Глава 2: Завоевание

Зубья осадных пил заскрежетали, замедляясь и ломаясь в толстенном слое металла, покрывавшего командную башню. Раскалённое пламя, вырывавшееся из сопел, безобидно разбрызгалось по серой поверхности, не в силах расплавить её. Внутри штурмовой капсулы завыла сирена, оповещая о наводящемся орудии. Упряжи расстегнулись, освобождая солдат, одного медика и высокую фигуру, закованную до подбородка в чёрные силовые доспехи.

Сзарел эль-Фарах поднял руку, и артиллерийская установка на палубе смялась в блин. Незримые полосы силы, созданные его телекинезом, ударили в упрямую поверхность башни, образовав трещину шириной не шире пальца. Воля Сзарела сформировала крючья, вонзившиеся в пробоину и расширившие её настолько, что нос капсулы смог протиснуться внутрь с оглушительным скрежетом.

— Магистр, позвольте нам быть первыми, — попросил Бутылин, лидер взвода поддержки.

Одетые в цвета ордена с ног до головы и носившие нательные экзоскелеты, они выглядели ожившими тенями, выскользнувшими из-за спин своих людей. С тихим щелчком линзы их шлемов активировались, приобретя легкий фиолетовый оттенок, и синие цифры высветились на дисплеях их винтовок и гранатометов, показывая текущий боезапас.

— Нас всех ждут дома, сержант, — ответил Сзарел, чувствуя на себе взгляд медика, буравящий его затылок.

С легким шелестом гербовой накидки и жужжанием генератора магистр ступил в коридор командной башни, сопровождая каждый шаг громким ударом острого посоха. В отличие от провонявших, загрязненных и шумных коридоров нижних уровней, это место было чистым от ржавчины, ярко освещенным и пахло духами. Драгоценные ткани устилали пол, а по всей длине коридора стояли безвкусно расставленные статуи из драгоценных металлов.

Обрамлённое серебром зеркало отразило Сзарела: его туго натянутую на череп кожу, впавший нос, глубоко посаженные карие глаза и дыры вместо ушей. Камеры на потолке нацелились на посторонних и задрожали, распадаясь на части, уничтоженные волей магистра. Одинокий пленник, державший поднос с грубо нарезанным мясом, попытался вжаться в стену, пытаясь спрятаться от появившихся штурмовиков.

Сзарел даже не взглянул на несчастное дитя. Манящий и сладковатый аромат подавляющей завесы повалил из капсулы, наполняя ноздри бледного, покрытого плохо зажившими шрамами подростка и затягивая его в успокаивающий мир сновидений. Медик придержал падающее тело, повернув голову мальчика на бок, хотя в этом не было нужды. Сзарел счел результат удовлетворительным. Он не мог успокоить раненую душу словами.

Возмездие было его профессией.

Вдыхая наркотические клубы дыма без вреда для себя и без потери сосредоточенности, магистр нажал кнопку на поясе, и холод разлился по всему телу. Шаги, звук разрезаемой ткани концом посоха, движение сервомоторов—всё замедлилось, растянувшись во времени, когда доспех опустошил содержимое ампулы в шею Сзарела, к недовольству полевого медика.

Густая тёмная кровь потекла из носа, лаская серую плоть с нежностью шёлкового платочка, а касания воздуха напоминали уколы кинжалов. Он слизнул кровь, увидев сияние вдали коридора. Потрескивающие дуги электричества хлестнули по направлению к группе, раскаляя статуи на своём пути. Атака разбилась в поток искр, ударившись о затвердевший воздух.

Среди Благословлённых, людей, изменившихся в результате Истребления, Тролли не обладали ни сверхъестественной скоростью, ни чрезмерной силой, отличающей их от Нормалов. Для достижения заветных высот они использовали дары технологии. Или дары медицины.

Сзарел вытянул руку, и для его восприятия, ускоренного снадобьем, конечность едва ползла. Это не играло роли—его разум управлял даром Господним. Движения были всего лишь привычкой. Пятеро налетчиков в конце коридора всё ещё перезаряжали свои большие энергетические пушки, когда первый из них закричал. Вес в несколько тонн обрушился на её ноги, мгновенно сломав их. От худшего её спасла броня, но Сзарел прервал крик, сокрушив трахею бандитки.

Давление распластало двух других бандитов на стене; их визоры треснули, а из сочленений доспехов, собранных из мешанины часто неподходящих деталей, полезли провода и пучки мышечных волокон. С громким хрустом их грудные клетки смялись внутрь. Один из уцелевших стражей бросил оружие, и над его руками появилось пламя.

Благословлённый. С отвращением подумал Сзарел. Тратить свой дар ради бессмысленной жестокости. Его незримая хватка схватила пятую налетчицу за ногу, остановив её попытку сбежать. Женщину швырнуло в формирующийся сгусток плазмы в руках её товарища, и всепоглощающий жар перегрузил её генератор, взорвав его. Сзарел остановил ударную волну, прежде чем она достигла его солдат, и услышал, как упали оторванные ноги.

Отряд достиг развилки, чьи коридоры вели к мостику, зонам отдыха и лифтам на нижние палубы. Сзарел понятия не имел, во что дегенераты превратили зоны отдыха, и поднял руку, приказывая Бутылину организовать оборону.

Не дожидаясь лишних указаний, сержант оперативно приказал солдатам занять позиции за статуями, засунув медика в небольшую нишу. Завеса уже достигла их, принося дурман в открытые помещения и нейтрализуя противников, у которых отсутствовала система фильтрации воздуха.

Остальные познакомились с пулями, пролетевшими сквозь завесу. Бутылин не отдал приказ использовать гранатометы, и первый же мутант, высунувшийся наружу, был изрешечён концентрированными очередями нескольких солдат.

— Докладывайте, — сказал Сзарел в свой горжет. Пуля срикошетила от полусферы затвердевшего воздуха вокруг магистра.

— Штурм А, взяли тюремный трюм! — отчитался дребезжащий голос Черногора. Несмотря на возраст, речь крестоносца была чиста, но из-за эффекта снадобья его слова звучали растянуто; каждый слог зависал в воздухе, лаская барабанные перепонки магистра и заставляя его собирать части этой необычной головоломки в единое целое. — Тут около четырёхсот… Принято, сержант. Четыреста девятнадцать пленников разного возраста. Но наших мало. Медик разбудил одного из взрослых. Тот сказал, Латиф уже продал часть людей.

Вот оно как. — Известно, кто покупатель? Или место, где произошла продажа?

— Никак нет. Похитители ничего не говорили беднягам.

— Ожидаемо. Штурмы С, Б, Г, И?

— Сокровищница взята, — сказал командор Карде фон Бюлов. — Дикари чуть не разбили бесценную плиту времен Старого Мира…

— Захватили лифты! — бодро отрапортовал Джейк эль-Фарах, лидер Штурма Г. — Подкрепления, следующие к магистру, встречены и уничтожены.

— Встретили тяжёлое сопротивление у арсенала! — сообщил голос Элоизы де Менгир, сопровождаемый скрежетом булав о доспехи и рявканьем дробовиков. — Восьмеро Благословлённых с силами и несколько дюжин без них.

— Штурмы С и Г, окажите поддержку Штурму И, — приказал Сзарел.

— Пробиваемся к машинному отделению, преследуем противника, — сообщил Эль Сатанини.

— Следите за сариантами, братья и сестра, — Сзарел сказал. — Их неопытность и рвение являют опасную комбинацию.

— Я заметил, магистр, — сказал Эль Сатанини.

— Руда?

— Руда. Грешник поцарапал ее, когда она спасала дитя. Не переживайте, я не позволю её душе угаснуть раньше времени.

Звеня посохом о пол, Сзарел покинул ряды солдат и направился к высоким стальным дверям в конце коридора. Новые хозяева намалевали знак своей банды на не потускневшей поверхности, но под ухмыляющимся трёхглазым черепом, сплёвывающим пламя на маленькие чёрные фигурки, всё ещё виднелась звезда неизвестной дивизии прошлого.

Пара стражников прицелилась в приближающегося Сзарела, нервно поглядывая на вход в мостик. Не останавливаясь, магистр свернул им шеи и обрушил свою силу на запертые двери, содрав с них отвратительный символ и распахнув их. Рёв чистой ненависти донёсся изнутри.

— Почему ты не предупредил меня! Отвечай! Почему ты не…

Внутри был длинный узкий мост, ведущий к безвкусному трону, сделанному из драгоценных металлов и камней и возвышавшемуся над всем залом. Чуть пониже трона висела металлическая сфера, удерживаемая кабелями. По обе стороны мостика находились углубления для операторов. Разнообразная свора сидела в креслах, предназначенных для истинных защитников, и пыталась скоординировать защиту своего логова, в то время как дисплеи гасли по мере того, как атакующие взрывали камеры одну за другой. По углам помещения стояли несколько стражей, и из потайных отсеков на потолке с щелчками выдвинулись турели.

Длинная туша поднялась с трона. Латиф напоминал человекоподобную сороконожку; его сегментированное тело с чередой острых ног венчала верхняя часть человеческого торса. Плоть плавно перетекала в покрытый волосками хитин, и неряшливые зеленоватые толстенные доспехи покрывали каждую часть тела. С серией сухих хлопков колонна извернулась, направив трёхглазое лицо на магистра. В одной руке Латиф держал щит, закрывая человеческую часть тела, а другая сомкнулась на огнемёте.

— Заблудился? — Латиф спросил спокойным голосом. Из его скул росли жала, сжимавшиеся в такт произносимым словам.

Хорошо, что Джейк не здесь. Позор, какой позор. Столь достопочтенный народ — а эта тварь смеет позорить их своими деяниями. Сзарел молча сжал древко посоха, разделяя струю пламени, обрушившуюся на него из огнемёта. Он перенаправил жар в ямы операторов и силой мысли вырвал чеки из гранат на поясах охранников.
*****
Бой кипел в коридоре, ведущем к машинному отделению. Налётчики свалили в кучу пустые бочки и ящики в попытке создать импровизированную баррикаду. Эль Сатанини пробил её пинком, обрушив булаву на голову мутированного автоматчика. Он выстрелил из ручной пушки, попав в грудь гренадёру. Женщина упала навзничь, из её обмякшей руки выкатилась граната без чеки. Командор вступил во взрыв, разметавший сброд на его пути. Он поймал пролетавшего мимо бандита на запястье и раздавил его голову о стену.

Руда протиснулась мимо рыцаря, достигла Нея, и вместе они пронзили шеи Благословлённых, целившихся в спину командора. Эль Сатанини походил на живой фейерверк; пули отлетали от пластин его брони, табард загорелся, и копьё проскрежетало по груди, чертя рваную линию.

Но каждый раз его булава поднималась, ломая конечности и сминая головы, принося возмездие злодеям за совершенные преступления. Закованные в лучшие модели силовых доспехов, доступные орденам, крестоносцы клином прорезали себе путь к открытому отсеку, находившемуся дальше по коридору. Датчики уловили всплески энергии, исходившие из этого места, подтвердив верность разведданных, добытых благодаря ‘счастливчику’, которому повезло быть проданным отсюда.

Внезапно клешня пронзила переборку, вырвавшись наружу в клубах пара, и вонзилась в бок командора. Её лезвия пробили ослабленную аламазоидную секцию, глубоко вонзившись в серую плоть, и раскрылись, треснув ребро и выдавив кряхтение из Эль Сатанини.

— Гад! — Наплечник Руды высек искры, когда она прыгнула вперёд, сомкнув руку на клешне и оттолкнув наставника в сторону.

Её булава ударила по переборке, пробив в ней здоровенную щель, и приземлилась на плечо покрытого язвами толстого засранца, который сбежал от неё ранее. Два выстрела прилетели ей в живот с близкого расстояния, но обуянная гневом Руда почти не заметила этого и врезалась в него. Сцепившись в клубок, они провалились в машинный отсек, и там налетчик сбил её с себя пинком в шлем.

Она откатилась, впервые заметив своё окружение. Продолговатый двигатель, некогда гордое произведение искусства Старого Мира, претерпел множество издевательских модификаций, увеличившись почти втрое и напоминая разбухший фурункул, опутанный кучей свисающих с потолка кабелей, похожих на паразитических червей. Он занимал всю середину вытянутого отсека, производя настолько сильный шум, что рабочим приходилось использовать ремешки, чтобы удерживать инструменты на столах. Клубы едкого пара окутывали помещение, кусая обнаженную плоть раны Руды. Её доспех выдал предупреждение о радиоактивном излучении, исходящем от двигателя. Узкий мостик проходил у самого потолка. Под ним висели чаны с кипящей субстанцией, обслуживаемые сгорбленными рабами, замотанными в плотный слой тряпок и носившими ошейники.

Выстрелы прорезали туман, стуча по её броне, а её тучный противник вскочил и рванул к лестничному пролёту, ведущему наверх.

— Даулет! Ты куда?! — крикнул бандит.

— Я их сварю нахуй! — рявкнул опухший жирдяй. Он смахнул испуганного раба со своего пути, и мужчина врезался в раскалённую оболочку двигателя, закричав от агонии, когда жар лизнул кожу его спины сквозь ткань. — Никогда! Никогда ни одна погань не одолеет нас!

— Стой! Планета тебя прокляни, мы не закончили, трус! — взревела Руда.

Она вскочила на ноги, не обращая внимания на жжение в пробитой части доспеха и на выстрелы, рвущие её одеяния. Руда помчалась за карабкающимся наверх Даулетом, доверив зачистку помещения боевым братьям и сёстрам. Она задержалась лишь на одно дыхание, чтобы оттащить раненого пленника от двигателя, и продолжила бег. Её сапоги оставляли отпечатки на лестничных пролётах, а дыхание вырывалось короткими рычаниями.

Достигнув навесного мостика, Даулет отпихнул испуганного пленника со своего пути, отправив его прямиком в кипящий чан. Руда отпустила пушку и рванулась наверх со всей доступной силой, успев ухватить беднягу за плечо и не дать ему встретить ужасную участь.

Его тоже ждут! Она бросила мужчину на лестничный пролёт.

Пинок прилетел ей по голове. Даулет остановился и обрушился на пошатнувшуюся Руду, вломив автоматом по её шлему с такой силой, что она врезалась в перила, погнув их. Механическая клешня больно уколола её в грудь, прижав к мостику, и тяжёлая нога приземлилась на руку, державшую булаву. В каких-то сантиметрах от её головы бурлила жидкость в чане, а дуло налетчика было направлено ей в шею.

Так скоро? Пронеслась мысль в ее голове. Шлем выдал уведомление, открыв доступ к линзам для остальных крестоносцев.

— Я залью все палубы и превращу твоих приятелей в суп, мерзавка, — прохрипел Даулет. — Мы восстанавливались и после худшего, босс поймёт. Но ты… — Его залитый жёлтым глаз нервно дёргался, пытаясь сфокусироваться на крестоносце. — Тебя я сварю сейчас, слабачка. Я в тебе как раз наделал достаточно прорех…

Он занес ногу, намереваясь топнуть.

— Давай! — Ней крикнул снизу.

Не сегодня!

Руда начала движение до того, как булава достигла их. Она выгнулась, чувствуя, как лезвия клешни разрезают её плоть. Выстрел ударил в более плотную часть брони на верхней части груди, вместо шеи, сохранив ей жизнь. Оружие друга врезалось в клешню Даулета, прямо в то место, где механизм соединялся с плотью, и оторвало конечность.

Копыто крестоносца ударило в пах надзирателя, ее пушка скользнула обратно в руку, и она выстрелила в ублюдка. Пуля скользнула по его голове, оголив часть черепа и отбросив надзирателя на скрипнувшие ограждения.

— Еще… жив, чертовка, — булькнул Даулет.

— Хорошо. — Руда пнула его в грудь обеими копытами. — Значит, сможешь насладиться нырком.

Ограждение треснуло и сломалось под натиском. Взмахнув рукой в надежде ухватиться хоть за что-то, Даулет свалился напрямую в чан. Он смог вынырнуть лишь раз, издавая едва слышное, отчаянное шипение из своих расплавленных губ. Затем его тело исчезло под кипящей поверхностью.

— Для тебя и твоих. — Руда плюнула в чан.

— Сариант! — рявкнул Эль Сатанини, сражавшийся с оставшимися охранниками. — Если ты закончила с безрассудным героизмом, освободи пленников и спроси, знают ли они, как остановить эту нечестивую мешанину.

Его регенерация уже заживила часть повреждений, и голос командора звучал чисто и громко, без малейшей тени хрипа. Более не скованный узким коридором, почтенный рыцарь превратился в смертоносный вихрь, хватая противников длинной эластичной рукой и сдёргивая их с ног для хладнокровного добивания, пресекая любые попытки бандитов создать подобие строя.

— И найди мою булаву! — засмеялся Ней, паля из двух пушек, своей и принадлежавшей командору. — Или я заберу твою в качестве компенсации!

— Так точно, сер! Спасибо, Ней, ты лучший! — Отсалютовала Руда.

— Я знаю!

— Что будет с нами… госпожа? — спросил пленник, спасённый ею прежде. Мужчина встал на колени, приложив лоб к полу.

Руда протянула руку и сорвала с него ошейник, бросив его в чан с растворившимся Даулетом. Затем она подняла нового знакомого на ноги и щёлкнула его по подбородку.

— Выше нос. Здесь господ нет, — она сказала мягко. — Пойдём, соберём остальных. Нам нужно остановить двигатель и… — она замялась. — …если найдёшь булаву, похожую на мою, буду очень признательна.
****
Сзарел швырнул Латифа мимо висящей сферы и распластал его о стену с такой силой, что на ней появилась трещина. Магистр прошел сквозь разрушенный мостик, убирая огонь, трупы и осколки со своего пути. На его костюме не было ни царапины, и если бы не кровь, капающая из его носа и ушей и вытекающая из-под слезящихся глаз, то он бы выглядел полностью невредимым.

Кроме них двоих, в помещении больше не осталось живых солдат или боеспособного персонала. Несколько пленников в ужасе бросились прочь и были пойманы в приносящие сон объятия завесы.

— Ты… — Магистр прервал Латифа, усиливая давление; корпус вагона застонал, выгибаясь наружу. Несколько ног налетчика сломались и отвалились, но его туша выдержала и пробила себе путь наружу, зависнув в нескольких метрах от движущейся машины. — Отпусти меня.

— Ответь на мои вопросы, и я сделаю это, — пообещал Сзарел, подойдя к пробоине. — Люди, которых ты угнал в рабство с наших земель. Кому ты их продал?

— Ваших? Будь точнее, о какой именно стране или племени ты говоришь? Я бывал во многих местах, всех не упомнишь… — Давление смяло шлем Латифа, отодрав жвалу от лица, и его насмешка превратилась в панический крик. — Довольно! Дразу! Я продал первую партию ему.

— Драз. Его логово не так далеко, — сказал Сзарел. История походила на правду.

— Тогда ты знаешь, что он контролирует дорогу, ведущую во владения Пайкана. — К Латифу вернулось спокойствие, и он дёрнулся в незримой хватке. На губах появилась улыбка, когда одна из ног смогла двинуться. — Ты, возможно, фанатик, но явно не дурак. Пайкан твою шайку пальцем разотрет и не поморщится. Оскорби Драза—а тебе придется это сделать вне зависимости от намерений, просто так он ничего не отдаст—и ты нанесешь оплеуху Пайкану, желаешь ты того или нет. Он будет преследовать тебя без передышки!

— Так почему же он тебя еще не загнал?

— А, так разборки местных его не колышут. Что ему до них? А вот посторонние ему интересны, поэтому он всегда и берёт дань мясом. Попав в его лапы, уже не сбежишь. Но есть и иной путь. В обмен на безопасность я могу выступить посредником и выкупить рабов.

— Интересное предложение. К несчастью, я уже пообещал отпустить тебя, — сказал Сзарел.

Хватка исчезла, и Латиф полетел вниз. Он извернулся, сохраняя молчание и концентрацию; игольчатые ножки дотянулись до корпуса, но сила притяжения потянула его вниз. Он упал у основания командной башни и скатился с вагона, приземлившись на песок. Для Благословлённого вроде него такое падение было ничем, но крошащиеся углубления в земле, созданные колёсами вагона, сыграли роль склона ямы, полной зыбучего песка. Латиф взревел, но, несмотря на все попытки, заскользил вниз вместе со слоем песка; сначала конец туловища, а затем и всё остальное оказалось поймано и раздавлено колесом.

Налетчик, убивший столь многих людей ради своей чудовищной повозки, был ею же и убит. Сзарел выкинул бессмысленную поэзию из головы и задумался об услышанном. У Клятвоберущих было немного информации о Пайкане. Предположительно, вот уже несколько десятилетий он отошёл от дел, но никто в Вольнице не осмеливался перечить ему ни в чём. Его неписаные законы соблюдались. Значит, он был либо силён, либо ему служила могучая армия. Возможно, оба варианта были верны.

Смелость Латифа после того, как тот сумел дернуть ногой, намекала на физические атрибуты Пайкана…

Глухое, едва слышимое бульканье отвлекло магистра. Он повернулся к висящей сфере, уверенный, что звук донёсся от неё. Сажа, ржавчина, следы крови и зазубрины покрывали бурую поверхность. Сзарел приблизился к объекту, коснувшись его ладонью. Его телекинез проник внутрь, не оказывая существенного давления ни на что и пытаясь воспринять обстановку.

Резкий толчок. Еще один. Сзарел остановил свою силу.

— Помогите… — Магистр услышал слабый всхлип, наполненный болью. — Темно. Больно.

— Все будет хорошо, маленький. — Сзарел дотронулся до горжета. — Медика ко мне. Срочно.