Глава 42: Повелитель

Драз отреагировал мгновенно. Он бросился к краю моста, взмахом отбил булаву Нея и смахнул рыцаря прямо в Руду.

— Гесс! Ты за главного! — рявкнул тиран.

Он схватил горсть тросов, прыгнул далеко вперёд и повернулся, пока канаты заносили его под мост. Эль Сатанини, Ней и Руда поспешили за ним, доверяя уцелевшим крестоносцам контролировать ход боя. Несмотря на жертвы, бандитам нельзя было позволить заминировать переправу над котлованом.

Руда намотала трос на запястье и рухнула прямо вниз, слыша яростный грохот огнестрельного оружия. Отряд Карде воспользовался абордажными крючьями, чтобы добраться до диверсантов, прилаживавших тёмные пакеты взрывчатки к опорам моста.

Засада снизу застала их врасплох. Бандиты, рассредоточившиеся по решётчатым платформам для обслуживания, совсем не ожидали встречи с тяжеловооружёнными рыцарями. Платформы гнулись под внезапным весом, несколько бандитов с криками провалились вниз, пока крестоносцы передвигались по длинным балкам, ломая кости более сообразительным.

В этот хаос влетела Руда, пнув копытами в спину неосмотрительного налётчика. Силовой рюкзак глубоко вошёл в тело, сломав позвоночник мужчине, и она окончила его мучения выстрелом. С противоположной стороны моста Карде двигался сквозь обстрел к офицеру, отдававшему команды. Он чертил узоры булавой перед собой, парируя часть выстрелов.

— Занять укрытия за опорами, убирайтесь от края платформ, если упали — не паникуйте, броня выдержит… Сукин сын! — Офицер в серой броне с красным визором на лицевой пластине опустошила свой крупнокалиберный автомат в сторону командора.

Половина её очереди срезала балку за спиной Карде, вторая — прямо перед ним. Не растерявшись, он оттолкнулся ногами и взмыл в воздух. Дары, данные ему природой и усиленные сервомоторами доспеха, придали командору достаточно ускорения, чтобы опередить попытку налётчицы отойти. Булава ударила в поднятую винтовку, пробив её, и офицер покатилась назад с трещиной в нагруднике. Следующий замах сломал руку ближайшему налётчику, и Карде шагнул, чтобы прикончить первого противника.

Руда заметила слева от себя тушу налётчика, высунувшегося из-за опоры моста и цели в спину Карде. Она подняла пушку, но внезапный вихрь осколков, срикошетивших от её наруча, сбил прицел, и снаряд лишь поцарапал шлем бандита.

— За каждую смерть вы ответите мне вдесятеро!

Драз находился снизу дорожной части моста, удерживая себя от падения тем, что вбил ноги по щиколотки в металл. Его выстрел пошатнул Руду, затем он высвободил ноги и качнулся на тросах в сторону офицера. Удар Карде прозвенел о выставленное предплечье гиганта, приземлившегося с грохотом. Офицер вскочила на ноги, выхватила саблю и отвела в сторону выпад Нея, пролетевшего над необычным полем боя.

Ней кашлянул, получив удар в грудь от Драза, обернувшегося вихрем. Даже не пытаясь удержаться на платформе, он качнулся на тросе над обрывом, отпустил булаву, оставшуюся висеть на магнитном зажиме, и схватил огнемёт, намереваясь поджарить ближайших наёмников.

— Вниз! — крикнул Драз. Не спрашивая ни о чём, его приспешники кинулись в обрыв. — Все вниз! — Пушки тирана загрохотали, порвав трос и покрыв доспех Нея паутиной трещин.

Рыцарь чудом приземлился на платформу, покатившись к краю, прежде чем Руда успела поймать его и оттащить за балку, которая редела под обстрелом.

— Но наш приказ…

— Соузан, мы теряем преимущество! Я сам обрушу мост, если Пайкану это так нужно!

Руда услышала звон, раздавшийся мгновение спустя после обстрела. Перекатившись в сторону, она дважды выстрелила в спину Драза, который отбивал атаки Эль Сатанини и Карде, наседавших на него с двух сторон. С трудом балансируя на узкой балке под платформой, губернатор разрывался: стрелял в крестоносцев, угрожавших его солдатам, и отбивал удары булав.

Соузан не покидала его, ловко пригибаясь под руками гиганта, способными переломить её, и парируя выпады длинного клинка, отводила удары командоров в сторону от своего предводителя. Драз сделал паузу и всадил три очереди в крестоносца Карде.

Тролля отбросило к краю платформы, прогнувшейся под его весом, и он ухватился длинной рукой за центральную часть, истекая кровью из пробитого нагрудника. Среди острых обломков разрушенного покрытия, торчавших наружу, виднелись колыхавшиеся на ветру ошмётки разорванной кожи. К попавшему в беду крестоносцу начал подбираться налётчик.

— Ней, помоги нашему брату, — попросила Руда, прикидывая длину троса и расстояние до Драза. Пока кабель не начинал рваться. — У меня идея.

— Самоубийственная? — спросил Ней.

— Пока просто безумная, — ухмыльнулась она, активировав выпуск влаги из сосудов внутри доспеха.

Она почти достигла опасного предела, рискуя потерять сознание от рева зверя внутри, который становился всё громче. Это походило на взрыв сверхновой, окрашивавший пустоту космоса в мешанину цветов. Дикая и необузданная ярость угрожала захлестнуть её; внутри пульсировала необходимость одолеть претендента и защитить избранного партнёра.

Доспех услужливо дал место наливавшимся мышцам. В коленях щёлкнули утолщающиеся кости. Шея Руды вытянулась вперёд, добавляя позвонки. Зубы укололи язык, укладывавшийся в изменившуюся полость рта. Она тяжело задышала, чувствуя, что копыта вот-вот лопнут, выпустив пальцы.

Превращение остановилось, подчинившись её воле. Руда учуяла Драза: его пот, кровь, запах дешёвого одеколона сочились через пробоины в доспехе. Его запах навсегда врезался ей в память.

Руде это не понравилось.

Она прыгнула, покрыв всю ширину моста. Руда наклонилась вправо, пролетая мимо опорной балки. Трос заскрежетал, резиновое покрытие прорезалось, обнажив стальную сердцевину, но он выдержал, и Руда сделала полный круг, всадив оба копыта в спину Драза, пока тот был отвлечён Эль Сатанини. Генератор губернатора выплюнул искры от вмятины, а сам гигант пошатнулся. Его нога наступила мимо балки, мгновенно смяв сетку.

— Драз! — Соузан потянула его за руку, вскрикнув, когда шипы булавы пронзили пластину, защищавшую её рёбра.

— Зараза, смелые нападать только при численном преимуществе, — прохрипел Драз. — Вы хуже клещей!

Быстро, невероятно быстро для такого огромного тела, Драз восстановил равновесие и напал на Эль Сатанини. Его кулак погнул рукоять булавы, пинок сокрушил поднятую пушку, взорвав снаряд внутри. Всей своей массой он вбил командора в опорную балку, дважды ударив его локтями в грудь. Повернувшись, Драз парировал удар Карде. Командор трижды выстрелил в шлем губернатора, отбив у того желание выплеснуть пламя.

Всё мастерство фон Бюлова едва задержало противника на мгновения, нужные Руде, чтобы вступить в схватку. В бою двух равных бойцов неизбежно побеждает более опытный. Раздражённый, раненый, горящий жаждой мести, Драз превратился в дикого зверя, набрасывавшегося на объект своего гнева. Он отбросил эффективную работу ног, с трудом сохраняя равновесие на неудобном поле боя. Его защиту не должно было быть сложно преодолеть.

Но в противостоянии мастерства и силы побеждала сила. Скорость, физическая мощь, выносливость, эти факторы сводили на нет эффективность мастерства. Исключения бывали: опытный убийца способен разделаться с дюжиной берсерков, если у него будет возможность выбрать поле боя и методы.

Карде не досталось такой привилегии. Драз обрушился на него подобно урагану. Его бронированные костяшки вонзались в командора, срывая с его плеч изящные наплечники, превращая гербовую эмблему в смятое месиво и разрывая табард с плащом. Тем не менее Карде держался, не пропуская губернатора к Руде. Свежеиспечённый рыцарь поднырнула под локоть командора, нанесла восходящий удар булавой по челюсти Драза и подарила соратнику драгоценные секунды для переведения дыхания.

Драз наклонился назад. Его руки сцепились над головой, и этот молот обрушился на Руду, мгновенно опрокинув её на спину. Кинетический импульс прошёл сквозь все рассеиватели, больно расплываясь огненной волной от плеча. Руде почудилось, что среди грохота боя она слышит треск ломающихся чешуек и брызги крови.

Захват расцепился. Драз с размаху ударил правой, целясь в шею крестоносца. На одних инстинктах она схватила его руку обеими руками, удерживая кулак над собой.

— Как… — Рука Драза дрожала, преодолевая сопротивление. — Как это у тебя получается? Почему ты становишься сильнее?

— Твой смрад заставляет меня стараться, чтобы избавиться от тебя, — Руда застонала от перенапряжения. Её мышцы были на грани разрыва, кости пальцев грозили сломаться. — Скажи, ты чувствуешь это? Вес твоих грехов, висящих на плечах? Каждый убитый невинный, каждый обращённый в рабство, частица урагана, который сметёт тебя с лица земли. И ты сам бежишь навстречу этому урагану.

— Хм. — Драз блокировал булаву Карде, продолжая напирать на Руду. — Никакой порыв ветра меня не снесёт. Но если мы говорим о смерти, вот что я узнал, дитя. Только слабаки, уже принявшие своё поражение и не способные противостоять насилию, грозят победителю небесными карами. На самом деле нет никакого бога. Дура, отдающая себя ради ничтожного сброда, умрёт, а зверь останется пировать. Где тут справедливость? Нет, месть или правосудие достигаются мощью. А твоя вот-вот иссякнет.

— Пожирая падаль, ты забыл вкус настоящей еды, — прохрипела Руда, выгибаясь дугой и отчаянно пытаясь подвести колени под плечо Драза. Поножи бессильно скрежетали по серой поверхности. — Я бы тебя пожалела, но… — Яркий свет пролился на мост сверху, разогнав унылый оранжевый цвет. — … я не милосердна.

Склоны котлована содрогнулись, обрушив вниз лавину грязи и горящих обломков вперемешку с искалеченными человеческими телами. Жар внезапной бомбардировки зажёг редкие кусты, протянув цепочку факелов до дна котлована. Вскоре до них донёсся вой падающих артиллерийских снарядов, и сверху раздались панические крики. Звуки боя стали стихать; десятки вооружённых людей прыгали с моста на склон, спеша в низину.

Драз отскочил от Руды, схватил Соузан в объятия, прервав её поединок с Эль Сатанини, и перепрыгнул через противников, приземлившись на платформах впереди.

— Гесс, доклад? — крикнул губернатор. — Уже здесь? Да, отступаем. Все вниз и на север. Гесс, я имею в виду всех. Ты разделишь судьбу раненых.

— Что насчёт минирования? И их? — спросила Соузан, указывая на крестоносцев. — Они выдохлись.

— К чёрту это. Я не знаю, сколько их внутри этой жестянки, и не собираюсь терять больше людей. Нарушителей можно прикончить иначе. — Бросив последний взгляд на Руду, Драз шагнул в пропасть, присоединяясь к отступавшим силам.

Руда переборола желание броситься в погоню и предложила плечо Эль Сатанини. Действовать как единое целое. Пехотинцам наверху пригодится их помощь.

— Наверх, сэр? — спросила она.

— Сначала сбросим взрывчатку. Мост… должен уцелеть, — просипел Эль Сатанини.

****

— Принято, капитан, — ответил Сзарел, получив сообщение Михася.

Стоя на обзорной платформе, выходившей на западную дорогу, магистр наблюдал, как вдалеке показывались фигурки его подчинённых, спешивших отступить к «Покрову Тьмы». Необходимость принять ближний бой привела к большим потерям. Три четверти пехотинцев ударного отряда навеки упокоились в этом краю. Крестоносцы тоже потеряли братьев и сестёр. Всем своим нутром Сзарел хотел быть там, вместе со своими людьми, разнося в клочья заблуждения о том, что путь Ониксовому Ордену можно преградить.

Но этому не суждено было случиться. Его обязанность как сильнейшего Абнормала на корабле — защищать беззащитных. Так Орден существовал в прошлом, так он потерял большую часть персонала и так возродился, подобно фениксу, сбрасывающему пепел с обновлённых перьев.

Для чего нужны солдаты, как не для защиты детей?

Тем не менее магистр не собирался стоять сложа руки. Крейсер приближался, уничтожив тяжёлую технику. Теперь заработали малокалиберные пушки и лазерные турели, срезая тех, кто оказался в западне, и бросавшихся в последнюю отчаянную атаку глупцов или редких храбрецов. Даже так Михась не рисковал стрелять слишком близко к своей пехоте и не использовал химические гранаты.

У Сзарела таких ограничений не было. Невидимые щупальца телекинеза хлестнули, истончаясь до ширины пшеничного колоса. Кровь брызнула из пробитых шлемов и нагрудников бандитов.

Варвар, занёсший топор над одноруким солдатом, взмыл в воздух и угодил прямо в лазерный луч. Отступавший автоматчик прижал руку к шее, пытаясь остановить кровотечение из вскрытой сонной артерии. Глаза гренадёра лопнули внутри шлема, а затем проникшие в череп нити телекинеза превратили мозг в кашу.

Бесстрастные глаза осматривали поле боя, методично гася очаги сопротивления перед возвращавшимися соратниками. Как человек, дававший обет врача, Сзарел презирал такую обыденную жестокость. Любая власть развращает, и он заставлял себя помнить, что даже дикари внизу не были насекомыми. Его телекинез щадил тех, кто отступал, бросая оружие. Пусть эта память, этот пережитый ужас станут для них последним шансом измениться к лучшему.

Тяжёлая аппарель коснулась дороги, принимая солдат. Капитан Михась расширил силовой щит, накрыв и въезд на мост, справедливо рассудив, что после неудачной попытки минирования бандиты могут попробовать обрушить переправу артиллерией.

— Есть связь с командором Черногором? — спросил Сзарел в горжет, опуская давление на очередного налётчика. В пятистах метрах от крейсера разлилось красное пятно.

— Нет, магистр, — ответила оператор.

— Им придётся возвращаться пешком.

Сзарел поднял голову, почувствовав приближение приёмного сына. Чёрная точка пронеслась над мостом так быстро, что оставляла за собой след, словно комета. Джейк пролетел над полем боя, замедлившись лишь при проходе через секцию щита, и немедленно спикировал на верхнюю палубу «Покрова Тьмы», присоединившись к отцу со звоном металлических лап, коснувшихся пола.

Он усыновил Джейка, чтобы продолжить славный род эль-Фарахов, оказавшийся под угрозой исчезновения по его вине. Сзарел не ожидал сыновней преданности от выпускника военной академии и поначалу держался с Джейком настороже, инстинктивно не доверяя человеку, похожему на стрекозу. Это было недостойное, трусливое поведение, и он полностью устыдился его, когда Джейк органично влился в семью.

Командор лично связался с Фахимом, всячески воодушевляя брата на выздоровление и ни разу не озаботившись попыткой оставить богатое наследство себе в случае возвращения Фахима. Брат стал для него дороже материальных ценностей, опровергнув все сомнения Сзарела.

В некотором смысле Джейк «усыновил» его первым. Сзарел лишь заполнил бумаги. Но именно его сын всегда отмечал его дни рождения, вернув кипучую деятельность посетителей в особняк эль-Фарахов. Тяжёлые запылённые занавески отстирал набранный заново персонал, затхлость добровольной изоляции выветрилась, и солнечные блики вернули гордый вид основателям их семьи. Мрачные слухи об их доме рассеялись, и на зелёном лугу, окружённом клумбами, снова жарили бифштексы и проводили свадьбы.

Не Сзарел восстановил семейное имя. Это была заслуга его сына. Сам Сзарел забыл главное правило предков: «Мы поднимаемся». Никогда не сдавайся. Поэтому он испытал истинную гордость, когда Джейк изъявил желание вступить в Орден. В те времена ядро крестоносцев составляли тролли, но Ониксовый Орден уже однажды отступил от традиции, сделав Ценфуса почётным членом, и Сзарел не видел причин не дать сыну такого же шанса.

Джейк прошёл служение сариантом и стал рыцарем в рекордные сроки, безошибочно цитируя священные тексты и военные руководства с той же лёгкостью, с какой он тайно устраивал попойки другим сариантам и безошибочно угадывал зарождающиеся конфликты, сглаживая ссоры ради дружбы. Увы, именно дружелюбность лишала его шанса на звание магистра.

Людям их ранга часто приходилось посылать товарищей на смерть.

— Итиль приняла наше предложение. — Мандибулы Джейка выбивали ритм от перенапряжения, крылья трепетали, не находя сил спрятаться под хитином. Он благодарно схватил принесённую ему телекинезом Сзарела фляжку с ледяной водой. — Мне нужно пару минут отдышаться. — Он оглянулся на поле боя. Запахи дыма, горелого мяса и крики больше не сдерживались щитом, достигая обзорной площадки. — Я иду к ним.

— Ты уже сделал достаточно, командор, — сказал Сзарел. — Отход идёт организованно.

— Значит, я не внесу сумятицу, магистр. — Джейк поклонился. — С вашего…

Предупреждение раздалось из горжета. Отряд Джейка отреагировал мгновенно и начал двигаться к магистру. Аварийные системы попытались втянуть обзорную платформу внутрь крейсера.

Все они опоздали.

Взрывы расцвели на оболочке корабельного щита. Содержимое неизвестных снарядов не пронеслось вихрем разрушения на север после удара, но устремилось вперёд ручьями, прожигая себе путь сквозь формирующие новые секции щита частицы и не теряя разрушительной мощи. В ответ на такое неожиданное поведение системы крейсера сконцентрировали щит на оптимальной дистанции вокруг пирамиды, допустив погрешность в наносекунду, из-за чего следующий залп неизвестного противника достиг «Покрова Тьмы», оставив кратеры в могучем корпусе твердотельными снарядами.

Сзарел содрогнулся, упал на колено и услышал доклад о взрывах во внутреннем коридоре. Он попытался спросить Михася, где находится противник, но лишь промычал, осознав, что потерял контроль над телекинезом. Потом нахлынула боль, безостановочная, яростная агония, парализовавшая мышление. Нижняя часть лица пульсировала, умоляя о пощаде.

Его сапог поскользнулся, табард намок. Что? Сзарел глянул вниз и увидел кусок серого мяса, поблескивавшего белым и лежавшего в луже расползавшейся крови. Челюсть? Что здесь делает челюсть? Кто-то ранен? Его горло издало очередное мычание, пронзив магистра копьём агонии. Непослушный язык упал на грудь.

Челюсть. Ему оторвали часть лица.

— Извиняюсь за отсутствие должной радужности. Прошу, не считайте себя нежеланными. — Раздался любезный и уверенный голос — глубокий, принадлежавший человеку, привыкшему к повиновению.

Сзарел повернул голову. Перед Джейком возникла фигура в элегантном тёмном доспехе, лишённом острых углов. Каждая деталь этого произведения искусства подстраивалась под движения владельца так, чтобы любой удар соскальзывал с безупречной поверхности. Тяжёлый плащ до лодыжек хлопал за плечами мужчины, удерживаемый алмазными застёжками-нашивками. Рука неизвестного глубоко погрузилась в левую часть груди командора, приподняв хрипящего человека. Джейк дёрнулся, выплюнул сгусток крови и ухватил мучителя за локоть, раскрыв панцирь. Он атаковал непокрытую улыбающуюся голову всеми остальными конечностями и даже попытался хлестнуть по лицу крыльями.

Рука в чёрной перчатке схватила конечности Джейка, выкрутила и оторвала их с отвратительной чередой хрустов. Сзарел не успел подняться на ноги, а неизвестный уже вытащил руку наружу, держа в ней бьющийся орган. Искалеченное тело рухнуло на палубу.

— Всё, что моё, моё. Всё ваше тоже моё. Добро пожаловать в Вольницу. — Убийца поднёс руку к своему светло-коричневому лицу. Пальцы разжались, и сердце шлёпнулось в жадный рот, лопнув между рядами белоснежных зубов. — Я, Пайкан, приветствую вас.