Цена Привилегий

— Я понимал секретность немного по-другому, — пробормотал Рустам, пока Гоша ставил его на пол.

— Без чётких указаний результат мешанина, — объявила Унни.

После того как Рустам попросил встретиться с Цэрэг, Гоша бесцеремонно подхватил его под мышки и вынес наружу под предлогом сборки передвижного механизма для ослабленных коленей. Унни нагло усадила Гришу себе на холку, сообщив солдату, что они играют в наездника и лошадь. Децимус «запросил» поддержку Цэрэг для перемещения контейнеров, а Сильви вспомнила о срочном поручении Карде.

В результате вся группа набилась в узкий туалет. Унни посадила Гришу на умывальник, достав из кармана шарик, похожий по цвету на её глаза. Она перекидывала его из ладони в ладонь на уровне лица с такой скоростью, что синева шара и глаз сливались в единое целое, и всё это под громкие хлопки мальчика. Внезапно она остановилась и протянула сжатые кулаки Грише, который указал на левую руку. Кулак разжался, показав пустую ладонь.

— Но как?! — воскликнул Гриша. — Я видел…

— Магия, — самодовольно сказала Унни.

— Типичный фокус, — вмешался Децимус. Он оттянул угол левого рукава Унни, и шарик скатился по бледной коже. — Она нарочно притормозила движение рук в конце, чтобы привлечь твоё внимание к пальцам и создать ожидание победы. На самом деле она просто протолкнула мячик в укромное место.

— Зануда, — надулась Унни. — Объяснение всего превращает жизнь в скуку. Хочешь, покажу другой трюк?

— Признавайся, — сказал Рустам Цэрэг. — Говори всё начистоту, как есть.

— Тебе нужно в постель. Шрамы украшают мужчину. Ты слишком тонкий. — Цэрэг окинула его взглядом.

— Перестань уклоняться. — Он толкнул её и отлетел от пружинистых складок её объёмистого живота. — Борагчин.

Цэрэг окаменела, согнала улыбку с лица и обернулась, озираясь, как загнанный зверь. Она приблизилась к Рустаму.

— Как ты узнал?

— На меня…

— У вас тут всё в порядке? — командор Джейк открыл дверь, заглянув внутрь. — Никаких издевательств, я надеюсь?

Рустам заметил короткую панику на лице Цэрэг, когда фасеточные глаза Инсектона уставились на них, и поспешил разрядить обстановку.

— Мне нужно было поговорить с друзьями, — пробормотал он. — О Раборе.

— Всё замечательно, — пришла на помощь Унни. — Я собираюсь стать сариантом.

— Я тоже. Было бы недостойно лупить этого червяка, — сказал Гоша.

— У него денег-то нет, что мы могли забирать… В смысле, мы собрались поддержать Рустама, сэр! — отсалютовала Сильви.

— Мои документы на поступление в послушники уже на рассмотрении, сэр, — добавил Децимус.

— Ну тогда не буду вам мешать. Только ничего травмирующего при Грише. — Джейк погрозил пальцем.

— Я могу остаться? — обрадовался мальчик.

— Конечно. Но сразу после этого у нас будет разговор о несанкционированных передвижениях одного больного мальчика, Гриша. — Джейк начал закрывать дверь, но остановился в последний момент. — Вы сказали, что собираетесь поступать в сарианты. От себя желаю вам удачи. Но это же не считается индоктринацией? Никто вас не убеждал выбрать эту карьеру?

— Нет, нет, мы сами захотели! — заголосили трое подростков.

Командор ещё раз осмотрел их, пожал плечами и вышел, наказав не занимать уборную надолго.

— Ты же собиралась вернуться домой? — спросила Сильви у Унни.

— Разумеется, я посещу дом. Но нельзя же вечно жить под крылом родителей. От девушек нашего народа ожидают, что они будут разносить семя для установления торговых отношений…

— Никогда не представляй себя племенной кобылой. Звучит жутко, — поморщилась Сильви.

— Ладно, ханжа. Нужно думать о будущем. Старшие братья не подпустят меня к управлению торговлей. Водить караваны я не хочу. Ты знаешь, сколько платят крестоносцам? Мне все будут завидовать, если я получу пост в такой важной стране! — Белоснежная девочка подступила к Гоше.

— Спасибо, — сказала Цэрэг, взяв себя за подбородок. — Итак, ты знаешь.

— Честно, нет, — признался Рустам. — Мне встретилась Волкород по имени Давиния. Она искала тебя.

— Волкород? Я никогда не встречала Волкородов! — Цэрэг почесала щеку. — Правда, они убили моего дядю на войне. Ребят, можно, я вам кое в чём признаюсь? Это личное и для меня очень важно. Рассказ будет долгий…

— Тогда начинай уже! — прошипел Гоша. — Нам ещё протез успеть собрать до вечера.

— Не переживай, — сказал Децимус. — Операция по вживлению основы для имплантатов назначена ей на завтра в обед. Даже если мы будем добираться до мастерской ползком и так же возвращаться, мы успеем закончить работу.

— Слушай, Децимус. Когда мужик обещает, он делает обещанное сразу, не откладывая на потом. — Гоша хлопнул себя по груди.

— Ты будешь не против, если я посмотрю? — как бы невзначай спросила Унни.

— Моё настоящее имя Борагчин. Я дочь правителя Позолоченной Орды, Хорхудага, — сказала Цэрэг, усаживаясь на толчок.

— Этого не может быть, — запротестовала Сильви. — Степью правит Кайхату. Я узнала об этом, когда наводила справки по археологии.

— Дядя Кайхату каган, что значит «хан ханов», — кивнула Цэрэг. — Вместе с женой они правят из столицы. Если будете у них на приёме, обязательно попробуйте лепёшки и айраг. Лучшее тесто. Алкоголь развеселит любого до заката. — Её глаза заблестели. — Только не соглашайтесь на конское молоко, которое часто подсовывают детям! Настоящий айраг делают по старинному рецепту из забродившего молока громовых быков. Вся эта новомодная бурда и рядом не стоит…

Рустам прочистил горло.

— Ах, да. Как-нибудь доберёмся до алкоголя, и я научу вас петь горлом. Папа у меня — Великий Хан. Это вроде герцога или лорда в других местах. Наша семья немного странная.

— Вряд ли ты сможешь меня удивить, — сказала Унни.

— Поспорим на десять крестов? — спросила девочка. Когда они обменялись рукопожатиями, Цэрэг сказала: — У меня шестьсот братьев и сестёр, двадцать шесть матерей, папе больше ста лет, он не стареет, и он девственник.

Унни выдала долгую матерную тираду, поминая всех возможных основателей Орды, ни разу не повторившись и значительно расширив арсенал ругательств Рустама. Бледная девочка полезла в карман и отсчитала монеты в ждущую руку самодовольного победителя.

— Блядь, как? — вырвалось у Рустама.

— Первый раз слышу такую загадку. Может, непорочное зачатие? Клонирование? — спросил Децимус.

— Ты приёмная? — предположил Гриша.

— Верно! — Цэрэг подарила ему монету. — У народов меняются нравы. Когда правила Безумная Шляпочница, у Чистокровных ценились хитрые подсиживания вышестоящих, жестокость, умение собрать армию, победы любой ценой и плодовитость. Папа не мог иметь детей. Чтобы не показаться неполноценным, он усыновлял Чистокровных, собирая нас по всей Степи, и позволял своим жёнам вести свободный образ жизни. Любого, кто осмелился бы публично обвинить их в неверности, ждало… — Она провела рукой по горлу. — Детей матерей папа принимает как своих, хотя сам усыновляет только тех, кто обладает силой.

— Давиния упоминала, что ты умеешь создавать пламя! — вспомнил Рустам.

— А, это. — Цэрэг подняла руку. Языки пламени пробежали по её ладони, окрашивая стены в оранжевый и заставляя тени плясать. — Могу обжечь. С папиным огнём ни в какое сравнение не идёт. Его называют Тлеющим Скелетом, что абсолютно неверно, костей у него нет, когда я вас ему представлю…

Она замолчала, разинув рот, потому что в лицо ей попала вода и потушила пламя. Гриша покрутил пальцем у виска, указывая на противопожарную сигнализацию. Все девочки издали звук «О» в унисон. Децимус потрепал мальчика по голове.

— Мы всегда были странной семейкой, — продолжила Цэрэг с ухмылкой. — Наложницы Хорхудага никогда не душили младенцев, чтобы расчистить путь своим отпрыскам. Братья не плели интриг. Никто не умирал от яда или на охоте. Вместо набегов мы получали всё необходимое через торговлю. Этим мы понравились дяде Железному Лорду. Он назвал наш маленький клан частью своей семьи, возвысив папу. Взамен Хорхудаг служил чемпионом дяди. Это было взаимовыгодное сотрудничество, принёсшее нашему клану невиданное богатство и служившее защитой от жадных до чужих территорий соперников.

— Затем Хорхудаг сдался в битве за Хьюстад, — сказал Децимус. — Железный Лорд был оставлен семьёй. Безумную Шляпочницу съела Разоритель. Все ханы присягнули Кайхату. Как Хорхудаг может править Ордой?

— Разорительница взглянула на наш образ жизни, нашла его отвратительным и дала нам свой свод законов, — ответила Цэрэг. — Сегодня Позолоченная Орда приветствует путешественников, ценит честь и больше не втыкает ножи в спины друг другу. Границы между Грязнокровками и Чистокровными стали почти незаметными. Наследники завоёванных нами земель влились в государство как равные. О совершённых преступлениях не вспоминают. Караван нашего клана недавно доставил кузаков в самые Разорённые Земли!

— Эй… — у Рустама в голове что-то щёлкнуло. — Ценности твоего отца победили.

— Ага. Понимаете, хоть Кайхату и спас нас, он всё равно предал Позолоченную Орду. Хорхудаг сдался только после гибели правителей. Меня тогда даже в проекте не было, и никто не скучает по безумцам, правившим нами столетие назад. Тем не менее воины, ценящие верность, стекаются под знамя моего отца, а отодвинутые в сторону политики выдвигают Хорхудага как единственного кандидата в правители, устраивающего всех.

— Династ, — сказал Децимус, привлекая внимание собравшихся.

— Верно.

— Что верно? — спросил Гриша.

— Понимаешь, Позолоченная Орда была разбита в последней войне, — Децимус присел рядом с Гришей. — Они были ослаблены. Армия Возвращения не могла включить их в свои ряды из-за слишком сильной ненависти между ними, покорёнными народами и степняками. Очень много людей погибло. И этот проклятый, закомплексованный тиран…

— Эй! — Цэрэг звонко ударила по колену. — Не оскорбляй его высочество.

— Его Волкород пытала меня, — встрял Рустам. — Династ злодей, раз ему служат такие монстры.

— Нет, не злодей! Ты сам рассказывал, как Руда собиралась тебя прикончить…

— Не надо её приплетать! Это была ошибка, и всё, — упорствовал Рустам.

— Ладно, — Децимус прервал их спор. — В общем, Возвратители потратили невероятные ресурсы на создание нации, дипломатией залечивая пропасти, вырытые совершёнными преступлениями. Это не фигура речи, честно. Позолоченная Орда часто закапывала захваченных в боях раненых заживо, даруя им такую «милосердную» кончину.

— Что может быть хуже? — содрогнулся Рустам, представив, как его, беспомощного, тащат в вырытую канаву и сбрасывают на сотни извивающихся в агонии тел. Его руки пытаются удержать кишки, лёгкие борются за каждый вздох, а сверху летит грязь, падая на открытую плоть, засыпая ноздри и губы, пока он не оказывается в темноте, тщетно пытаясь сделать вдох и чувствуя давление земли, расплющивающей его…

Все остальные сделали паузу, оценив жестокость прошлого.

— Тебе лучше не знать, — ответил Децимус. — В школе нам подробно не рассказывали. И вот, когда обе стороны готовы к слиянию, вдруг выясняется, что в землях их располневшего вассала к власти может прийти их бывший враг.

— Папа не собирается захватывать власть. Он не предатель. Правда, он часто бесится, потому что Альфа игнорирует его вызовы, чтобы раз и навсегда закончить их незаконченную дуэль, но это не знак неподчинения, — сказала Цэрэг. — Я рада их миру. Незачем нашей стране терять героев.

— Так в чём проблема? — Гоша уселся на корточки. — Всё это политиканство мне чуждо, но у нас в стаде соперника вожаку кастрировали, если он отказывался показать глотку. Будь я в вашем стаде, я бы тоже восхищался твоим папашей. Великий воин, вся нация следует его идеям. Верный соратникам до конца. Раз он не хочет становиться правителем, пусть Кайхату потребует от него поклониться при всех и все вопросы будут решены.

— Папа не пойдёт на это, — покачала головой Цэрэг. — И с чего бы ему идти на унижение и терять авторитет? Дядя Кайхату зовёт его на все важные советы, наша семья породнилась со всеми кланами в Степи, и политическое влияние удерживает наш клан на самом верху, обеспечивая безопасность. Поступить так, как ты предлагаешь, значит как минимум предать наших слуг.

— Теперь я понимаю, почему ты назвалась другим именем. Вдруг Клятвоберущие захотели бы воспользоваться тобой, чтобы повлиять на отца, — сказал Рустам. — Мне не следовало сердиться из-за твоей скрытности.

— Не думаю, что всё так просто, — протянула Сильви.

— Почему? — удивился Рустам.

— Ты слышал Цэрэг… Борагчин. У неё небольшая армия родственников. Децимус не зря упомянул Династа, верно? — спросила Сильви.

— Вы даже не представляете, — горько усмехнулась Цэрэг. — Начнём с малого. Я попала в лапы к Латифу по собственной глупости. Я сбежала из дома, потому что захотела в последний раз посмотреть на Степь.

Цэрэг поёжилась, опустив плечи, и внезапно показалась маленькой девочкой, несущей неподъёмное бремя. Веселье исчезло из её глаз. Она уставилась на тонкую царапину на металлическом полу, сцепила руки и продолжила рассказ.

— Младшему сыну Династа восемнадцать. Мне пятнадцать. Это показалось идеальным вариантом для обеих сторон. Влияние нашего клана будет подтверждено знаком доверия, которого не давали даже Ледяным Клыкам. Свадьба подарит Династу заверения в нашей верности. Амбициозные ханы поймут, что у Позолоченной Орды нет другого пути, кроме совместной дороги с Армией Возвращения. И если это можно купить ценой свободы одной девчонки, то старейшины единогласно поддержали это выгодное предложение, — ядовито выговорила Цэрэг, вытерев слезу из уголка глаза.

— Это неправильно! — воскликнула Сильви. — Ты не скотина, которую продают на рынке. — Она сжала руки. — Опять сильные решают всё за других, заставляя нас подчиняться.

— Да нет, правильно, — вздохнула Цэрэг, благодарно принимая похлопывания по плечам от Сильви и Унни. — Я видела этого князька. Бороды нет, волосы едва до плеч доросли, ручки тонкие, и он всегда носит позолоченный доспех. Небось даже своим клинком пользоваться не умеет. Держался он заносчиво, воротил нос от «дикарских» обычаев наших людей. Меня охватил ужас от осознания, что это всё, что я стану принадлежать ему. Буду заперта как драгоценность в крепости, годная лишь для производства внуков Династа.

— Ты правильно сделала, что сбежала, — заявил Рустам. — Каждый имеет право на собственный выбор.

— Хватит этого наивного бреда. — Цэрэг растопырила руки. — Рустам, мне повезло: меня приняли в богатейшую семью мира. У большинства детей нет и десятой доли того, что я получала, просто потому что захотела. Вот этот твой Волкород. Как много других девочек могут рассчитывать на такую ищейку, нанятую их родителями? Я поступила эгоистично, думая только о себе, пока наслаждалась свободой. Рабство показало мне, как тяжело остальным. Ах, я даже не представляю, как мамы волнуются за меня. Замужество не будет такой уж невероятной жертвой, чтобы избежать войны, в которой могут погибнуть такие, как мы. Пусть будет мир. Меня уже продали однажды. Вряд ли перепродажа будет намного хуже. Вот мой выбор.

— Поэтому ты отказалась от моего приглашения? — Децимус сел на пол, скрестив ноги.

— Негоже жене изменять будущему супругу даже на словах, — рассмеялась Цэрэг.

Некоторое время они молчали. Гоша громко сопел, выпуская воздух через разрезы в уголках рта. Сильви расхаживала по туалету, сжав руки до побелевших костяшек. Унни облокотилась на стену, глядя вверх. Гриша грыз ногти. Децимус и Цэрэг коснулись друг друга лбами, словно заключая негласное соглашение, передавая бессловесную поддержку.

В сердце Рустама клокотала ненависть. Их спасли из ада, пообещав свободу, и теперь его друг снова окажется пешкой в чужих руках? Он отчаянно думал, как решить эту ситуацию. Сказать Руде? Но она доложит магистру, а тот в свою очередь руководителям Клятвоберущих, которые используют Цэрэг в своих целях. Невозможно спрятать упрямую девочку…

— Нас ведь скоро разметает по концам света, — прошептала она, будто уловив его мысли. — Словно листья, подхваченные быстрым ветром.

— В отличие от листьев, нас это не остановит! — Рустам хлопнул в ладоши, вырвав друзей из раздумий. — Децимус, через терминалы ведь можно общаться? Мы можем как-то оставаться на связи?

— Я дам вам мой домашний номер. Как только у вас, дикари, появятся средства связи, наберите мне, и мы обменяемся контактами, — бесстрастно сказал тролль.

— Тогда это обещание, — сказал Рустам. — Где бы мы ни оказались, мы найдём способ оставаться друзьями. А чтобы не забыть об этом… — Он посмотрел на сумку с инструментами на поясе Гоши. — Давайте сфотографируемся вместе!

— Лучше — шрамы, пахучие метки и обмен кровью, — предложил Искажённый, подняв свой шип.

— Хватит с меня шрамов, — запротестовала Сильви. — К тому же я слышала о такой вещи, как заражение крови.

— Ты на что сейчас намекаешь, шулер? — нахмурился Гоша.

Он рассмеялся, прерывая её оправдания, и достал терминал, использовав подставку, чтобы чёрный объектив остался наведённым на группу. Рустам опёрся на Сильви, Унни и Цэрэг встали рядом, Децимус посадил Гришу себе на плечи, а Гоша растянулся перед ними, с трудом вместив всю длину своего тела в узкий проход. Когда яркая вспышка осветила их, на лицах подростков были улыбки.

Несмотря на горе, потери и боль прошлого, они продолжали идти вперёд, став друзьями. Ничего не было кончено. Пока есть будущее, у них оставались шансы на лучшее.

Пока Децимус объяснял, как размножит фото, Рустам принял решение. Он поступит в армию. Если мир станет безопаснее, никому не придётся делать такие жестокие выборы.