Сборка

— Я хотел укусить Сильви за бок из-за проигрыша в карты, — Гоша не отвёл взгляд. — У меня слюни потекли от предвкушения. Но я этого не сделал.

— Мне на хер об этом знать? — выпалила стоящая рядом Сильви.

Руда положила подбородок на руки, рассматривая учеников и пытаясь найти решение этой необычной проблемы. На борту царила воодушевлённая атмосфера. Освоившиеся найдёныши быстро вовлекли спасённых ребят в общий ритм жизни пассажиров. Джейк рассказал ей о странном собрании в туалете, но она решила не совать нос в дела друзей, которых свела судьба.

С чем она не собиралась мириться, так это с открытым непослушанием. Сильви и Рустам нагло улизнули из спального отсека и обратились к поварам с дерзкой идеей. Солдаты, назначенные наблюдать за детьми, осмелились не доложить ей об этом происшествии, и только глубокой ночью, когда она решила проверить, не нужны ли Рустаму перевязка или обезболивающее, она обнаружила всю ватагу юных подопечных, празднующих освобождение в больничном отсеке.

Слава Планете, главный повар не дал засранцам алкоголя. Но последние запасы газировки текли рекой за общей игрой пациентов всех возрастов в карты. Помещение пропахло прожаренными стейками, которые поглощали немытыми руками. Один из негодяев придумал, как создать подобие костра: выключил освещение, сложил фонарики в кучу и переключил их в маломощный режим. От вида разогретой в микроволновке курицы, истекающей жиром, пролетевшей через кровати и шлёпнувшейся о лицо Цэрэг, у Руды начался нервный тик, частично вызванный синдромом старшей сестры. Проклятый Бутылин заливался смехом, заверив, что магистр разрешил ночную посиделку для поднятия морали среди гражданских.

Красный туман затмил ей взор, в висках стучало привычное: Непорядок! Младшие не заебались! Они будут хулиганить!

Разогнав детей по кроватям, Руда написала рапорт о недопустимости подобного нарушения дисциплины в военной зоне. Сегодня утром она возобновила регулярные занятия, направив кипучую энергию возбуждённых подростков на физические тренировки, с последующей уборкой вчерашнего хаоса и перевязкой больных под надзором медперсонала.

Именно тогда она заметила, как Гоша судорожно сглотнул, выкидывая окровавленные бинты.

Затем Руда провела общий урок по истории Клятвоберущих, в общих чертах описав героический эпизод обращения вспять опустынивания. Не считая настойчивого упрямства Рустама, который захотел присутствовать на занятии, урок прошёл без малейших проблем. Унни даже попросила Нея помочь ей с освоением чтения, она явно была уязвлена отставанием от Гриши. Галантный рыцарь ловко переправил девочку к сельскому учителю, уклонившись от обязанностей. После урока Гоша попросил Сильви и Руду остаться, сказав, что ему нужно признаться в отвратительных мыслях.

Вариант отмахнуться от пустяка не прокатывал. Отсутствие зрачков и костяная шкура затрудняли понимание эмоций Гоши, но его сцепленные руки выдавали, насколько ужасало Искажённого это побуждение.

Магистр. Бутылин. Да простит меня Планета за такое богохульство, но вы кретины. Оба знали, что с дикими Абнормалами для успешной социализации должны работать жрецы или специалисты. Секунду. Жрецы!

— Гоша, священные писания упоминают искушения, соблазняющие нас согрешить, — сказала Руда. — Зачем было бы предупреждать об этом, если праведники им не подвержены? Ты хороший парень. — Она потрепала его по твёрдой как камень голове, не ощутив никакого тепла. Но внутри этой скорлупы находился испуганный ребёнок, который судил себя слишком строго. Для преодоления проблем ему нужен знающий психолог. Но пока у Гоши была только она. — Инстинкты и чувства естественны. У меня раз в полгода случается гормональный всплеск, от которого я хочу немедленного спаривания. В этот период меня преследует дикий зуд и пульсация сердца, подталкивающие меня к ближайшему мужчине.

— А эта лишняя информация мне зачем? — закатила глаза Сильви.

— Но я сильнее низменных желаний, — продолжила Руда, улыбнувшись краем губ. — Они не правят мной, и в последние пару лет я совсем не замечала, как проходит этот мой позорный недуг. Ты тоже показываешь своим инстинктам, кто здесь главный, не поддаваясь на их провокации. Я не вижу на ком-нибудь отпечатков твоих зубов, а ты?

— Спасибо, — задумчиво сказал Гоша, разжав кулаки. — Сильви, я пойму, если ты…

— Стоп! У меня передоз неловкости. — Девочка замахала руками. — Да, признаю, у меня от тебя поначалу сердце в пятки уходило. Не вини меня, ты видел свою пасть в зеркале, я туда целиком могу уместиться. Но теперь я чувствую себя в безопасности, когда ты рядом, так что отбрось все ненужные оправдания и давай шагом в мастерскую — зарабатывать кресты. И возьми Унни с собой, — добавила Сильви. — Она меня затерроризировала вопросами о твоих предпочтениях… в кулинарии, — закончила она вкрадчиво.

— Только никаких вольностей до совершеннолетия, — Руда сузила глаза до щёлочек.

— О чём вы, учитель? — спросили оба негодника одновременно.

Будем честны. Смогу ли я их остановить? Нет. Так зачем переживать? Руда выпроводила обоих учеников, оставив служителей собирать учебники. Сама она не сомкнула глаз этой ночью и не собиралась спать до возвращения. Особого труда это не составляло, на тренировках послушницы она часто выдерживала по пятнадцать бессонных ночей, проверяя выносливость. Сегодняшний вечер Руда намеревалась провести снаружи детского отсека, готовя материалы к завтрашнему утру и пресекая любые попытки чудиков натворить непотребства.

С другой стороны, неплохо, что они вливаются в цивилизацию. Руда обвила ожидавшего Нея руками и поцеловала его. Вместе они проследовали в медицинский отсек, пропустив спешившую мимо Фаррин, застёгивавшую на ходу комбинезон. Бывшая бандитка спокойно ориентировалась на борту, ведя троих других налётчиков к ангару на нижнем уровне. Охрана подтвердила, что они присоединятся к разведывательной группе Черногора.

Медсестра допустила крестоносцев к пациентам, восстанавливавшимся после критических состояний. Большинство из них мирно дремали, погружённые в кому для облегчения нагрузки на персонал. Они лежали в капсулах, встроенных в стены, надёжно защищённые от любых внезапных потрясений. Лишь белые капельки конденсата от их дыхания и данные на дисплеях подтверждали, что спящие всё ещё живы.

Но одна капсула висела в центре помещения. В отделённой прозрачным экраном полости, наполненной голубоватой жидкостью, плавало обожжённое тело Иешуа. Его повреждённую ногу ампутировали, провода и трубки подсоединяли молодого сарианта к стоящим снаружи искусственным органам, обеспечивавшим работу его внутренностей. Недавно оставленные уродливые шрамы зигзагами пересекали кожу, а нависавший над капсулой сборочный аппарат уродовал его ещё сильнее. От шевелюры осталось несколько обгоревших клочков. Полоска металла виднелась в разрезе, где Иешуа заменили испарившийся кусок черепа.

Многопалые гибкие манипуляторы входили в капсулу сзади и сверху, срезая кусочки кожи, укорачивая выступающие кости и пришивая нервы к электрическим кабелям, которые соединяли плоть с тяжёлой механической рукой и ногой, оканчивавшейся раздвоенной стопой, почти неотличимой от копыт Руды.

Тяжёлые. Неудобные. Оснащённые целым арсеналом калечащих приспособлений, новые части совсем не напоминали гибкие потерянные конечности.

Цена моей самоуверенности.

На отдельных механических руках застыли части будущей бочкообразной грудной клетки, без малейшего просвета между рёбер. За пультом управления сидел серокожий стажёр-тролль, аккуратно направляя насадку острого конца искусственной глазницы в ворох манипуляторов, удерживавших биологические части зрительного нерва Иешуа, тянувшиеся из его расплавленной глазницы. Как только основа приживётся, сарианту установят висящий на стойке чёрный хрусталик выключенной линзы, восстановив повреждённое зрение.

Над ним будут работать без остановки, добавляя имплантаты вместо потерянных органов, восстанавливая целостность тела, пока он вновь не обретёт возможность функционировать. Руде не нравился этот термин, от него веяло починкой сломанного инструмента, но указ командования требовал готовности всех боевых единиц в кратчайшие сроки.

— Привет, Иешуа, — сказала Руда.

— Эй, чемпион! — Ней постучал по стеклу. — Слышал новости?

Иешуа открыл свой уцелевший глаз, пойманный в сеть воспалённых вен. Бледные губы скривились в улыбке.

— Даже спокойно умереть не дадут, — проворчал он.

Рот Иешуа двинулся, но даже пузырьки воздуха не покинули губ. Звук послышался из динамика капсулы. Датчики на шее крестоносца улавливали вибрации голосовых связок, транслируя их в компактный терминал, где программа переводила их в слова и шумы, добавляя наиболее подходящий тембр и интонации.

Заключённый в жидкость больной слышал их так же. Звуки, касавшиеся поверхности капсулы, превращались в вибрацию, проходившую по проводам в его ухо, а затем отражались на барабанной перепонке, удерживаемой от контакта с жидкостью заглушкой.

— Не в мою смену. — Руда отодвинула Нея от капсулы, представляя, как жутко, должно быть, её другу висеть беспомощным, пока бездушные машины кромсают его тело. — Иешуа, мне так жаль…

— Ой, да брось, я не настолько занудлив, чтобы жалеть о своём спасении. — Тело внутри капсулы затряслось в пародии на смех. Расплавленную щёку срезали, открывая оскал почерневших зубов, видневшихся сквозь прозрачную кислородную маску. — У меня осталось самое важное. Я смогу иметь детей!

— Поздравляю! С меня пиво, как только выкарабкаешься, — сказал Ней.

— Дешёвка. Раскошелься хотя бы на коньяк. — Иешуа сложил губы трубочкой, пытаясь выдохнуть. — Знаете, я испугался. Вернуться к своей девушке евнухом… Хотя, может, у нас теперь всё равно ничего не получится. Я вот-вот прибавлю килограммов сто тридцать.

— Я уверена, что ты зря переживаешь. Я готова донести до неё случившееся…

— Только не ложись на неё сверху с твоим новым весом, пухляш.

— Ней! — ужаснулась Руда.

— Даже если она бросит меня, я не буду её винить, — пробормотал Иешуа.

— Наверное, не стоит приписывать леди мрачные мысли. Любовь, знаешь ли, штука взаимная, а не сумма, полученная из равноценного обмена. Разве тебя мучают мысли, что твоя теннисистка не участвовала в битве? — спросил Ней.

— Нелепое сравнение, но я понимаю тебя. — Иешуа опасливо взглянул на стажёра, содрогнувшись, когда очередной манипулятор вошёл в капсулу. Тролль показал ему большой палец в знак обнадеживания. — Давай сперва посмотрим, что случится, когда меня соберут заново из этого конструктора. Какие новости?

— Иешуа О’Брайен, в связи с вашим безрассудством, неудачей, невнимательностью, расточительностью и невероятным упрямством… — Ней встал по стойке смирно, заложив руки за спину. Его бесстрастная речь эхом отражалась от стен. — У великого магистра Сзарела не осталось иного выбора, кроме как произвести вас в рыцари. Я пытался быть голосом разума, но жар твоей свечи плавил любые доводы…

— Ней, — предупредил Иешуа.

— Мы обязательно устроим вечеринку по поводу твоего повышения…

— Ты осознаёшь, как скоро я смогу порвать твой анус?

— Следует ли нам звать тебя Иешуа О’Брайен фон Бекон? — пошутила Руда.

— Руда, — донеслось рычание из динамика.

— Скорее дэ Барбекю, учитывая обстоятельства, — важно кивнул Ней, взяв её под руку.

— Планета, дай мне разума, ибо я намерен взять своей эмблемой голову кузака, — хихикнул Иешуа. Он скривился, прикусив угол уцелевшей губы от проникновения имплантата в глазницу. Из динамика вырвался тяжёлый выдох, затем дыхание выровнялось.

— Всё ещё с нами, Иешуа? — спросил Ней. — Если хочешь спать, скажи. Не нужно перенапрягаться.

— Ты так просто от меня не отделаешься, — пробормотал Иешуа. — Руда, сейчас серьёзно. Между нами нет плохой крови. Любой мог оказаться раненым. Ценфус подтвердил, что мы вывели заложников целыми. Это единственное, что имеет значение. Ни ты, ни я не совершенны…

— У тебя, наверное, разум помутился от лекарств, — покраснела Руда.

— Но я намерен таким стать ради своего командора.

— А, вот теперь наш приятель снова с нами. — Крестоносец улыбнулась, положив ладонь на стекло. Изнутри её друг попытался повторить жест, но не смог поднять руку. — Выздоравливай. Ничего не кончено.

— Разумеется нет, — фыркнул Иешуа. — Я ещё не заработал себе на клонированные части тела. Что, ожидали, что я готов лечь в гроб таким? Нет, ни шанса.

— Мы посодействуем в этом благородном начинании, — быстро сказала Руда.

— Зачем нам торопиться укладывать его в гроб? — спросил Ней. — Он не настолько плох. По большей части.

— Я имела в виду сбор денег! — Она пихнула суженого локтем.

— Отбирать последнее у необразованных бомжей подло… — дёрнул уцелевшим плечом Иешуа.

— Благотворительность по отношению к временным инвалидам полезна для души, даже если они сварливы, — парировала Руда. — Ты думал, какой цвет выберешь?

— Точно не розовый. И не красный. — Иешуа уставился на Нея.

— Что?

— Жестко, но справедливо.

— Милая, на чьей ты стороне?

— Правды, любимый, — улыбнулась ему Руда.

— Вы… Ха!

Динамик захлебнулся хлюпающим кашлем, пациент дёргался от металлической иглы, отодвинувшей кожу над уничтоженной частью рёбер, пока манипуляторы бережно вставляли стальной бок на место. Сенсоры дисплея показали резкий скачок сердцебиения. Руда повернулась к троллю, собираясь заставить новичка позвать старшего врача.

— Всё в порядке! Ургрр… Вошло. Я специально попросил не отключать мне ощущения. Стоять бесчувственным столбом жутковато.

— Как насчёт музыки? Фильмов? — спросил Ней. — Только мигни, я протащу тебе всю свою коллекцию.

— Нельзя по указанию Ценфуса. Он разрешил мне всего несколько минут на встречу с вами. Он хуже матери-лосихи со своими предосторожностями. — Иешуа покачал головой из стороны в сторону, сбрасывая неприятный зуд от приживления кабелей к плоти. — Руда. Тогда, перед вратами, ты использовала силу?

— Да. — Она посмотрела в пол, не в силах встретить его взгляд. — Мне следовало стараться овладеть ею раньше. Я попробовала полностью трансформироваться вчера и…

— Скажем так, она очаровательно храпит, — подсказал Ней. — Остальное может сыграть убийственную роль в слэшере без грима.

— Не торопись, — посоветовал Иешуа. — Шаг за шагом. Не хватало тебе оказаться в кататоническом состоянии от шока. Силы неестественны. Исследуй свою без напряжения. — Его глаз дёрнулся, закрываясь. — Рыцарь… Я добился этого. Теперь… Дальше. Рыцарь. Настоящий крестоносец…

Ней кивнул в сторону, уводя Руду от бормочущего парня. Она бессловесно пожелала ему спокойного сна и вышла, стараясь не стучать копытами по металлическому полу. Позади них в капсулу входили новые манипуляторы, обрабатывая зияющую дыру на месте исчезнувшего плеча. Сложнейшие имплантаты занимали свои места в сооружаемом обруче, которому предстояло стать соединительным узлом между металлической рукой и человеческим торсом.

Она планировала посторожить снаружи на случай, если Иешуа вдруг придёт в себя, и расспросить Бахрана о том, насколько можно доверять Итиль. Но жужжание личного терминала положило конец неопределённости. Командор Эль Сатанини прислал приказ: облачиться в доспехи, вооружиться и немедленно присоединиться к магистру на смотровой площадке.

Отряд пехотинцев, ведомый командором Черногором, вместе с волонтёрами из местных отправлялся на вылазку для разведки местности.