Начало Операции

Почти прижимаясь к каменным откосам, Покров Тьмы беспрепятственно вступил во внутренние земли Драза, самого влиятельного прислужника властителя Вольницы. Идентификационные коды, взятые у убитых налётчиков, обеспечили проход через единственные врата фортификации, охраняющие доступ в долину, в то время как небольшой гарнизон сидел в каморке, притворяясь испуганным бурей и пересчитывая взятку, полученную от приятеля Итиль.

Коррупция насквозь пронизывала власть этой дикой страны, и Сзарел нисколько не сомневался в верности сброда, решившего покинуть посты в обмен на блестяшки. Их обязанность, как объяснил лидер небольшого племени, заключалась в охране ворот. Поэтому если проход открывается автоматически, пропуская незадекларированный груз, они предпочтут смотреть в другую сторону, доверяя охране столицы разобраться с любыми неприятностями, вместо того чтобы выходить на парапеты в бурю и рисковать быть сметёнными стихией. Небольшой дар служил стимулом, воодушевлявшим такое поведение.

Всё это звучало одновременно логично и дико для капитана Михася, кипящего гневом от подобной некомпетентности. Сзарел уловил невысказанные сомнения в непостоянстве дикарей от офицера, привычного к тяжелым схваткам, где победа достигалась координацией всех родов войск, точным огнём, калечащим врага с максимальной дистанции, и превосходством в логистике и разведке. Михась предпочёл бы полномасштабное вторжение такой рискованной операции.

Сзарел разделял это желание. Вольница однажды падёт, и для благополучия её жителей и Клятвоберущих лучше бы регион достался Земле Клятвы, чем хищным, беспринципным и распутным Возвращенцам. Но иногда лучшая победа заключалась в достижении своей цели меньшей кровью.

Скрытый клубами грозовых туч, проносившихся по долине и гонящих огромные булыжники, вырванные из дорог, крейсер проследовал на юг, держась поодаль от многочисленных поселений крестьян, расположенных прямо в скалах. Изучая данные с наружных камер, Сзарел видел убранные навесные мостики, в обычное время соединявшие горные деревни, плотно закрытые дома и редкие струйки дыма, выходящие из специальных отверстий.

Согласно отчётам, сельские жители обожали Драза и Пайкана. Жестокие налётчики принесли в долину стабильность: остановили расизм по отношению к мутантам, создали работающий свод законов и положили конец человеческим жертвоприношениям. Пивоварни варили алкоголь из грибов, выращенных в подземных фермах; скотоводы разводили тучные стада кузаков, кормя их сорняком, густо растущим на западной стороне долины, изогнутой полумесяцем, как раз там, где упавший с небес космический корабль выплеснул содержимое колонизационного модуля.

Во владениях Драза не было единой религии. Как и его господин, бандит почитал лишь силу, не видя ценности в пустых разговорах. Тем не менее среди пустовавших во время буйства природы ферм, где выращивали пшеницу и разводили ящериц, находились площадки, отведённые под ярмарки. Раз в три месяца местные устраивали праздник, длившийся три дня.

На них заключали браки и возносили хвалы многочисленным божкам. По воле Пайкана в эти дни никто не смел поднимать руку на народ, обеспечивавший пропитание всей Вольницы. Как рассказала Итиль, последний идиот, посмевший позволить своей банде развлечься с местными девушками, был вынужден смотреть, как его семья сгорает заживо, а потом Драз лично скормил ему его же оторванные руки и ноги, выставив обрубок тела у ворот Рабора как предупреждение остальным. Сам Драз часто присоединялся к празднествам, играл на гитаре, танцевал с невестами и поздравлял женихов.

Итиль сказала, что в последние годы он редко пользовался правом первой ночи, постепенно остепеняясь.

И Пайкан, и Драз снабжали регион водой и лекарствами, предотвращая эпидемии. На севере долины раскинулся Рабор, окружённый плотной стеной бастионов, ощетинившихся турелями и артиллерией. С бойниц свисали цепи, звеня на сильном ветру, мотавшем их из стороны в сторону. На крюках висели разлагающиеся останки повстанцев, пытавшихся бежать крестьян, провинившихся налётчиков и разных тварей, устроивших резню в регионе, выслеженных и убитых лично Дразом.

Купол силового щита потрескивал над городом, не давая буре проникнуть на улицы и защищая уродливые диски антенн. Сам город был разделён надвое; одна невероятно длинная дорога вела дальше на север. На западе и востоке располагались ангары, фабрики и кузни, способные вместить и обслужить целую армию. Стены защищал ров, заполненный непрерывно текущими токсичными отходами, которые затем исчезали в дырах, ведущих в специальные хранилища, очищаемые раз в месяц рабочими.

Вне сомнения, если бы не помехи от бури, незваных гостей давно засёк бы один из радаров. Капитан извинился и покинул мостик. От взгляда Сзарела не укрылись несколько уродливых, утыканных шипами и орудиями транспортов, укрывшихся под навесами снаружи города, и отсутствие наружных патрулей.

Его догадка оказалась верной.

Подземная река поила это гнездо разврата, и, если Итиль не ошибалась, ублюдки использовали старинную гидроэлектростанцию. Большинство гражданских работали в арсеналах механиками или прислуживали охранникам на обширном рынке плоти у главной дороги. Над этим мрачным местом нависал административный комплекс, где придирчивые клерки, верные Пайкану, зорко следили за качеством дани и вели скрупулёзный учёт, предотвращая смешение родов, живших в долине. Крепость Драза находилась у западной стены, рядом с бастионом, где размещались его личная стража, больница и так называемые королевские конюшни.

Сотни предприятий, торговавших наркотиками, редким оружием или проводивших чудовищные модификации, платили дань местному правителю. Заведения, предлагавшие любые плотские утехи, не закрывались на ночь, и если посетители платили достаточно, хозяева часто продавали изуродованные окровавленные останки на рынок, закупая свежих рабов на следующий день.

Несмотря на это, улочки якобы оставались безопасными. Итиль утверждала, что Драз ненавидел делиться правом на насилие и безжалостно карал любые преступления.

Прямо сборище противоречий, а не человек. Подумал Сзарел. Так близко до построения достойного общества и тем не менее так далеко. Кивком он отпустил оператора, выслушав доклад о готовности группы.

Покров Тьмы удалился от Рабора, двинувшись по узкому проходу. Персонал уменьшил мощность щита, чтобы не чиркать им по сужающимся стенам, пока крестоносцы забирались внутрь. Впереди забили первые гейзеры раскалённого пара, затем показались очертания наспех сварганенной теплоэлектростанции, снабжавшей город энергией. Персонал, к счастью, отсутствовал. Крейсер тяжело опустился, выпустив группу во главе с Бутылиным. Солдаты рассредоточились, а техники в тяжёлых скафандрах приступили к обслуживанию этой груды металлолома. Чем дольше станция работала без сбоев, тем меньше был риск обнаружения.

Сзарел поднялся, переключил дисплей и посмотрел, как капитан Михась напутствует Рустама. Медики колдовали над группой: вводили безвредные подкожные инъекции, вызывавшие покраснение и отёки, имитирующие ранние стадии лучевой болезни или последствия плохо заживающих ран. Руда мазала лица смесью сала и сажи, Ней проверял оружие, Иешуа пересчитывал деньги, а Черногор сверялся с картами.

— Признаю, мы проникли сюда намного легче, чем я ожидал, — проворчал командор по личному каналу. — Лорд собирает свой двор. Вы были правы, магистр.

— Твои предупреждения не были необоснованными, брат, — вернул любезность Сзарел, нисколько не удивившись, что о его подозрениях догадались.

— Разумеется нет, — фыркнул Черногор. Сзарел пожалел о невозможности закатить глаза. Прямолинейность боевого брата стала легендой. Тем хуже для его надежд на отставку, поскольку магистр уже порекомендовал сварливого командора в качестве кандидата на пост главы одного из восстанавливающихся орденов. — Но никакой правитель не сможет проигнорировать такое вмешательство. Особенно сейчас. Для него это будет как пощечина. Чтобы не показаться слабым, хорёк захочет нас загнать.

— Даже в случае преждевременного обнаружения, в чем я сомневаюсь, они устанут скорее, чем догонят нас, — заверил Сзарел.

— Возможно. Даже наверняка, — согласился старик. — Бедолаги обварятся, пытаясь добраться сюда.

— Учтено. Получив сигнал, крейсер выйдет вам навстречу, — сообщил Сзарел.
— Верни наших людей, Черногор.

— По вашей воле. Вера и процветание! Клятва мне свидетель! — Черногор стукнул кулаком по груди, вызвав звон.

— Ради детей и будущих поколений. — Сзарел повторил жест, тронутый до глубины души учтивостью человека, весьма далёкого от религии. Если Черногора и можно было назвать жрецом, то алтарём ему служил пивной ларёк, а молитвами потоки пьяного сквернословия.

Тем не менее, свой ранг он заслужил по праву. А ты? Что сказали бы прежние магистры, увидев сегодняшний мостик или узнав твои мысли? Шепнули предательские сомнения. Сзарел не удостоил это дискуссии. Поступки — лучший способ развеять предубеждения. Со временем душа примет перемены. А пока оставалось стараться вести всех как можно лучше.

Выключив терминал, магистр покинул мостик, прошёл в медотсек и благодушно кивнул знакомой девочке, той, чьи лёгкие пришлось заменить искусственными имплантатами. Операция вызвала редчайший случай отторжения, и Ценфус держал ребёнка на препаратах, ожидая, пока адаптируется восстановленная иммунная система. А заодно использовал её состояние для своей медицинской диссертации.

Телекинезом расчистив путь и пожав девочке руку невидимой ладонью, магистр не спеша прошёл в реанимацию, где молодой Гриша сидел на удобной кровати, обложившись подушками и опутанный сенсорами. Слева валялись дискеты с записями, а Ценфус свисал с потолка, то и дело сверяясь с показаниями.

— Я задокументировал свое несогласие для протокола, — бросил Ценфус вместо приветствия.

— Это всего лишь один вопрос, — сказал Сзарел.

— Всё всегда начинается с первого шага, — проворчал врач.

— Только один. Не больше.

— Всё будет хорошо, дядя! — подал голос довольный Гриша, сжимая и разжимая резиновый обруч. От его длиннющих волос остался лишь лёгкий пушок. Мальчик попросил подстричься, чтобы походить на Рустама. Страх, неуверенность и обречённость в его глазах уступили место любознательности, веселью и лёгкой дерзости. — По сравнению с прошлым, это ничто.

— Не тебе решать, — отрезал доктор. — Как только замечу малейшую угрозу, тут же прекращаем этот… эксперимент.

— Согласен, — не стал спорить Сзарел. — Гриша, ты прослушал все доклады? Всё запомнил?

— Мне не нужно ничего помнить. — Все еще бледный, только начинающий наливаться цветом палец коснулся лба. — Вот это уже усвоило всё. Давайте. Только формулируйте запрос как можно чётче. Избегайте расплывчатости, иначе я начну расплываться. Сэр.

— Превосходно. — Телекинез Сзарела коснулся Гриши, осторожно проверяя пульс и давление. Сила проникла глубже, бережно проверяя бесценное сердечко. — Ответь мне, используя дар предвидения: как поступит Драз в случае…