Двухголовый

— Лицом в пол!

Унни подчинилась, безжалостно швырнув Гошу на пол, и над ними прогрохотали выстрелы. Бахрана откинуло назад: пуля разорвала его скулу, срикошетив от кости, а нагрудник скрыло облако искр. Но бывший наёмник не упал: он разворотил шеи двух налётчиков прицельным огнём и заставил остальных занять укрытия, выпустив метель новосозданных шипов, застрявших в пластинах вражеских доспехов.

Бахран схватил поднимающуюся Унни за шкирку, отодвинув обоих детей за угол. Его лицо кривилось от боли, кожа свисала лохмотьями в местах, где шлем не выдержал, но разодранные губы сложились в улыбку блаженства. Громила наслаждался этим, больше заботясь об их безопасности, чем о собственном выживании.

— Я могу помочь…

— Сиди смирно, цыпочка, — булькающе расхохотался Бахран. — Я иду к предкам! Фаррин, узри меня! Я не жалею ни об одной секунде моей жизни, можете ли вы сказать то же о себе? — Его клинок прочертил по полу, поднимаясь вверх дугой, срезавшей пальцы высунувшемуся абордажнику. — Пойте! Пойте для меня! Сегодня я одарю вас честью встретить настоящего противника.

Гоша, зарычав, попробовал двинуться за ним, но Унни удержала его. Какие же самцы странные! Скальды слагали песни о победителях. Сказания о сражённых быстро выходили из моды, поскольку любой идиот мог умереть в безумном натиске.

— Запястье, Гош. Да не то, — она нервно рассмеялась, когда он дёрнул покалеченным плечом.

— Моя ошибка, Ун. — Он вернул ей улыбку, подняв рабочую руку.

Умостив дуло крупнокалиберного пистолета, взятого с тела погибшего налётчика, на костяной браслет и взявшись за рукоять обеими руками, Унни выстрелила в спину врага, подбиравшегося к Бахрану сзади. Отдача больно вогнала пистолет ей в грудь, но пуля пробила генератор на спине закованного в металл ублюдка. Он начал оборачиваться, получил пулю в колено и рухнул лицом вниз от рубящего удара сзади, попавшего в стык между горжетом и шлемом. Если бы не Гоша, Унни бы выронила пистолет, но её приятель обхватил рукоять, смягчив отдачу.

Бахран отчаянно сражался сразу с четырьмя налётчиками. Их число сыграло против них: только двое могли атаковать мутанта за раз. Разорванные кабели экзоскелета хлестали по конечностям бывшего наёмника, чудом не замедляя повреждённую гидравлику доспеха. Два выстрела достигли кожи, и он ответил плевком мелких шипов, повредив линзы ближайшего налётчика. Выпустив очередь в другого и отбросив опустевший автомат, Бахран сделал выпад клинком. Толстое широкое короткое лезвие промахнулось мимо отшатнувшегося врага.

Это оказалось ошибкой. Поддерживаемый сложной системой искусственных мускулов и механики, налётчик представлял собой многотонный столб металла, отказывавшийся упасть. Но, подняв ногу для отступления, он частично утратил опору, и Бахран мечом надавил на его шлем, свалив противника вправо — прямо в груду торчавших шипов в пластинах второго бойца. Налётчик задергался, упав глазами на эту мешанину; его движения помешали союзнику, и Бахран восходящим ударом вскрыл челюсть второго налётчика, частично сорвав шлем с головы.

Гоша навёл пистолет, и Унни проделала дыру в раненом.

Плечо врезалось в грудь Бахрана, протаранив его об угол коридора. Секира налётчика встретилась с клинком наёмника. Синие модифицированные линзы противника вспыхнули.

— Ты не похож на Клятвоберущего. Местный? — проскрипел он.

— Нашёл себе боссов, не покрытых вековым налётом пыли. — Ухмыльнулся Бахран.

— Предатель.

Абордажник изменил хватку, резко дёрнув рукоять секиры вверх, поднимая заодно и клинок Бахрана. Стремительным ударом он оставил вмятину на стене набалдашником оружия, сорвав полоску мяса со скальпа пригнувшегося Бахрана. Тяжёлое колено размахнулось, скользнув по руке перекатившегося наёмника. Клинок ударил по поножам, расщепив пластину над коленом.

— Щенок, — выругался налетчик.

— Удивлён, что пустынный грабитель способен противостоять крем-де-ла-крему владыки Вольницы? Даже лучший автомат изнашивается от недостатка обслуживания! Пока вы прохлаждались в безопасности, мы сражались, превозмогая и побеждая каждый день, оттачивая инстинкты в стычках! — хмыкнул Бахран, поставив противника между собой и последним налётчиком. — Вы устарели, старичьё! Новое поколение созрело…

— Для жатвы, — закончил за него противник.

Наручем левой руки он отбил выстрел Унни, немедленно обрушив секиру на голову Бахрана. Наёмник блокировал замах, приняв его на клинок, и тут противник свободной рукой снял удерживаемый на поясе магнитным замком автомат. Дуло нацелилось на израненную грудь Бахрана.

Шквал выстрелов разделался с ним и его товарищем. Тяжёлые снаряды пронзали силовую броню, срезая целые куски с налетчиков и пролетая наподобие кричащих духов мимо ошеломленных детей и наемника. Обстрел внезапно остановился, заглушая падение ошметков останавливающейся раскруткой роторной пушки, и Унни услышала громкий топот.

На секунду она открыла рот, не узнавая их спасителя. Механические глыбы заменяли ему правую руку и ногу; густо насаженные имплантаты закрывали металлической клеткой правую сторону грудной клетки, а поверх этой мешанины была напялена нательная броня. Дым поднимался из шести стволов, установленных в гигантской металлической ладони. На лысой голове, покрытой зажившими ожогами, соседствовали человеческий глаз—уставший, плавающий в пронизанном красными венами белке—и круглый серый шарик во второй глазнице, не светящийся никаким светом. В тех местах, где движущиеся детали входили в тело, плоть распухла и покраснела. Человеческий бок часто поднимался и опускался в такт быстрому дыханию. Кария бровь поднялась в приветствии.

 — Иешуа! — воскликнули вместе Гоша и Унни.

— Здорово. Эль-Сатанини пробудил меня наперекор мнению кибернетиков, — выдохнул рыцарь. — Битва зовёт, и я клянусь, что не позволю никому навредить вам… даже если я слегка опоздал с этим намерение.

— За руку не переживай, я потерял её намного раньше. Ты не мог успеть, — заверил его Гоша. — Иешуа, ты точно в порядке? Твоё сердце…

— Стимулянты. После мне потребуется месяц на восстановление, но у нас его не будет, если мы не преодолеем сегодняшнюю расправу. — С необычайной ловкостью Иешуа повернулся, заливая коридор слева от себя снарядами. Три бронированных фигуры пали.

Четвёртый противник прыгнул, извернулся и оттолкнулся от потолка ногами, выстрелив в Иешуа. Рыцарь подставил бронированное плечо под пулю, и в руке летевшего на него бандита сверкнул нож. Свет на секунду погас; взволнованная Унни услышала громкий грохот, а когда лампы снова зажглись, она узрела распростёртого на полу противника, прижатого огромной подошвой искусственной ноги Иешуа. Вес опустился, сминая доспехи и органы под ним. С полным боли хрипом красная пена выплеснулась на шею умирающего абордажника.

— Отступаем к медотсеку.

— Ах, я только надеялся повидаться с Фаррин в загробном мире. — Бахран поднялся с кряхтением, взяв автомат убитого и смародерствовав его гранаты вместе с боеприпасом. — Цыплята, вы слышали начальника. Ещё поживем.

— Не называй меня так. — Рот Унни распахнулся, почти закрыв ей обзор.

Она вздрогнула. Второй автомат прилетел ей в живот.

— Попадание. Между нами пропасть в десятилетия опыта, нахалка. — Бахран стёр кровь с лица, выращивая шипы. — Возьми автомат и дай Искажённому пистолет. Лучше нам всем быть вооружёнными.

— Да, сэр. — скривилась Унни. — Но я тебя превзойду! Не смей умирать до тех пор.

— Ты очаровательно выглядишь, когда используешь силу, — шепнул ей Гоша и взял пистолет в зубы, вытащив обойму для проверки боезапаса.

— Спасибо, — тёмные линии, заменявшие ей румянец, покрыли белоснежные щёки Унни. — Ты тоже ничего. Видишься с кем-то?

— Ну не в боевой же обстановке, молодёжь! — рявкнул Иешуа. — Чёрт, я начинаю говорить как Черногор. И тоже лысый. Я ещё не так стар.

****

— Скорей, скорей, — торопил Гриша, отчаянно пытаясь вырваться из хватки Цэрэг.

Видения угрожали захлестнуть его. Бесчисленные вариации будущего плясали в разуме, растворяясь и пополняясь другими сценариями по мере того, как шло время. Он видел гибель командора эль-Сатанини с вероятностью восемьдесят процентов. Но эта печаль не случилась. Когда они обходили завал в мастерской по проходящему наверху помещения мостику, ребята увидели храброго рыцаря вместе с двадцатью пехотинцами, сдерживающего поток абордажников, карабкающихся в провал.

Ровно как предсказание шептало, огромный налетчик, чье тело угрожало порвать его броню, свалил командора, оказавшись над ним, и трижды выстрелил в шлем. Защита выдержала, и звук работающих подъёмников на секунду прорезал хаос битвы. Тяжёлые турели поднялись наверх, наведясь на противников и размешивая их в кровавую кашу бураном снарядов и колющих лазерных лучей. Незадачливый убийца испарился, и эль-Сатанини поднялся, булавой раскроив спину отступающему противнику.

Другое видение обещало предательство присоединившихся наёмников, но Гриша узрел людей, державшихся вместе с персоналом кухни и отстреливавших захватчиков, лезущих через шахты воздуховодов. Возможно, на их верность повлияло появление великолепного Карде, блестяще обошедшего в три приёма глухую защиту приземлившейся вражеской чемпионки и поднявшего её на шипах булавы, но Гриша усвоил главное.

Как бы блёкло или мрачно ни было будущее, шанс ухватить лучик света оставался только при решимости не сдаваться. О, его голова будет раскалываться от боли целые месяцы после сегодняшнего дня. Ничего. Главное — он не утратит свободы.

Двухглавый пес появился. Тварь была ещё сравнительно далеко, но им нельзя было терять времени.

Децимус рванулся впереди Цэрэг, ухватил закрывающуюся дверь лестницы длинными пальцами и задержал её достаточно для того, чтобы они смогли пролезть внутрь. С громким щелчком проход закрылся за ними.

— Сильви? Рустам?

— Здесь! — Донеслись голоса снизу.

Двумя пролётами ниже они обнаружили друзей, сидевших возле распластавшегося Нея. Лицо крестоносца покрывали синяки, одна нога выгнулась под неестественным углом. Схожие повреждения были и у ребят. Лицо Рустама превратилось в опухшую синюю маску, длинный порез тянулся вдоль ключицы Сильви, а три пальца на правой руке не работали. Очевидно, падение крейсера не прошло для них бесследно.

— Должен сказать, когда я ожидал спасательную партию, я не ожидал увидеть вас, — рассмеялся Рустам.

— Что происходит? — спросила Сильви. — Нас швыряло влево-вправо, будто размоченные консервы в банке.

— Мы свалились. Весь крейсер сорвался с обрыва, — объяснил Децимус.

Лицо Сильви вытянулось, а рот широко открылся.

— Сброд пытается проникнуть на борт, — добавила Цэрэг, отпустив Гришу. — Крестоносцы сейчас объясняют нелегалам своё неудовольствие.

— Они победят, — пообещал Гриша. — Ней! — Он подошёл к крестоносцу и отвесил ему пощёчину. — Просыпайся.

— Эй, он пытался нас убить… не по своей воле! Его контролировали, — Рустам быстро рассказал о случившемся.

— Хм. Не только у нас были приключения… — бесстрастно заметил Децимус.

Взрыв прогремел несколькими палубами выше, и вниз посыпались осколки. Децимус отбил балку, падавшую на Сильви, и схватился за глубокий порез на руке. Его серая кожа уже начала двигаться, заращивая прореху и восстанавливая мышцы.

— Тут мелкие! Схватить их во имя Пайкана! — раздался голос налётчиков, многократно усиленный динамиками для придания тону ужасающего звучания.

— Как вы достали! — Цэрэг выпрямилась.

Острый осколок полоснул по её лысой голове, порезав кожу, но она не вскрикнула. Пламя заиграло на выставленных вверх ладонях: сперва маленький шар, разраставшийся экспоненциально и создавший яркий круг света вокруг девочки, а затем ввысь полетела раскалённая колонна, опаляющая ступени. Ревущее пламя врезалось в глядевших вниз подонков, изменило направление и вышвырнуло работорговцев в проделанную ими прореху. Гриша услышал крики, быстро задавленные детонацией гранат и переносной взрывчатки, и стены снова содрогнулись.

— Можешь обжечь, да? — восхищённо вскрикнул Рустам.

— В сравнении с папой, да, это всё, что я могу, — отозвалась Цэрэг, дуя на ладони.

— Они были обожжены, — хихикнула Сильви.

Её смех оборвал звук сервомоторов. Ней поднялся после очередного шлепка Гриши, вскинул руку, и Сильви уставилась в дуло, выглядывавшее из-под металлической перчатки. Прогремел выстрел, срезавший прядь с темени девочки и поразивший прыгнувшего вниз налётчика. Тело ударилось о лестничную площадку и покатилось вниз, разбрызгивая кровь. Ослабевшие руки выпустили два покрасневших от жара меча.

— Доброе утро, Сильви, — прохрипел Ней.

— Кузак! Ты оглушил меня! — пожаловалась девочка, прижав руку к уху. — Стоп, ты снова… ты?

— Он, он. — Закивал Рустам. — Тот не знал об этом потаённом оружии.

— Тот?

— Вами управляли, — рассмеялся Гриша, больше не напрягаясь. В его видении не было внезапно спрыгнувшего нападавшего, но пока всё шло по плану.

Он уселся, потерев пульсирующие вены на шее, пока Рустам описывал произошедшее Нею. Рыцарь потемнел лицом, услышав о судьбе Бутылина.

— Полагаю, тот факт, что я в сознании, знаменует что Руда уже отомстила за погибших. — Он хрипел, едва двигая одной рукой и сплёвывая кровь сквозь разбитые зубы. Тем не менее тон его был уверенным и ободряющим. — Хм, по крайней мере страхи моих бесценных родителей официально развеяны. Любая девушка, способная отбить меня, как отбивную, более чем достойна носить быка Шварцендруберов. Нам нужно…

— К пушкам! — Вскрикнул Гриша. — Внешние орудия ещё работают.

— Откуда знаешь?

— Моя сила сказала мне. — Гриша сжал кулачки. В многочисленных вариациях предвидения Ней силой уволакивал его на мостик. — Это нападение—не конец. Что-то ужасное появилось неподалёку от нас. Я чувствую его, и мне нужно, чтобы ты поверил мне.

— Раз нужно, значит верю. — Ней кивнул и застонал от боли. — Боюсь от меня не будет особого прока в бою.

— Вам и не нужно! Мостик не может восстановить контроль над наружными орудиями, операторы индивидуальных секций потеряли сознание. Но плазменные излучатели заряжены, и мы должны активировать их! Иначе он сожрёт Руду, а затем нас! — задрожал Гриша.

— Так точно, Командор Гриша. — Ней снял с пояса пару пистолетов, передав их Рустаму и Сильви. — Просто ради предосторожности. В случае опасности прячьтесь и убегайте, не деритесь. Децимус, Цэрэг, поможете мне…

— Будет больно, — предупредил Тролль.

— Поверь, это ничто в сравнении со стыдом, терзающим меня. Я не сумел сохранить товарищей и уцелел сам. Меньшее, что я могу,—это приложить все свои скромные усилия для улучшения ситуации, — выдохнул Ней, опираясь на Децимуса и Цэрэг.

Сильви предложила плечо Грише, и он с готовностью принял помощь, взглянув ей в лицо. Сомнение кольнуло его.

— Ты с нами, Сильви?

— До конца, — пообещала девочка. — Я встречусь с папой. И выведу вас в безопасность.

****

Два зверя схлестнулись на обрыве. Раздирающие пространство когти Драза коснулись груди Пайкана, вспахав кровавые борозды на белоснежном теле, и тут же отдёрнулись из-за пропавшего слоя кожи на руках. Мутировавший губернатор отскочил к самому краю, глаза его правой головы сверкнули, и Пайкан замешкался под напором страха, заполнившего разум. Немедленно два кружащих торнадо сформировались на правой ладони гиганта, двигаясь против часовой стрелки. Увеличившись в размерах, они протянулись влево и вправо, заходя на Пайкана с двух сторон, а центральная голова Драза исторгла поток раскалённой магмы.

Столб света прорезал все три атаки, растворив их до столкновения в единой точке. Пайкан устремился вперёд, оставляя за собой луч, плавивший образовавшийся стеклянный налёт на земле и заставлявший камни течь. Кулак сократившего дистанцию повелителя испарил шкуру над рёбрами Драза. Воздух собрался вокруг губернатора, остановив его распад на частицы, и он ударил коленом, отправив Пайкана кувырком на противоположный край обрыва. Огненный шар полетел вслед за разрушителем, разорвавшись у его ног.

Сзарел лишь плотнее обернул вокруг себя барьер, бесстрастно анализируя увиденное. Пайкан сумел сбросить ментальный шок быстрее, чем магистр. Бледный свет, источаемый его телом, определённо играл роль в действии силы. Однако у него были лимиты. Пайкан не стёр Элоизу разом, как большую часть горы. Некоторые прочные материалы сопротивлялись исчезновению намного дольше. И… Его глаза критически осмотрели раны Драза. Рваные, неровные. Почему? Если воздействие разрушающего поля было одинаковым, что приводило к такому результату?

Драз полоснул по реальности, исчезнув в сотворённой дыре, и появился из открывшегося шва над Пайканом, исторгнув поток пламени, на секунду скрывшего белого человека. Молочно-белое одолело оранжевое, не позволив жару достичь повелителя, и он поднял голову. Драз приземлился рядом с ним, вонзив руку вперёд. Раздирающие пространство когти поцарапали лодыжку откатившегося в сторону Пайкана. Драз взвыл, потеряв глаз на правой голове.

Звезда и арсенал ярости пяти различных сил сходились и расходились, разрушая утёс. Ощутимая ненависть Драза обостряла его чувства, проявляясь в каждом движении, будь то рывок или выпад. Пайкан, наоборот, держался с лёгким удовлетворением забавлявшегося мужчины, обнаружившего себя в центре уморительной шутки. В секунду оба обменивались сотнями атак и контрударов, стремясь добиться превосходства и нанести смертельную рану.

Наконец раны Драза начали сказываться. Он поскользнулся на собственной крови, хлеставшей из артерии левой руки, и белоснежная нога рубанула подобно восходящему удару нагинаты, чисто прорезав сухожилия, мышцы и кости. Кровь брызнула фонтаном из обезображенного левого плеча Драза. Мутант сплюнул магму в оставшуюся ладонь и залепил рану.

Пайкан издал смешок. И потянулся левой рукой к груди Драза.

Сделав ровно то, чего от него ждали. Сзарел заметил прищур глаз мутанта, и вовсе не из-за того, что веки Драза дымились, истлевая. С одной ногой в воздухе после атаки и наклонившись вперёд, владыка оказался в неудобном положении.

Неподходящем для уклонения.

Левая пасть Драза распахнулась. Как и раньше, ничто не покинуло её, но теперь Сзарел протянул вперёд тонкий луч телекинеза, незаметно заставляя воздух вибрировать. Всё исчезло на пути странного излучения, которое стёрло атмосферу и слизнуло часть разъедающего света вокруг Пайкана. Рука владыки пропала, и перед ним открылась глубокая яма. Пайкан отступил, преследуемый издевательским смехом. Сзарел так и не сумел понять природу силы левой головы мутанта. Она не изменяла материю, не высвобождала энергию и не манипулировала пространством. Она просто стирала всё перед собой, одерживая верх над любым материалом.

Опасно.

Пайкан решил так же. Узконаправленный лучик покинул его тело, коснувшись шеи отвлёкшегося мутанта. Драз застыл, в неверии уставившись на падающую часть тела. Его левая голова—смертоносное оружие, изменившее всё в сражении,—плюхнулась в расплавленный камень, дёргая губами. Рёв, полный гнева и агонии, исторгся из двух оставшихся глоток, заставив ближайший булыжник осесть грудой пыли и послав вниз новую лавину. Пошатываясь, Драз отошёл к краю обрыва и свалился спиной назад, покатившись вниз.

— Нет, — проговорил Пайкан. — Этот матч закончится лишь при одном исходе.

Он собрался прыгнуть за предавшим его приспешником, но резко развернулся, хмыкнув от того, что клок белого был вырезан невидимым лезвием из голени. Красное расплылось вокруг раны.

— Верное высказывание, — сказал Сзарел. — Твоя казнь откладывалась достаточно долго.

— Ты уверен? Я ожидал, что ты проявишь большее благоразумие, позволив нам ослабнуть до конца, изучая наши способности… — Пайкан приложил руку к отсутствующему рту. — Ты волнуешься о подчинённых. Поэтому не хочешь допустить меня на поле битвы.

— Не говори о них. Подобному тебе никогда не понять ценности ответственности.

— Но я понимаю. — Пайкан пригнулся. — Любовь или долг—неважно. Когда я швырну твой искалеченный хладный труп крестоносцам, когда ваши шакалы наконец соизволят прибыть сюда, величина твоей неудачи прогремит на всю Землю Клятвы. Столетия спустя люди будут вспоминать магистра, потерявшего крейсер, вверенный ему персонал и не сумевшего вызволить гражданских из рабства.

— В итоге ты не знаешь ничего. — Вокруг пальца, указывающего на работорговца, сформировался клинок. — Приписывая мне праздную одержимость эгоизмом, ты выдаёшь собственные страхи. Ради учения Планеты, ради тех, кем мы дорожим, Ониксовый Орден сделает всё возможное, жертвуя плотью и гордостью.

— И провалиться, — пропел Пайкан.

Стоя неподвижно, он, сам того не подозревая, дал Сзарелу возможность рассмотреть свою силу лучше. То, что тот принимал за единый ореол вокруг тирана, оказалось скоплением кружащих белых хлопьев разных размеров: не больше пальца, но и не меньше ногтя. Вместе они образовывали кокон, сужавшийся и расширявшийся по желанию пользователя.

— Тебя забудут, грешник, — пообещал Сзарел.