Лорд Вольницы, Часть 2

— Тогда как ты назовёшь появление этого перед моим городом? — спросил Драз.

Он взял терминал у Соузан, включил дисплей и пылал от раздражения. Каждая секунда, потраченная на бессмысленное убеждение Пайкана в очевидном, ставит всё королевство под угрозу. Уже сейчас Клятвоберущие могли устанавливать блокпосты в каньонах, сметая неподготовленных защитников. Ради спасения подданных, власти и будущего нужно действовать немедленно!

— Дерзким методом вмешательства, — зевнул Пайкан, принимая чашку кофе с добавленной водкой от симпатичной девушки. — Обрати внимание: пирамида двинулась в обратную сторону, не совершив разворота. Эта боевая единица создана на основе древних технологий, иначе их пушки прошили бы вас насквозь. А вот генератор у неё — прямиком из Старого Мира.

— Вмешательства? — опешил Драз. — Почему ты так решил? Они двинулись на юг…

— Да, да, я знаю об ослабленном гарнизоне. Не следовало брать всю банду, Махмуд. — Пайкан услужливо наполнил бокал напряжённого налётчика. — Держал бы нос по ветру, как Гесс. Не считая его невезения в азартных играх, свою зону он держит чистой.

— Я никогда не проигрываю больше личных средств, босс, — сказал Гесс.

— Неумно не следовать мудрому правилу. — Пайкан потрепал его по холке. — Зачем тебе грузовики в личное пользование? Вернёмся к твоему вопросу, Драз. Зачем Клятвоберущим брать южный бастион? Облегчить работу степнякам? В этом нет смысла. Нет, им нужен западный бастион.

— Его держала Итиль, — кивнул Драз. — Должно быть, буря ослабила их бдительность, и их застали врасплох.

— Ты сам в это веришь? — спросил Пайкан. — Итиль компетентна. Их пропустили.

— Почему ты не сказал нам об этом?! — крикнул Феда.

— Потому что я сопоставил факты меньше часа назад, — ответил Пайкан. — Помните сделку, которую она предложила?

— По поводу её брата? — Соузан подняла брови. — Мы отказались, сэр. Согласно вашим желаниям, мы не вмешивались в разборки внутри влиятельных банд.

— Так стало меньше резни за власть. — Драз занял место за столом, схватил Исмаила, пытавшегося ухватить официантку за задницу, сжал его запястье достаточно сильно для лёгкого визга и отпустил грубияна, приняв от девушки тарелку с бифштексом. Он разрезал мясо пополам, передав половину Соузан, и размышлял, как их личные переговоры могли просочиться наружу. Она отказалась, заставив его есть, чтобы восстановить калории. — К тому же парень был невиновен. Чудик, но он ничего не затевал. Я полагал, что он уже лежит в могиле.

— В таком случае зачем посланник Итиль проскользнул ко мне за лекарствами от радиационного отравления и рака, рискуя быть растерзанным прислужниками незадачливого воздыхателя? Глупая девочка наказала сама себя, хотя вовремя остановилась. Предположим, кто-то с очень развитым здравоохранением обратился к ней, предложив постоянное решение проблемы, терзающей её совесть. — Пайкан выпил кофе и подозвал служанку, попросив напиток покрепче. — Сразу после набега Латифа на благодатные земли на западе.

— Значит… — у Соузан распахнулись глаза.

— Всегда надо рассматривать ситуацию со всех сторон. У Клятвоберущих одна пятая территории превратилась в клоаку. Откуда им взять силы на удержание ещё одного региона? В драке двоих побеждает третий. Пока мы здесь, сохраняется баланс. Касательно прелестной сивучихи, подарившей тебе столько царапин, Драз. Что ты можешь сказать о ней?

— Мутант. Зовут Руда. — Драз бросил взгляд на Соузан, стараясь понять, что пришло в голову его стороннице. — Обладает способностью. Готов поспорить, ей нужен катализатор для использования силы. Её морда обрастала чешуёй, глаза меняли форму, и она стала физически крепче. Если она может трансформироваться в любой момент, почему не сделать это заранее, в спокойной обстановке? Помимо увеличения скорости и физических возможностей, у неё было что-то ещё. Не могу сказать точно, но она догадалась о направлении моего удара, не слыша и не видя меня. — Он сделал паузу. — Я могу убить её.

— Не дуйся. Ты пережил незабываемый опыт. — Пайкан взял на себя роль радушного хозяина, разложив перед гостями еду. — Одно из твоих лучших качеств в том, что ты никогда не знаешь, когда остановиться.

— Руда сиганула на арену, чтобы спасти Инсектона, — сказала Соузан.

— Бинго! — рассмеялся Пайкан. — Твой потомок передавал мне происходящее по видеосвязи. Честно, никогда не слышал, чтобы в ордена принимали посторонних, но чёрная стрекоза, которая перерабатывает тебя в протеин, точно носила доспех крестоносца. И я никогда не видел такого изумительного тролля. Итак, что мы имеем? Автоматические системы защиты вышли из строя. Почему тогда Клятвоберущие не атаковали ослабленный Рабор? Когда, если не в тот миг? У них недостаточно солдат. Их операция по освобождению похищенных совпала с вмешательством третьей стороны.

Мой потомок? Драз отставил выпивку и сидел отрешённо, пока Пайкан объяснял связи между Давинией и крестоносцами. Когда речь зашла об оружии Давинии, его рука смяла кубок. Ему следовало допросить выживших налётчиков, которых увела мохнатая сука. Он преследовал эту чешуйчатую мразь, позволил ей выжить из-за желания заставить их страдать и упустил настоящего убийцу Латке.

Губернатор сложил пальцы вместе, стараясь успокоить смятение в душе. Никогда больше он не поступит опрометчиво. Музыка продолжала молотить по барабанным перепонкам, всполохи разноцветных лучей отражались от бокалов, официанты приносили новые блюда, пока толпа веселилась, а старый хрыч бубнил свою лекцию, перейдя на объяснение алгебры. Шабун тенью стоял за Пайканом, приняв стакан чая, и буравил взглядом Драза. Феда отказался садиться.

Девушка в лиловом платье с единственным вырезом, открывающим её стройную ногу, приблизилась к столу с подносом. Ангел во плоти улыбалась, обходя налётчиков, но Драз заметил, как её глаза на долю секунды изменились, затуманившись чистой, незамутнённой ненавистью, направленной на Пайкана, который одновременно беседовал с учёным, захлёбывающимся разговором с вожаками, и подбадривал танцоров комплиментами.

Это могло быть интересно. Драз промолчал. У девушки был только один бокал.

— Коктейль покрепче для всех собравшихся, — проворковала девушка, поставив полный бокал перед Пайканом и подняв глиняный сосуд, намереваясь наполнить кубки остальных.

Шабун перевёл взгляд на неё.

— Секунду, зарница, — поднял руку Пайкан.

Целый вихрь эмоций промелькнул на лице неопытной дурочки: разочарование, отчаяние, бессильный гнев и наконец смирение. Пайкан вылил часть содержимого бокала себе на ладонь, обнюхал тёмную жидкость, затем слизнул её к робкому триумфу, заставившему дрогнуть губы служанки. Одним залпом Пайкан опустошил бокал и откинулся на спинку стула.

Цвет его глаз изменился, рубиновые круги окружили зрачки. Из раскрытого рта вылетело шипение, взволновавшее бандитов. Под кожей на шее вздулись мышцы, смещаясь и обхватывая трахею. Пайкан довольно прикрыл глаза и выдохнул носом струи красного пара, вытерев выступивший на лбу пот.

— Слишком крепкий, моя милая гюрза, — выдавил он. — Я прямо чувствую, как позвонки сужаются, не пропуская воздух. Кровь не идёт к сердцу, возвращаясь к мозгу, набухая… О! Прошло. Такого давно не было, верно, Шабун?

— Пятьдесят восемь лет с последнего раза, сэр, — поклонился шпион, не отрывая взгляда от собравшихся.

— Она планировала нас отравить?! — рявкнул Феда.

Драз услышал включённый гул генератора, питавшего наручный излучатель его офицера.

— Погаси свой запал, ты не бомба. Я способен защитить всех своих гостей, — сухо сказал Драз, но тут же сменил тон на любезный, как только рука дрожащей девушки оказалась между его ладонями. — Не отчаивайся. Путь к успеху устлан неудачами. Итернийцы самые забавные гости. За такое представление я обещаю отпустить тебя за первую же цену, которую предложит мне твоя семья. А пока приготовь мне ещё одну дозу. Если она будет крепче, я отпущу нескольких рабов на твой выбор.

— Я… — Девушка моргнула и сжала свою миниатюрную руку вокруг пальцев Пайкана. Её лицо ожесточилось. — Я убью тебя, работорговец.

— Вот это настрой! Шабун, она великолепна!

— Весьма целеустремлённа, сэр, — согласился Шабун. — Не выпивай бутылку до конца, я позаимствую формулу…

— Она смеет вам угрожать! — Феда отступил назад, нацелив излучатель. — Такая наглость должна быть наказана.

Драз отодвинулся от стола, пинком сдвинув Соузан подальше от возможной траектории. Нет, идиот. Ты не слушал меня. С мрачным ожиданием он увидел, как дула излучателя наполняются энергией, готовые выплеснуть обжигающую плазму, испарив неудавшуюся убийцу вместе со стоящим рядом Пайканом.

Феда ахнул, схватившись за локоть, и отступил назад. Кабели, питавшие его оружие, выплюнули искры и опустились кольцами с искалеченной руки. Дуло остывающего излучателя упало, обрезанное пальцами Пайкана, стоявшего рядом с потомком Лиги. Броня Феды издала серию предупреждающих сигналов, оповещая о повреждении, но руки Пайкана уже схватили мужчину за плечи, смяли наплечники и с лёгкостью опрокинули бронированного бойца на спину.

— Я предупреждал. — Удар пробил лицевую пластину Феды, сломав нос и выбив передние зубы. — Элементарное уважение к моим порядкам. Вежливость. Кем ты себя возомнил, сопляк, что считаешь возможным угрожать моим гостям?

Рука Пайкана вошла по запястье в плечо Феды, сломав ключицу и протолкнув внутрь скомканную часть брони. Жестокость не остановилась. Град ударов обрушился на бьющегося в агонии офицера. Кулаки Пайкана обратили в пыль локти и колени налётчика, безжалостные пальцы содрали половину лица с наказуемого, обнажив влажную плоть. Крик Феды достиг пронзительного визга, заглушившего музыку. Его тело выгнулось дугой, пытаясь спастись от раздирающей хватки Пайкана, ухватившего офицера за пах.

— Пайкан, достаточно, — Драз встал, слыша звук рвущихся тканей. Мокрый красный кусок шлёпнулся ему на грудь, затем он ощутил руки на своих плечах, с лёгкостью опустившие его на колени.

— Достаточно чего? Милости?

Белые зубы с протянутыми между ними нитями слюны танцевали перед лицом Драза, напугав губернатора. Однажды, после войны с Лигой, он и Пайкан вместе ходили в вылазку, спасая похищенных детей Вольницы из лап каннибалов. То наказание, которое получил главарь каннибалов, его вопли и обглоданные дочиста кости навсегда впились в память Драза. Пайкан всегда оставлял жизненно важные органы напоследок.

— Мерзкая вошь, ты считаешь меня безобидным? Поставил на моё желание сохранить мир? — Зубы лязгнули у носа Драза. — Гулаб жаждал битвы, последнего достойного сражения вместо медленного угасания от старости, и я исполнил его желание. Ты должен был собрать армию, осадить меня и подарить мне давно забытое развлечение, но ты даже на это не способен, трусливый падальщик. Ничто из того, что ты там планировал, не было для меня секретом. Но теперь, когда в моих землях появилась свежая забава, зачем мне ты? Ты привёл грубияна и не предупредил меня об опасности из вежливости. Ты стал предсказуемо скучным в своей нелояльности, Драз.

Два пальца пронзили солнцезащитные очки, создав два ровных отверстия, и остановились возле широко распахнутых глаз. Шабун прижал ятаган к шее Соузан, удерживая её на месте. Толпа гуляк устремилась к выходам, старый учёный наблюдал за происходящим, а вожаки, присоединившиеся к восстанию, не шевелились, ожидая исхода столкновения.

Пайкан занёс руку, и обезумевший от ужаса Драз увидел белые квадратики, формирующиеся на коричневой конечности. Кожа словно отслаивалась, выпуская наружу кошмар, прячущийся в человеке. Нет, нет, нет… Каждый инстинкт внутри него требовал выплеснуть жар в лицо Пайкану, пока есть шанс. Но ублюдок увернётся, он всегда уворачивался, и тогда ничто не спасёт его от этой проклятой силы на таком близком расстоянии. Его план убийства Пайкана предполагал совсем иной сценарий.

Что мне делать? Как верно поступить? Как… Мысли застыли в голове Драза.

****

Пайкан осмотрелся вокруг, заметив оцепенение своего друга. Все остальные застыли в неизменных позах: ноги некоторых подняты над полом, капли пота перестали течь, глаза приобрели остекленевшее выражение. Шабун стоял неподвижно, не успев применить способность. Поток крови, лившийся из Феды, застыл, став замороженным водопадом. Дроны, летевшие убирать беспорядок, остановились в воздухе.

Яркое освещение померкло, мешанина красок дискотеки обрела более спокойный, серый оттенок. Пайкан подошёл к столу, слыша церемониальную и торжественную музыку труб. Он ткнул пальцем в ближайшее вино, но не смог проткнуть поверхность.

— Мило, — поле аннигиляции окутало его палец, разложив жидкость на частицы, и он ощутил напор, пронёсшийся по помещению. Пространство пыталось сдвинуться, будто стрелки заклинивших часов вот-вот снова пойдут. Его разума коснулось ощутимое неудовольствие, в котором плавало подавленное напряжение. — Не иллюзия. Может, перестанешь прятаться? Мою волю не поколебать. Я уже догадался, как создать тебе болезненную отдачу. Зачем тебе лишние хлопоты? Ты пришёл говорить, мой неожиданный, но желанный интроверт, так давай говорить.

Лучи прожекторов преломились, выгибаясь дугами. Они сформировали единый обруч света, висевший над Пайканом. Множество мелких нитей переплетали внутренности этого круга, формируя уменьшенные варианты образа. В центре этой мешанины света появилась точка — белоснежная, пульсирующая сфера, распространявшая тепло и заботу по комнате. Один взгляд на неё призывал опуститься на колени, принимая предложенную благодать.

Ещё до того, как Барджони сделал его неуязвимым для воздействий, он уже знал, как противостоять таким цирковым трюкам.

Белая нога, светящаяся лёгким светом, ступила из сферы. За ней последовала вторая, потом появился торс, расправивший руки в приветствии. С лица без малейшего изъяна смотрели полные понимания красные глаза; шесть крыльев, обрамлённых золотом на концах перьев, расправились, отбросив тень на Пайкана. Пришелец не отличался ростом от Нормала.

— Привет, чудо, — улыбнулся новизне Пайкан. — Пространственный контроль, лёгкое ментальное воздействие, физическое изменение тела или создание проекции, и даже манипуляция временем. Как ты умудряешься сочетать в себе столько сил и не лопнуть, как воздушный шарик?

— Нет предела возможностям бога, — незнакомец пропел музыкальным голосом, ласкавшим уши собеседника. — Дитя моё, я услышал крик твоего сердца. Ты ищешь всевозможные наслаждения, но не находишь долговременного удовлетворения ни в одном. У тебя не осталось цели, достойной усилий. Жалкие времяпрепровождения не заполняют зияющую пустоту твоей души, не даруют облегчения и не позволяют сбросить оковы, заставляющие тебя влачить серое существование вместо полноценной жизни.

— Ты точно всё знаешь о серости, — усмехнулся Пайкан. — Ты сейчас начнёшь меня искушать или это будет позже?

— Мне нет нужды искушать тебя, ибо ты призвал меня сильнее любого магнита. Некогда ты был человеком, но теперь передо мной лишь иссушенная оболочка. — Беляк вернул улыбку. — Прими меня, и я сотворю дождь, озеленю эту зачумлённую пустыню.

— Как интригующе. — Пайкан сел на пустующий стул. — И чего мне будет стоить такое избавление?

— Ничего, о чём бы ты скучал.

— Не знаю, моя душа для меня весьма ценна. — Пайкан хрустнул шеей, создав на ладони покрытие разрушения.

— Душа? Сын мой, она стала чернее сажи из-за твоих же действий, — сказало видение. — Каких грехов ты не совершал?

— Ты бог. Ты и скажи мне. — Пайкан перевернул бутылку с ядом, с сожалением осознав, что напиться не удастся. Очередная волна негодования коснулась его.

Манипуляция временем была весёлой вещью. Согласно прочитанным трудам, для создания совершенного стазиса, предохраняющего объект от энтропии и внешних раздражителей, требовалось титаническое количество энергии. Любой объект, нарушавший целостность поля стазиса, вызывал чудовищные перегрузки в создающих его машинах, пока они воссоздавали прежнюю защиту, включая новый предмет в поле.

Силы работали по-разному, но внезапному нарушителю приходилось мириться с тяжелейшим напряжением, когда сила лорда, способная лишь разрушать, разрывала тщательно сотворённую неизменность реальности, не оставляя ничего для добавления и ничего для обволакивания. Потуги скрыть этот факт вызывали у Пайкана смех.

— Не богохульствуй, дитя! Я прибыл спасти тебя, но с равной степенью могу и обречь, — предостерег Беляк. В ответ на его слова воздух похолодел. Иней образовался на стенах, сформировав лёд, отражавший сцены кошмаров. Города разрушались, расплавляясь в бегущем огне. Молящих о спасении людей пожирали коричневые орды панцирных насекомых. Изображения быстро сменялись, но смысл оставался прежним. — Нет, твоя душа придёт ко мне в назначенное время. Я не прикажу тебе ничего, чего бы ты и так не сделал по собственной воле. Ты уже решил преследовать бросивших вызов твоей власти. Стань моим апостолом. Прими моё причастие. Отдай мне свою волю и получи взамен истинную силу. Отринь прошлые грехи. Я дам тебе цель, достойную твоих усилий. На борту корабля грешников находится ценный раб с бесценной способностью — Гриша, бродящий в тумане неверия. Найди его, схвати, чтобы я мог обратить его, и моё великолепие залечит рану в твоей груди, возродив амбиции. Вместе вы станете камнем в фундаменте моего царства!

В его голове возникло видение худого мальчика, боязливо ворочавшегося во сне.

— Не-а, — протянул Пайкан, отмечая про себя внешность ребёнка.

— Ты смеешь отвергнуть моё предложение? — свечение вокруг нарушителя вспыхнуло ярче солнца.

— В моей жизни было два потрясения, изменивших моё мировоззрение. — Пайкан откинул бутылку. — Первое, осознание того, что мой отец не считает меня роднёй, а мать не любит. Отродье шлюхи, я был обречён обирать карманы посетителей, пока она трахалась. А потом она обирала меня. Тогда я понял: каждый сам выцарапывает своё счастье. Долгие годы я копил силы, чтобы свергнуть Безумную Шляпницу и основать собственную страну, пока не увидел в деле возможности этой женщины и Разорителя. Два человека могли уничтожить целую страну, доказав мне бесполезность любых усилий по строительству. В конце всё распадается.

— Но это не обязательно должно продолжаться! Отдай всего себя мне, дабы я построил вечное царство в этой реальности. Представь, какую власть и могущество ты обретёшь, встав на первую ступень у моего трона. — Протянул руку нарушитель.

— Стремление к власти по своей природе не способно принести удовлетворение. Оно ненасытно. Обрети я контроль над планетой, что это мне даст, кроме обязательств и забот? Ничего. Я строил то, во что верил, и бросил, поняв бессмысленность своих усилий. Мощь? Я встречал крепостных счастливее сильных вожаков банд. — Он кивнул на изображения. — Я чудовище. У меня нет иллюзий насчёт оправдания своих поступков. Но даже я не построил такого уродства. Ты показываешь смерть и разрушение, называешь своих верующих рабами, оставляя красоту и величие только себе. По части воображения ты на уровне низших отбросов общества, слишком озабоченных тем, как ухудшить жизнь соседа, вместо того чтобы улучшить свою. Я не впечатлён. Ха, с чего мне отдавать тебе свою волю? Ты её завоевал?

— Дерзкий бабуин! Отвратительный пердеж, терпимый лишь по моей милости! Ты смеешь думать, будто ты знаешь что-то о моём воображении?! Ты, просуществовавший затворником десятки лет, не добившийся ничего, запершийся в этом жалком пятачке моего мира, чей предел желаний — танцевать нагишом со шлюхами?! — Тени рябью вырвались из рубиновых глаз Беляка, заключая Пайкана между двумя туннелями, полными красного. Отчаянные крики вырвались из ледяных отражений, заглушив церемониальную музыку хором непрекращающейся агонии.

— И я не жалею ни об одном дне. — Пайкан улыбнулся шире. — Возможно, ты не стал бы таким заносчивым сукиным сыном, если бы попробовал расслабиться…

Невидимая волна прошла сквозь него, вызвав дрожь во всём теле. На руках, ногах, груди и шее открылись глубокие порезы. Кожа потеряла лоск, покрывшись морщинами и плотно облепив кости. Седина доминировала над волосами, и внезапно глубокая усталость охватила лорда, сделав невозможным встать со стула. Некогда упругий живот теперь обвисал отвратительной массой, достигая лодыжек. Спина заболела, кусачий холод принёс дрожь, а веки пытались закрыться. С трудом Пайкан взялся за угол стола и поднял голову.

— Неплохо. «Бог» ударил меня, и тем не менее я здесь, — просипел он.

— Твоя наглость не знает границ, перхоть! — Крылья нарушителя хлопнули, послав порыв ветра в лицо Пайкану.

— Ты наскучил мне. — По лицу Пайкана пробежала трещина, открыв путь яркому белому всплеску. Утомлённые глаза набухли, обретя твёрдость красного сплава и вернув зоркость. До его разума дошло ощущение боли, пульсировавшей со стороны белой фигуры. — Убирайся на хрен.

— Да будет так. — Фигура выпрямилась через силу. Конечности неизвестного сложились назад, исчезая в парящем обруче. — Так или иначе всё произойдёт, как я желаю. Ты не хотел спасения — так принимай своё место на свалке истории. Тебе никогда не найти удовлетворения.

— Я бы так не сказал. — Шёпот Пайкана обратился в слова, и он обнаружил себя стоящим в прежней позе над Дразом, занеся руку в шутливой угрозе. Никакая отметина не пятнала его тело. Цвета и звуки вернулись в норму.

Как необычно. Неужели я ошибся в предположении о манипуляции временем? Может, у меня начались галлюцинации? Нет, я верю себе и точно знаю, что произошедшее было.

Изначально он хотел наложить лапы на генератор Клятвоберущих, отвесив Дразу обидную пощёчину, чтобы подстегнуть того к попытке достичь более высоких вершин. Но убийство такого нахала? О, это было заманчивой задачей. Слуги Безумной Шляпницы расспрашивали о демоне, называющем себя Богом. Тот Барджони рассказывал о подозрительной смерти в степи агента Нерона Рхо, не поддающейся объяснению.

Похоже, у него появилось достойное занятие на ближайшие годы. Гриша. Пайкан знал одно семейство, которое охотно усыновляло подающих надежды Абнормалов. Сначала он достанет этого парня, а затем наведается к семейству Барджони за информацией.

— Чего ты хочешь? — спросил Пайкан у стоявшего на коленях Драза.

— Мести. Хочу, чтобы они заплатили за смерть моих солдат, — сглотнул Драз.

— Так почему ты сразу не попросил, глупый человек? — воскликнул Пайкан, поднимая своего шокированного подчинённого. — Шабун, перестань щекотать шею Соузан, поднимай наших. Отнесите Феду на борт «Неустрашимого», пока он всё кровью не испачкал. Девочки! Назад, назад! Намаслите меня. Пусть оружейники подготовят мой доспех. Мы идём разорять пирамиду, господа!