Переправа

Первый выпад пробил нагрудник рыцаря быстрее, чем Сзарел успел заметить. Ладонь не просто смяла броню, она прорезала себе путь через всю толщину пластины, отшвырнув тролля к выходу. Два выстрела прогремели на обзорной площадке, пронзив воздух и срикошетив от сдвигавшихся стен, — Пайкан уже возник за спиной другого ветерана, готовясь вырвать ему хребет.

Сзарел отстранился от гибели сына, от вопросов о том, как этот ублюдок оказался здесь, и от собственного горя. С бесстрастной хладнокровием он направил волну весом в пять тысяч тонн в лицо, упивавшееся боем, и в язык, слизывавший кровь командора с губ. Невидимый таран с размаху врезался в плоть, откинув голову назад.

Он ожидал услышать хруст зубов и то, как лицо вдавится внутрь. Вместо этого вены вздулись на лице и шее Пайкана, словно верёвки. Властитель протащил себя сквозь плотный поток телекинеза, взглянув на магистра с нескрываемым восхищением. Рыцарь развернулся, и взмах его булавы почти настиг отвлёкшегося врага.

Назад! У магистра вырвался булькающий хрип. Его язык беспомощно извивался, наполняя всё тело болью.

Рука Пайкана пробила кулак тролля насквозь, увязнув в наспех возведённом барьере Сзарела. Крестоносец отступил; его сломанные пальцы больше не могли держать булаву, но он открыл огонь по ногам противника. Снаряды лишь выбили выбоины в палубе. Тиран снова пришёл в движение, не отрывая взгляда от магистра.

Вихрь насилия прошёлся по втягивавшейся внутрь платформе. Рёбра ладоней перебили запястья рыцарей, точечные удары пальцев ослепили личную охрану Сзарела. Лёгким движением плеч Пайкан стряхнул тяжёлое давление телекинеза, созданное с намерением заставить ботинки тирана увязнуть в палубе, задержать его, а затем вышвырнуть наружу предельной концентрацией силы в одной точке.

Сзарел не смел применять препарат, улучшавший восприятие. Порванная лицевая артерия хлестала алой кровью, язычная и сонная артерии были повреждены. Судя по тяжести в лёгких, трахею заливало разливавшейся кровью. Он никогда не испытывал это средство в подобных условиях, и риск потерять сознание оставался слишком велик. Системы доспеха уже впрыскивали в него смертельную дозу адреналина, но магистр принял это как неизбежность.

Необходимо вышвырнуть Пайкана наружу, прежде чем они окажутся внутри крейсера!

Двое рыцарей присоединились к Джейку, отдав последний долг Ордену. Один из них подполз ближе к тирану и ухватил его за колено. Предыдущий взмах рукой отсёк ноги тролля у лодыжек. Сам Пайкан продолжал источать уверенность. Наплечники его доспеха лопнули, обнажив шипящие провода и сломанную гидравлику; половина плаща волочилась по полу, удерживаемая одной застёжкой. Лишь несколько кровоподтёков набухли на его скулах. Вены левого глаза лопнули, покрыв белок алой пеленой; клок волос был сорван с головы, но внимательный взгляд по-прежнему не отрывался от Сзарела.

Пайкан сократил дистанцию резкими рывками влево и вправо, бороздя палубу ногами. Он прыгнул, оказавшись над магистром, и его кулак ударил в затвердевший воздух, увязнув в нём. Резкий взрыв давления возле груди отправил властителя через всю палубу, содрогавшуюся от ударной волны. Пайкан ещё не успел приземлиться, как удавка телекинеза поймала его за ногу и потащила наружу. Воткнув руки в пол, убийца вырвался на свободу и поднялся.

Воля магистра сотворила в воздухе тонкий трезубец, сконцентрировав в нём достаточно давления, чтобы пронзить «Покров Тьмы» с вершины до самого низа. Именно это он послал в ноздри и рот Пайкана, разогнав телекинетическую конструкцию до скорости звука, намереваясь закончить бой одной атакой.

Разрез разорвал ухо Пайкана надвое, а за его спиной открылась зияющая пробоина в корпусе крейсера. Нападавший увернулся, почти безошибочно угадав момент смертельного выпада.

— Не ожидал, верно? — Пайкан коснулся уха и слизнул кровь с пальца. — Взаимно. От всего сердца благодарю вас. Я преодолел очередную высоту. Вы действительно достойны звания магистра. Этот визит не был пустой тратой времени…

Сзарел замкнул круг вокруг рук Пайкана, наблюдая за появлявшимися прорезами на его предплечьях. Утончая внутреннюю сторону телекинетического обруча, он направлял силу к локтям властителя, не теряя присутствия духа из-за промаха.

Всякое случается на войне. Тот, кто выдерживает до конца, побеждает.

Он не надеялся сразить болтливого противника, попавшего в ловушку по глупости. Сзарел боролся за время и возможность, направляя Пайкана к открытой части платформы. В их восприятии с начала стычки прошла целая вечность, но на самом деле не закончилась даже первая минута после гибели командора. Даже речь Пайкана звучала быстрой скороговоркой — результат привычки общаться с могучими Абнормалами.

Регенерация Сзарела уже началась. Разорванные артерии срастались, внутренние запасы жира сгорали, перерабатываясь для восстановления утраченной части тела. Кровь откачивалась из лёгких, нос пропустил кислород внутрь. Мышцы напирали на кожу, но это было нормально. Сзарел опирался на посох, находя опору в ярости, полностью погрузившись в океан всепоглощающей ненависти. Мой сын. Мой мальчик… Ты забрал то, что никто не имел права трогать. Твое правление кончится от моей руки.

Как он и предполагал, судя по реакции Латифа, Пайкан начал освобождаться от ловушки, рассмеявшись от удовольствия. Его руки отдалялись от тела, грозя создать ситуацию, в которой он сможет пригнуться и броситься на него. Сзарел не терял бдительности, создавая в воздухе препятствия.

Способности Пайкана примерно равнялись тем, что проявляла военачальница Ониксия, героиня Армии Возвращения. Та же идеальная атака из засады, чтение поведения врагов по подсказкам инстинктов, плавное восприятие информации в ускоренном и нормальном режиме без дезориентации, чуть меньшая скорость, менее отработанные навыки и слегка превосходящая физическая сила. Класс «А» среди Абнормалов, без сомнения.

Но если это всё, чем он обладал, то почему он ещё жив? Многие в Земле Клятвы недооценивали Святых Меча, считая их напыщенными глупцами по сравнению с ветеранами Клятвоберущих. Сзарел не относился к ним. Зверя перед ним вполне мог сразить один из лидеров благородных домов, составлявших Орден Ледяных Клыков.

Значит, есть ещё что-то. Сила? Особенность организма? Технологический секрет доспеха? Слишком много вариантов. Сзарел не имел права рисковать.

Внезапно на дверях, ведущих на площадку, появился оранжевый круг. Копьё прошло сквозь распадавшийся шлак, затем чудовищный удар сокрушил преграду, и командор Элоиза, выглядевшая не более чем головой, установленной на бесцветном гуманоидном шасси, пролетела прямиком к Пайкану, вонзив остриё турнирного копья в поднятые для защиты наручи.

Этого хватило Сзарелу, чтобы создать настоящую волну разрушения, которая содрала пол палубы, расплющила труп одного из погибших крестоносцев и ударила в противника с достаточной силой, чтобы сбить его с ног и вытолкнуть прямо через закрывавшуюся стену обзорной площадки.

— Не хлопай языком! — крикнул Пайкан.

Сзарел не остановился; подключив свои усилия к сформировавшемуся силовому щиту, он вбил Пайкана в землю на достаточном расстоянии от возвращавшейся ударной группы. Тиран оказался снаружи защитного поля крейсера, которое пропустило наружу чужеродный объект.

— Магистр… — Элоиза произнесла механическим, полным статики голосом. Она бросила взгляд на погибших и раненых. — Снаряды доставили абордажников. С вашего позволения я присоединюсь к отражению вторжения.

Сзарел махнул рукой, подтянув телекинезом отсечённые пятки к выжившему крестоносцу. Тот немедленно прижал их к своим лодыжкам. Сзарел поступил так же, подняв разорванную челюсть и приложив её к влажной ране на лице. Он не стал возиться с языком, включил дисплей и приковал внимание к чёрной фигурке снаружи корабля.

Повреждённые ткани потянулись друг к другу, срастаясь заново и растворяя зачатки новой челюсти, чтобы сэкономить калории. Внутри искалеченной челюсти всё ещё пульсировала боль, став невыносимо острой, когда нервы соединились, а организм начал очищать ткани от заражения. Но Сзарел отказался терять сознание, чувствуя, как процесс регенерации сам приподнял его язык и просунул сквозь затягивавшуюся дыру. Желание почесать срастающиеся мышцы сводило его с ума.

Магистр ждал, чтобы убедиться, что главная угроза персоналу не вернётся.

****

Пайкан выкарабкался по склону образовавшегося кратера и зигзагами бросился к «Неустрашимому», уворачиваясь от снарядов, которые оставляли на дороге ползучие трещины, и от плазменных всплесков, плавивших своим жаром склоны горной гряды. Огненный ад и торнадо, выплёвывавшие камни вокруг него, нисколько его не смущали.

Он был счастлив. Сердце громко стучало, в голове проносились самые забавные идеи о том, как проникнуть обратно на борт и возобновить прерванную дуэль. Но это может подождать: такой человек, как вожак крестоносцев, не позволит убить себя так просто.

Удовольствие, отложенное на потом, приносит истинное наслаждение.

Махина его личного транспорта пробилась сквозь завесу пыли, и он поспешил забраться на неё.

****

— Что происходит, сэр? — спросила Руда, войдя на капитанский мостик.

Коридоры «Покрова Тьмы» окрасились в зелёный свет, механический голос бубнил, предупреждая о вторжении. Как только она поднялась по аппарели и услышала это, её первым желанием было броситься к детям, обеспечить их безопасность и сразить любого, осмелившегося вторгнуться в обитель Ордена.

Её приказом было обеспечение безопасности персонала. Крестоносцы разделились, слыша шипение лазерных винтовок пехотинцев и глухой далёкий рёв. Снаряды, повредившие крейсер, выпустили внутрь толпу огромных искалеченных Искажённых. Пилы, мечи и молоты заменяли им руки; при каждом движении они царапали коридоры многочисленными костяными наростами, беспрестанно извергая из перекошенных морд кислоту, разъедавшую сталь.

Это были не цивилизованные мутанты, а свора сломанных существ с рабских рынков, приученная к подчинению и напичканная наркотиками, чтобы не чувствовать боли. Пехотинцам приходилось нелегко, но противопехотные турели и помощь командоров постепенно очищали коридоры крейсера.

Она стояла в лифте, словно статуя, направляясь охранять мостик.

— Мы вступили в сражение с тяжёлой единицей Вольницы. Предварительный анализ указывает на происхождение до Истребления, — вместо капитана ответил бесстрастный голос оператора.

Холод пробежал по коже Руды. Она оторвалась от созерцания дисплеев, показывавших абордажные бои, и уставилась на экраны внешнего наблюдения.

Чёрный прямоугольник, увеличенный камерами, ворвался в поле зрения с севера. Любое сходство с мобильной крепостью Латифа заканчивалось на огромных колёсах, продавливавших своим весом рвы. Бессмысленно наваренные орудия не уродовали корпус этого бегемота; каждая артиллерийская установка и каждый излучатель занимали явно предусмотренные места, не мешая обстрелу при необходимости атаковать движущегося противника. Поверхность брони сверкала чистотой, а черепообразный идол, служивший завершением экстравагантного шпиля, злобно уставился на отступавших крестоносцев.

Лучи всех мыслимых цветов протянулись через дорогу, соединяя противников. Плазма и снаряды «Покрова Тьмы» бушевали, вызывая на экране противника многокилометровые огненные бури, вздымавшиеся к небесам. В ответ нападавший концентрировал энергию на отдельных участках щита вокруг крейсера, посылая ракеты, которые не детонировали преждевременно от жара. При контакте они каким-то образом направляли всю мощь своих взрывов вперёд, прожигая себе путь сквозь силовой экран.

Ледяное спокойствие капитана Михася, приказавшего сфокусировать лазерные лучи на перехвате ракет, воодушевило Руду. Она не была уверена насчёт троллей. Их лица не выдавали ни единой эмоции.

— Обозначить цель как «разрушитель», — сказал Михась. — У них не может быть промышленных мощностей для воспроизводства противосилового вооружения. Сейчас они тратят ценный запас. Продолжаем движение по мосту. Передайте в машинное отделение: приготовиться к экстренным манёврам.

— Сэр! — отозвалась старший офицер. — Они могут обрушить весь мост, сэр, — доложила она, передав указание.

Руда внутренне согласилась с опасениями женщины. Земля вокруг парящей пирамиды покрывалась пузырями, превращаясь в липкую кипящую массу, вынуждая команду постоянно регулировать высоту, чтобы избежать перегрузки двигателя. Столбы пара и дыма окутывали щит, словно вуаль; трупы и обломки снаружи испарялись, превращаясь в рассеивающийся прах. Способные мгновенно убить человека звуковые волны катились от обеих машин, вызывая обвалы на склонах гор.

Обе машины стали яркими звёздами, выживавшими благодаря защитным полям и прожигавшими себе путь по растерзанной земле.

— Если они хотят что-то извлечь из этого противостояния, у них ничего не выйдет. — Капитан тенью нависал над пультом, ведя бой на основе данных сенсоров и поступавших докладов, не обращая внимания на визуальный хаос снаружи — невиданный со времён последней войны с Избранным Принцем. — Налётчики действуют по принципу баланса выгоды и затрат. Латиф пытался сбежать от нас, вместо того чтобы направить свою развалину в надежде уничтожить обоих. Наши противники — грабители, желающие заполучить «Покров Тьмы» в относительной целости. Нас ждёт ловушка, но мы её уже обезвредили.

Тогда зачем вы отдали приказ о подготовке к маневрам? Хотела спросить Руда, прикусив язык. Капитан определенно знал больше, чем она.

С таким арсеналом ловушку можно было повторить.

****

— Сбавляй натиск, — скомандовал Пайкан, стоя на корпусе позади грохотавших пушек.

Солдат, принёсший ему коммуникатор, не удержался на ногах. Властитель подхватил его под руку, не давая скатиться под колёса. Как только пушки замолчали, он отпустил бойца, прервав благодарности жестом и указав на дверь.

Цыплёночек заходит на мост. Пайкан улыбнулся, точно рассчитав расположение заложенных зарядов относительно двигавшейся над ними пирамиды. Его палец нажал кнопку. Взрыв должен был опустить секцию моста, вызвать крен пирамиды, а затем её непроизвольный таран уцелевшей части, что привело бы к чудовищным перегрузкам…

Ничего не произошло, лишь редкие взрывы прогремели по обе стороны от опор. Пирамида прибавила скорость, пролетев половину пути.

— Незначительная помеха, — произнёс Пайкан, наслаждаясь продолжением погони. — Обрушьте западную секцию перед вражеским транспортом.

— Славься, Пайкан! — отозвался офицер.

Вот что случается, когда подчиненные придумывают формы официального обращения. Я всегда оказываюсь каким-то идолом. Никакого креатива. Посетовал Пайкан, наблюдая, как копья синих лазерных лучей лижут опоры моста. Сразу несколько излучателей сконцентрировали свою мощь, срезав последний участок моста, и пирамида зашаталась, внезапно потеряв равновесие и падая на склон.

Есть или нет?

— Пайкан! Нас отбили…

— Тсс… — прошептал Пайкан, прерывая Драза.

Вспышка осветила днище вражеского корабля, приподняв его вверх, и он поплыл над образовавшимся обрывом. «Так у них ещё оставались сюрпризы!» Раз, два… На счёте «тридцать» транспорт Клятвоберущих начал снижаться, угрожая снести песчаный склон. Но срезанная часть моста со скрежетом вернулась на своё место, позволив кораблю выровняться и продолжить полёт к бастиону к вящей радости властителя. Затем невидимое воздействие отпустило обломок, и он рухнул.

Его визави оказался ещё способнее, чем он ожидал! С грохотом поднятая часть моста обрушилась, разваливаясь на куски, но Пайкан уже уловил проблеск истинного потенциала предводителя крестоносцев. Мужчина обладал телекинезом, проецируя его на впечатляющее расстояние, и был способен на поистине разрушительное применение в виде грубой травмы или режущих лезвий. Некоторые вопросы ещё оставались. Нужна ли ему прямая видимость для использования силы? Требует ли это усилий? Он уже подтвердил подозрение, что помутнение рассудка от агонии нарушает концентрацию магистра, но разумно продумать все варианты. Пайкан тронул зажившее ухо и поспешил на мостик.

Совсем не зря! Он покинул своё убежище совершенно не зря! Какое веселье!

Хвост из машин, принадлежавших бандитам разных предводителей, тянулся за «Неустрашимым», глотая вихрь пыли. Десятки тысяч собрались по его зову, и свежие банды прибывали с каждым часом, отчаянно желая доказать свою верность после провалившегося восстания Драза. Пайкан точно знал, где и как применить это численное превосходство в случае неудачи запасного плана.

— Соузан, цела? — он поприветствовал женщину первой, намеренно оставив Драза на потом. — Отлично. Оператор, разверни корабль и пусти «Неустрашимый» по мосту. Пусть наши сопровождающие обождут, пока местность остынет. Соузан, мои поздравления. Твоя рекомендация насчёт закупки вооружения на рынке Армии Возвращения оказалась весьма полезной.

— Посредники обошлись нам так дорого, — вздохнула офицер. — Мы впустую растратили большую часть боезапаса, сэр.

— Твоё недовольство замечено, но это было совсем не впустую. Мой друг, — обратился он к гиганту, — сопротивление оказалось слишком серьёзным для тебя?

— Их жестянка прибыла слишком рано. — Драз замешкался, взглядом выразив удивление от рассасывавшихся синяков на лице повелителя. Он всё ещё был так наивен. Любой мог быть ранен. — Мне сказали, ты выгреб кучу рабов с рынка. Где они? Что ты задумал?

— Как что? Переправу, разумеется, — ответил Пайкан, игнорируя первый вопрос. — Разве ты не просил у меня мести? Как я могу тебя подвести?

Он надеялся, что его новый товарищ по играм оценит подарки по достоинству. У Ордена крестоносцев была тёмная страница прошлого. Первый подарок должен был поднять её на поверхность.

— Пайкан… — начал Драз, схватив Соузан в объятия и держась рукой за панель управления для устойчивости, когда оператор повёл машину по скрипевшему под такой тяжестью мосту прямо к обрыву.

— В полёт! — хлопнул в ладоши Пайкан.

На экране слева от оператора показался вид с кормы «Неустрашимого». Сопла выпустили пламя, протянувшееся почти на всю длину моста, и скорость многократно возросла. В отсеках, коридорах и на самом мостике никто не почувствовал разницы, разве что Драз сжался в комок, приготовившись к неизбежному падению. К операторам поступали доклады о невозможности поддерживать такую скорость. Пайкан воодушевляюще улыбнулся им, отсчитывая секунды про себя.

Двадцать, двадцать один…

«Неустрашимый» достиг обрыва, не накренив нос вниз, как опасалось большинство команды. Он пролетел над обрывом, смяв край моста на противоположной стороне, и пересек котлован.

Пятьдесят один, пятьдесят два…

Наконец весь огромный транспорт пересёк провал и оказался на дороге, ведущей на территорию Итиль. На шестидесятой секунде системы мостика принудительно отключили разгон, погасив пылавший хвост, который раскалил дорогу. Достаточно. Более чем достаточно.

— Выпустить ремонтные бригады, начать восстановление переправы, — приказал Пайкан.

— Мы позволим им уйти? — спросил Драз.

Щелчок пальцев позвал медика и оружейников к ним. Пайкан вытерпел унизительный осмотр, мягко намекнув девушке, что Соузан и Дразу больше необходима немедленная забота. Он не наказал своеволие моложавой крошки. Так мало осталось людей, не боявшихся или не почитающих его слепым обожанием.

Где он пошел не туда?

— Нет, нет, они не уйдут. Ни за что, — пообещал Пайкан. — Необходимо переправить нашу орду и дать им указания. Мы разделимся, совсем ненадолго, для обеспечения абсолютного отсутствия даже малейшего шанса у крестоносцев избежать следующей засады.

****

— Не высовывайся! — Ней схватил пехотинца за плечо, с запозданием поняв, что это девушка, и бесцеремонно отшвырнул её назад.

Ушибы и помятая гордость были не так смертельны, как вращающийся диск циркулярной пилы, пролетевший сквозь место, где мгновение назад была шея его союзницы. Нечто отдалённо напоминавшее человека зарычало и бросилось на него. Передвигавшийся на шести ногах, с двумя металлическими клешнями и работающими пилами, мутант волочил отвисший живот по полу, едва помещаясь в коридоре, и царапал стены острыми шипами, покрывавшими его шкуру, носившую следы недавней хирургической операции, которая вживила моторчики, питавшие механические протезы ампутированных частей тела.

Смердящая падалью пасть с тремя рядами поломанных клыков распахнулась, заливая Нея слюной и ядовитой кислотой. Эта тварь явно не следила за тем, куда плюёт, и кислота разъела её собственную клешню. Но чистая ярость мутанта заставила крестоносца попятиться, сожалея об утерянном огнемёте.

Ударом булавы Ней сломал локоть замахнувшейся конечности, затем выстрелил в более толстую ногу, заставив тварь опуститься на живот. Шесть жёлтых сгустков, похожих на смесь фонарей с фасеточными глазами паука, уставились на него, даже не дрогнув от удара, превратившего половину из них в месиво. Мутант издал новый рёв и ринулся вперёд. Этот напор свалил Нея на пол. Выстрелы пехотинцев открывали обожжённые раны в плечах атакующего, нисколько не остужая пыл чудовища.

— У меня нет времени на обнимашки! — Ней вновь пожалел, что Руду отправили охранять мостик.

Он радовался, что состояние его любимой улучшилось — меньше недели назад она бы бросилась в бой, — но сейчас ему отчаянно нужна была подмога. Позади мутанта приближались его сородичи, колотя по всему, что издавало звуки, и сдирая люки вентиляционных шахт, вслепую пытаясь туда залезть. Многие горе-абордажники облегчили крестоносцам задачу, перебив друг друга, но оставшиеся просто отказывались умирать.

Просунув булаву между собой и тушей, пытавшейся раздавить его, Ней приподнял мутанта достаточно, чтобы засунуть пушку в разинутую пасть.

— Скажи «А» и лови птичку…

— Это святотатство не продлится дольше, — произнёс чавкающий голос сквозь шум боя.

Мутанта скинули с Нея, распластав раненую тварь на проходе впереди. Та же участь постигла бесновавшуюся нечисть. Они застывали на месте, всё ещё продолжая беспорядочно реветь в попытках сделать хотя бы шаг. Сопровождаемый цоканьем меча-посоха о пол, магистр подошёл ближе, предлагая своё колено как опору, чтобы рыцарь мог встать.

Сзарел выглядел плохо. Одной рукой он прижимал рваную челюсть к лицу. Передний зуб выпал и висел на нитке нерва. Смещавшиеся кости пронзали серую кожу. Магистр опирался на меч-посох, удерживаясь прямо.

— Благодарю, сэр, — поклонился Ней. — Дайте мне секунду, чтобы прикончить их.

— Нет. — Речь магистра звучала невнятно, хлюпающе. — Снотворное. У меня плохое предчувствие. Хватит крови. Введи им снотворное, Ней. Солдаты! Когда закончим, оттащите их в камеры и обработайте раны. Мы закончим это вторжение, Нейй.

****

— Вот так, девонька. Прыжок за прыжком. Не торопись, успеем. — Фаррин покраснела, слыша ободряющие слова Черногора.

Выжившие из их отряда спустились на дорогу спустя час после того, как войска Пайкана восстановили мост. Фаррин отказалась позволить нести себя на носилках, как тяжелораненую, и опиралась на Черногора, передвигаясь рядом с ним короткими прыжками и держа покалеченную ступню на весу. Честно говоря, она не особо верила, что удастся добраться до какого-нибудь поселения, пока не кончится вода, но просто сдаться было не в её стиле.

Потерявший руку выше запястья, Черногор шагал уверенно. Командор одобрил предложения Фаррин и лично принёс винтовку убитого снайпера. Они обобрали труп, забрав скудные запасы обезболивающего. Скрепя сердце, Фаррин отказалась от них в пользу более тяжелораненых и теперь боролась со слезами. Всё болело. Каждое движение вызывало взрыв гранаты агонии внутри. У неё начали появляться мысли попросить союзников облегчить её страдания выстрелом в затылок.

— И оставить Бахрана другому? Ха, ни шанса!

— Верно, дорогая, верно. Не сдавайся; у вас, молодёжи, всё будущее впереди. — Черногор даже не потел. — Погуляем на свадьбе, верно?

— Напьёмся… — Фаррин прикусила губу. Она бредила. Неужели она начала говорить свои мысли вслух?

Небо, я знаю, я грешница и всё такое. Срази меня молнией, невелика потеря. Но если ты спасешь моих товарищей, клянусь служить защите слабых.

— Командор! — Они обернулись.

Фаррин выругалась и ударила кулаком по своей ране, чтобы не потерять сознание. Пыль взметнулась на западном горизонте, прямо в проходе, который их крейсер использовал, чтобы добраться до моста. Похоже, Пайкан собрал не одну, а две армии, и они оказались на пути их подкреплений. Услышав горловые рёвы, Фаррин лихорадочно попыталась вспомнить, какая банда использовала зверей в набегах. Ничего не приходило на ум.

У богов было жестокое чувство юмора. Ей не следовало надеяться на милость.