрожащей от ярости Руде.

Изменившиеся в лице, бандиты помчались из тупика, снеся дверь с петель. Рустам слышал топот ног по разбитым ступеням и слабые благодарности людей, погребённых под обвалившейся крышей.