Лорд Вольницы, Часть 3

Среди посетителей санатория, оказавшихся в ловушке после Истребления, был эксцентричный бизнесмен. Он прибыл на отдых на наземной бронированной машине вместо привычного маломестного летательного аппарата. Паранойя неизвестного джентльмена достигала невиданных высот. В глубинах его транспорта находились лучшие комплексы, которые можно было купить за деньги. От смены цвета кожи и пола до регенерации конечностей и создания помех, блокирующих связь, здесь могло произойти всё необходимое.

Бизнесмена погубила скупость. Он отослал персонал броневика ждать в дешёвой гостинице за пределами санатория, где их расплющил упавший космический корабль. Без них посетителям не удалось активировать бесценную машину.

Но это, при содействии специалистов Дома Барджони, удалось сделать Пайкану. Пятьсот тысяч тонн не потускневшего металла впервые увидели солнечный свет спустя десятилетия. Колеса надёжно защищала нависающая броня. По всей длине корпуса ощерились пусковые установки, артиллерийские орудия и излучатели. Тёмный цвет краски не утратил насыщенности даже спустя три сотни лет.

Четыре серебристые выхлопные трубы, длиннее целых городских кварталов, тянулись по бокам движущегося прямоугольника, изгибаясь вверх над задней частью машины. По декоративным безделушкам не бежал дым. Настоящие сопла двигателя, расположенные позади транспорта, тоже не пачкали атмосферу выхлопами.

От передней части машины поднимались шпили, выполненные в том же стиле и расходящиеся в стороны от башни вторичного пункта управления. Навершие башни украшал ухмыляющийся череп, сверкающий красным светом, мерцавшим в глазницах.

Всё вместе создавало подобие нелепого мотоцикла, управляемого костяным наездником.

Драз стряхнул с себя капли воды, вышел из душевой кабинки и облачился в полный белый доспех. Нацепив чёрный шлем, он с облегчением услышал движение сервомоторов. Губернатор не стал пользоваться помощью, восстанавливая концентрацию в тишине. Раны затянулись и больше не ослабляли тело. Он проверил лёгкость движений механических пальцев, скорость зарядки пушек, надёжность подачи боеприпасов и вышел в коридор, подавляя обиду за испытанный страх.

Он шёл по коридору, пылая ненавистью к Пайкану за унижение. Он ненавидел Руду за нанесённые раны. Но обида — детское чувство, возникающее, когда происходящее идёт не в соответствии с ожиданиями. Желание впасть в состояние пятилетнего ребёнка с истериками, нытьём и пассивной агрессией означало, что нужно поработать над собой.

Нужно навестить Феду. Руда умрёт быстро, больше никаких дурацких игр. А Пайкан…

— Он опозорил тебя, — сказал голос слева.

Кулак Драза врезался в перегородку, пройдя сквозь светящуюся голову. Он отреагировал мгновенно, отпрыгнул назад, открыв нижнюю часть шлема. Нападение не было нерациональным. Костяшки не выбили звона при ударе о металл, и он больше не слышал тихого шума двигателя. Краски потускнели, утратив яркость, и от стены к нему шагнула мерцающая человеческая фигура, совсем не обеспокоенная его атакой.

Неизвестный двигался легко, шагая по базе головорезов без малейшего волнения. Свет скрывал очертания странного пришельца, от которого волнами расходилось ощущение искреннего благодушия.

— Не торопись. Сейчас мы вне времени, — сказал незнакомец. — Ещё вчера ты был предводителем армии, сын мой. Твоя судьба принадлежала тебе. Сегодня дегенерат, по воле случая возвысившийся над тобой, украл твою уверенность, пошатнул верность твоих приспешников и покалечил твоего соратника. Злит ли это тебя, Драз?

— У тебя передо мной преимущество, — выпрямился Драз. Агенты Барджони забрали множество чудных безделушек из этой зоны в качестве платы, поэтому он выбрал это спокойное место для своей каюты. Но даже здесь патрули должны были проходить. Он не слышал шагов, а камера в конце коридора застыла посреди поворота. — Чего ты хочешь?

— Всего лишь исполнить твоё сокровенное желание. — На белом овале лица проступила линия улыбки. — Поклянись мне в верности, и я дам тебе силу, достаточную для осуществления амбиций. Ты хочешь завоеваний? Со мной ты создашь вечное царство, уничтожив недостойных. Тебя привлекает власть? Со мной никто не оспорит твой авторитет.

— Кроме тебя. — Драз осторожно сделал шаг назад, ощущая давление чужого сознания на границах собственных мыслей. — Ты уж меня извини, но я как-нибудь сам. Зачем менять одного хозяина на другого?

— Что ждёт тебя у твоего нынешнего господина, кроме унижений? Какими дарами он вознаградит твои усилия, кроме забот? — приветливо спросил незнакомец. — Не отказывай мне сразу. Когда окажешься в пучине отчаяния, позови бога. В конце концов, спасать заблудшие души моя обязанность.

— Какого именно бога? — уточнил Драз.

— Бог един. Нет существ, достойных поклонения, кроме меня, — ответил странный пришелец.

Тело перед Дразом истончилось, исчезая из виду и распадаясь на белые хлопья. Вскоре он стоял в коридоре один и решился сделать шаг вперёд, только когда услышал работу двигателя и заметил движение камеры. Первой мыслью было немедленно сообщить Пайкану о странной встрече. Его остановило собственное любопытство. То, что неизвестный явился к нему, а не к боссу, льстило самолюбию Драза, и было бы неразумно отказываться от потенциальных союзников, не взвесив все варианты.

Он прибыл на мостик в центре «Неустрашимого», когда тот приблизился к северным воротам Рабора. Шабун стоял перед удобным кожаным креслом, скрестив руки на рукояти ятагана, и просматривал изображения на голограммах, сформировавших обзорный экран для капитана. Полости для операторов окружали командное возвышение в центре помещения, наглухо спрятанного от любых опасностей внешнего мира.

Экран показал Соузан, спрыгнувшую с транспорта при въезде в Рабор. Она протолкнулась сквозь остолбеневшую толпу, направляясь к дворцу Драза, чтобы поднять солдат. На его немой вопрос Шабун кивнул в сторону изображения, демонстрировавшего шпиль «Неустрашимого».

С непокрытой головой, обрамлённый плавными изгибами необычайно тонкой брони, Пайкан стоял на вершине черепа, приветствуя жителей Рабора. За его спиной трепетал тёмный плащ. По его команде люди отхлынули на бульвары, и излучатели транспорта хлестнули оранжевыми лучами, испарив постройки, собиравшие дань с даров, шедших к повелителю Вольницы, вместе с отчаянно убегавшими вымогателями. Стена жара пронеслась по дороге, не затронув ни одного испуганного торговца.

— В этом не было необходимости, — проворчал Драз.

— Иногда на железе накапливается ржавчина. Её нужно счищать, — ответил Шабун, не поворачивая головы. — Кроме того, артиллеристам пригодится реальный опыт после стольких лет оттачивания навыков на симуляторах. Пост семь. Вы расплавили камень. Доложите инструктору о необходимости дополнительных тренировок после смены.

— Есть, сэр! — отдала честь оператор.

— Мои дорогие подданные! Как я рад вас видеть! — воскликнул Пайкан, когда их процессия остановилась в центре города. — Пусть вчерашние потрясения не омрачают ваш день. Узнав о дерзком нападении, я лично решил поймать нарушителей.

Всё больше горожан выходило на тротуары, покидая дома и фабрики. Родители усаживали детей на плечи, показывая им легендарную фигуру, обращавшуюся к ним с невероятной высоты. Солдаты выстроились по стойке смирно, приложив руки к сердцу. Несколько стариков даже развернули баннеры с меткой владыки к радости собравшихся.

Посадочные пандусы открылись по бокам передвижной крепости. Гвардейцы вышли наружу с припасами и медикаментами. Они передали дары администраторам под благодарные крики горожан.

— Мне не под силу воскрешать мёртвых, но я могу облегчить ваши тяготы. — Пайкан не пользовался громкоговорителем, но его голос, полный сочувствия, донёсся до толпы. — Слишком долго я несправедливо взваливал непосильные задачи на губернатора. Почтенный Драз проделал отличную работу, лучшую из возможных. Защита внешней территории, снабжение города, поддержание порядка на улицах… Кто, скажите мне, сможет справиться с этим в одиночку? Кратковременный успех мятежников неудивителен. Больше такого не повторится. Мы создадим новую силу, ответственную за безопасность вашего славного города! Позвольте представить вам главу городской стражи!

Из толпы вышел начальник клерков, ускользнувший от сил Драза во время осады административного комплекса. Мужчина подобрал полы своей робы и низко поклонился господину. Рядом с ним стоял дерзкий солдат, отклонивший предложение служить губернатору. Швы и следы залеченных кровоподтёков покрывали его лицо, но не смогли погасить огонь в смелых глазах.

При всех к нему приблизился гвардеец и вручил парню почётную оранжевую ленту под хлопки Пайкана, скандировавшего имя солдата. Вскоре вся толпа подхватила этот клич, и другие освобождённые наёмники опустились на колено, присягая юнцу на верность.

Драз почувствовал симпатию к выскочке. Парень ненавидел его искренне. С этим можно работать. Тюремная стража уже переметнулась. Губернатор сложил руки за спиной, размышляя, насколько глубоко агенты Шабуна проникли в его окружение.

— Разумеется, нашим храбрым защитникам понадобится штаб-квартира. — Пайкан указал на дворец. — Губернатору придётся уступить свою крепость, но не переживайте. Скоро он получит игрушку получше. Охраной ворот займётся Свифт. Это позволит губернатору Дразу сосредоточить внимание на процветании Рабора… Ах, чуть не забыл! Старейшина, прошу вас!

Драз в лёгком оцепенении наблюдал за крахом всех своих планов. Старейшина, представлявший крепостных, опустился на колени перед тенью правителя и тут же встал, ободрённый приветственным смехом.

— Ну-ну, не нужно глупостей. Сегодня день единения. — Пайкан шутливо погрозил пальцем. — Изучив отчёты, я понял, как накладно содержать столько крепостных. Достаточно половины, чтобы обеспечить наши потребности в продовольствии. — Старейшина побледнел, схватившись скрюченными руками за сердце. Его обветренные губы приоткрылись для мольбы. — Друг мой, как ты можешь допускать такие ужасные мысли! Отдышись, соберись с силами. Крепостным ничего не грозит, потому что у нас больше нет крепостных! — Пайкан вскинул руки. — Никого больше не казнят за попытку бегства. Я дарую вам свободу и надеюсь, что вы с готовностью пополните поредевшие ряды городской стражи. Клерки займутся документацией.

— Я… благодарю за вашу щедрость, владыка. — По щекам старейшины текли слёзы благодарности.

Минус ещё один. Отметил Драз, слыша взрывные крики, прославлявшие мудрость этого ублюдка, который украл идею у него и Соузан и завоевал верность освобождённых.

Пайкан встрепенулся и начал задумчиво разглядывать толпу. Шабун и Драз немедленно заметили это и обратили взоры к экранам, пытаясь понять, что привлекло внимание босса. Шпион увеличил изображение в четырёхстах метрах впереди. На углу в деревянной коляске сидел худенький мальчик и отчаянно подпрыгивал. Шабун нажал на кнопку звукоуловителя, и мостик заполнил хриплый голосок, называвший Пайкана по имени.

С каждым словом слюна, смешанная с кровью, выступала на бесцветных губах ребёнка, пока он размахивал атрофированными, слишком маленькими конечностями, поражёнными ксерозом. Очередной попрошайка, выживавший за счёт милостыни, учреждённой Дразом для полноценных граждан во избежание голода. Какая бы похлёбка ни доставалась от стражей этому калеке, её явно не хватало.

Больному ребёнку конец. Ещё одна жертва жестоких времён. Драз не испытывал особого сожаления. Их роду дали шанс на выживание. Не он первый, не он последний.

Гвардеец внизу заметил знак Пайкана, выдал несколько монет торговке и взял у неё бутыль с супом. Он швырнул сосуд высоко в воздух. Пайкан присел, коснулся руками колен, прыгнул и покрыл расстояние до ребёнка одним прыжком. Он крутанулся в полёте, притормаживая себя, чтобы не перелететь цель, пока толпа ахала в восхищении. Чёрная перчатка поймала бутыль, не разбив стекла.

Деревянная повозка, с трудом передвигавшаяся на двух уцелевших колёсах, даже не подпрыгнула, когда бронированное тело приземлилось перед ней. Ребёнок попытался завизжать от восторга, но смог издать лишь хриплое клокотание. Пайкан опустился на колено, пальцем остановив его. Горлышко бутылки вошло в пересохшие губы. Драз в изумлении наблюдал, как правитель не спеша кормит бедняка, представляя собой нелепую карикатуру. Тиран, ответственный за порабощение бесчисленных тысяч таких же людей, тратил время на грязный, болезненный комок костей, обтянутых плотью.

— Не спеши. Я никуда не убегу. — Голос Пайкана не утратил весёлости. — Вот так. Теперь хватит, иначе живот заболит. Так. Чего хотел?

— Папа сказал, вы волшебник, — выпалил малыш. — Ваше прикосновение приносит удачу, всё меняет! Пожалуйста, вылечите мои руки. Хотя бы руки. Тогда я не буду бесполезным мешком с дерьмом, годным только для битья, обещаю!

— Не напрягай голосок, я же здесь. — Пайкан наклонил голову. — Вещи я могу изменять, но только в одну сторону. А кто назвал тебя так?

— Папа, — сдавленно выдавил ребёнок, смаргивая слёзы. — Я думал… Я…

— А где сейчас твой папа?

— Дома. Он перепил.

— Вот как? Свифт! — Раненый стражник поспешил к нему, морщась при каждом шаге. Уловив момент, когда голова ребёнка склонилась от отчаяния, Пайкан украдкой провёл ребром ладони по горлу. Стражник понимающе кивнул. — Ты тут, кажется, гостей выпустил без спроса?

— Чтобы спасти солдат, владыка. — Свифт вытянулся по стойке смирно. Из-под бинтов на животе вытекла красная струйка.

— Трусливо, но у меня сегодня хорошее настроение. Поздравляю! У тебя появился сын. Мелкий, ты, наверное, не помнишь, но вот твой настоящий папа. Тебя у него украли. Теперь нашёл. Конечности тебе технари заменят, и тебя будут кормить по-настоящему. Если тебя опять украдут… — Бронированные пальцы защемили мочки ушей мужчины. — Кое-кто потеряет лицо. Свифт в восторге от возвращения своего любимого сына, верно?

— Д-да, владыка. Эй, хриплый! Погнали к хирургам, пока не закрылись. Мы тебе такие манипуляторы приделаем, все девки зашатаются.

Свифт подхватил повозку и направился к лучшей клинике в городе. Пайкан пошёл к своему транспорту, пританцовывая, обмениваясь шутками с горожанами и разряжая обстановку.

Ничего не было кончено. Драз начнёт всё сначала, снова выстроит свою пирамиду влияния, учтя каждую совершённую ошибку. Он уже оказывался на самом дне и выкарабкивался благодаря упорству. Даже если это займёт ещё сотню лет — что с того? Его тело не стареет. У Пайкана нет амбиций. Скоро глупец снова удалится в свои горы, а он будет работать над восстановлением авторитета, собирая вожаков под свои знамёна. У него есть всё время мира для совершенствования.

— Ты понял? — спросил Шабун.

— То, как Пайкан вырывал мои клыки один за другим, оценено, — безучастно ответил Драз. — Сначала он доказал лидерам, что только он может их защитить, затем одолел лично меня, доказав своё могущество, а теперь ставит верных себе приспешников, завоёвывая верность всякого сброда.

— Тогда ты не понял ничего, — заявил Шабун. — Ты ценен для господина. Ты его друг. Он жаждет сойтись с тобой в схватке. Но это не обязательно должно случиться. Называй свои желания честно. Верность вознаграждается.

— Чтобы получить их из его рук, как дворняга выпрашивает отбросы, фальшиво виляя хвостом? — ноздри Драза раздулись от гнева.

— Есть мудрость в знании своих возможностей. — Шабун обернулся. — Видел ли ты когда-нибудь, как стервятник давится? Такое случается редко. Птица спускается на труп с небес, вонзает когти в гниющую плоть. Она жадно вгрызается в остов, отрывая огромный кусок, который встаёт комом в горле. Причиной может быть что угодно: кость, остаток древка охотника…

— Забери своё сравнение, иначе я вобью тебе зубы в затылок, — сказал ему в лицо Драз.

— Ты попытаешься, — безмятежно ответил шпион.

— Гулаб думал так же. Где же он?

Стражники на мостике напряглись, потянувшись к оружию. Драз не обратил на них внимания, наблюдая за шпионом, который даже не попытался встать в боевую стойку. Он взвешивал «за» и «против» того, чтобы размазать наглеца ровным слоем по капитанскому возвышению, когда дверь открылась, впуская Пайкана.

— Мальчики, не ссорьтесь, — пошутил тиран. — Пора ловить наших птичек. Драз, для тебя у меня особое задание. Выступишь впереди нас на скоростных багги и доберёшься до моста. Придётся оставить твою машинку здесь, но не волнуйся, у меня для тебя будет замечательный подарок…

— Взорвать мост? Зачем? Они будут глупцами, если пойдут туда. Наверняка эта чёртова пирамида уже пересекает Мешанину, — с разочарованием сказал Драз.

В земли Итиль вели два пути. Первый, самый длинный, шёл напрямую на запад, вдоль узких ущелий, затем по дороге на север к долине. Земля долины плавно опускалась, поднимаясь почти у самого входа в каньон, ведущий к бастиону. Такой неровный ландшафт стоил бандам многих поломок в пути, и Драз приказал построить там мост по своему проекту, облегчив налётчикам запада проход для доставки дани.

Второй, более рискованный путь пролегал через регион, известный как Мешанина. Он находился в самом центре западных гор и представлял собой разрушенный город, оставшийся со времён Старого Мира. Всё ценное там давно разграбили, но ни одна банда не претендовала на крепкие сооружения, выдерживавшие самые свирепые бури.

Причина была проста: радиация пропитывала всё место, исходя от подземного реактора, до которого старатели пока не могли добраться. Каждый день устройство с нерегулярными интервалами выплёскивало в воздух потоки электричества, бившие в здания, словно над этим измученным клочком земли нависали бесконечные тяжёлые грозовые тучи. Обладая хорошей проводимостью, здания становились ловушкой для любого, кто пытался там укрыться.

Из Мешанины открывался более короткий путь к мосту для отчаянных пешеходов, а также короткий путь ко второму, более удобному каньону, ведущему к западному бастиону.

— Не забывай, как узки западные ущелья. После бури там всегда завалы. — Пайкан уселся в кресло, сложив руки на колене. — Крестоносцы попытаются пересечь Мешанину. Мы их отговорим самым радикальным способом. Твоя задача — заминировать мост. Мы взорвём его в подходящий момент. Я поведу войска по западной дороге, чтобы напасть на беглецов с севера, как только они доберутся до нашей ловушки.

— Как прикажешь, — поклонился Драз, не собираясь устраивать раздоры. В набеге нет места предательству. — Ты говорил о моём потомке. Где он? Мне хотелось бы встретиться с мальчиком и поблагодарить за отличный прицел.

— Непременно встретитесь. — Кивнул Пайкан. — Он уже спешит к назначенной точке, чтобы оказать вам поддержку.

****

Феда изнывал от страданий. Подвешенный в специальной упряжи над обзорной плитой в кибернетической лаборатории, он слышал жужжание циркулярных пил, прорезавших броневые листы, и вздрагивал от непроизвольных нервных спазмов, пока его раны очищали щипцами и дрелями.

Боли не было. Он ожидал непрекращающейся агонии, но местные врачи сразу накачали его болеутоляющими перед операцией по сращиванию с доспехами. Феда не возражал. После полученных увечий ему всё равно пришлось бы пользоваться искусственными органами, так пусть его сделают настолько сильным, насколько возможно.

Его мучил жар, заставлявший тело беспрестанно потеть. Желудок и руки пронзали иглы трубок, подававших жидкость, чтобы избежать обезвоживания. Генератор сняли со спины и поместили внутрь срезанной части позвоночника. Рот Феды непрерывно кривился во время этой процедуры.

Ободрения хирургов, уверявших в успехе операции, унижали. Они обращались с ним как с ребёнком. Шея распухла настолько, что он не мог говорить во время визита Драза. Губернатор осмотрел его и сжал запястье. Теперь он отправлялся в бой, а его верный лейтенант, никогда не оставлявший его сторону, не мог прикрыть спину.

Пилы замолкли. Феда разлепил слипшиеся веки и обвёл взглядом неподвижных хирургов.

— Почему… остановились? — прохрипел он. Кровавый пузырь набух на губах.

Внезапно он ощутил холод, ослабивший жар и вернувший немного ясности. Белые пальцы появились над ним, дотянулись до канатов, державших упряжь, и схватили их. Пальцы подтянули неизвестного, пока белоснежное лицо без единой черты не оказалось прямо над ним.

— Сын мой. Механические игрушки не сделают тебя сильнее. — На бледной поверхности открылся рот, источая мелодичные звуки. — Я не причиню тебе вреда. Напротив, я знаю, как долго ты ждал шанса отомстить губителю твоей семьи. Ты отдал свою верность недостойному трусу, бросившему тебя в решающий момент. Мне горько видеть тебя таким. Отдай мне свою волю, и я переделаю тебя в несравненного воина, способного отомстить всем обидчикам.

— Губернатор… не… бросал… — Плевок Феды упал ему на лицо.

— Где же он? Ты лежишь здесь один, забытый. Твоя цель так же недостижима, как прежде, пока твой так называемый лидер умчался за славой, — с презрением сказало видение. — Ты достоин лучшего. Если жажда мести всё ещё горит в тебе, если твоя рука готова сокрушить отброса, разрушившего будущее Лиги, твой долг принять моё предложение и совершить возмездие.

— Прочь…

— Не упускай свой шанс. Когда будешь готов, позови меня, своего спасителя, своего Бога.

Фигура, нависавшая над Федой, растаяла в дыму, и хирурги вновь задвигались, возобновив операцию. Феда размышлял, был ли этот визит галлюцинацией. В конце концов он решил сообщить обо всём Шабуну. Любой, кто угрожает смертью тому, кто спас его от голода, заслуживает смерти.