Воссоединение

— Сильви! — крикнул Рустам, с облегчением заметив знакомое лицо в толпе галдящей молодёжи. — Ты где была?

Вскоре после того, как Ценфус пробурил и запломбировал половину его зубов и заменил остальные протезами—игнорируя отчаянные дёрганья перепуганного мальчика и рекомендуя ему не быть плаксой—Рустама, Гришу и ещё пару ребят переместили из медотсека в просторный зал с многочисленными чёрными дисплеями на одной стороне и рядами пустых кроватей. Поначалу им было не по себе; группа пыталась угадать свою дальнейшую судьбу, и Рустам строго запретил Грише применять способность. Всё равно они ничего не могли изменить.

 Затем входная дверь открылась, и внутрь ворвался поток возбуждённых мальчишек и девчонок. Тут были и бывшие новички, и освобождённые рабы, и вместо тихой покорности на многих лицах светились широкие улыбки; толпа разразилась хвастливыми заявлениями о том, как некий Он заметил и поблагодарил их лично. Их привёл гигант в тёмных латах и фиолетовом одеянии, напоминающем цвета, которые носил Сзарел, но вместо странных слов и пентаграмм на его нагруднике был изображён готовый к прыжку лев, вышитый серебром, рычащий на небосвод, заполненный жёлтыми звёздами.

Растолкав спорящих девчонок на своём пути, Сильви устремилась к сидевшему на кровати Рустаму, и тот подивился её виду. Облачённая в застёгнутый до шеи мешковатый комбинезон, украшенный оранжевыми символами на воротнике, с каской на поясе, она собрала копну волос в пучок, удерживаемый простой бечёвкой. Порезы и синяки на лице заживали, а бледная, отмытая кожа приобрела румянец. Но самым значительным изменением стали глаза: немного уставшие, в них появилась целеустремлённость, которая сожрала привычный страх и обречённость.

— Рустам! — она обняла его, и сквозь комбинезон он почувствовал часто-часто бьющееся сердце. — Я так волновалась, что с тобой могли… что тебя могли…

— Всё в порядке. Я ещё многое могу сделать, — успокоил он её, удивлённый проявленным волнением. Вместе безопаснее, без сомнений, но он не сделал ничего, чтобы заслужить такую заботу.

— Твоя щека! И… кто это с тобой?

— Гриша, — представился мальчик, протянув тонкую руку.

— Тебя тоже морили голодом?! Почему ты так медленно говоришь?

Рустам остановил Сильви и рассказал, как познакомился с Гришей, что произошло в медотсеке и как получил свою «заплатку». Его рассказ привлёк внимание остальных, и небольшая группа собралась вокруг, делясь воспоминаниями и пытаясь угадать, где находится родина Гриши.

— Так вот этот таракан меня вздёрнул тремя лапищами, — захлёбываясь от эмоций, рассказывала обритая почти налысо (лишь пшеничного цвета пушок на макушке) девочка, напоминающая бочку на коротких ножках. Но её покрытые шрамами от хлыстов и мозолями пальцы были толще запястий Рустама, и никто не смел высмеивать её внешность. — И говорит мне: «Ты спасена, никто тебе плохого больше не сделает». А потом как вонзит иголку в барабанную перепонку—я аж обделалась! Якобы мне нужно было откачать гной из уха. А он знай себе укоряет меня за неоправданную реакцию, мол, боли же не было. До сих пор хуже слышу этим ухом.

— Это пройдёт, — заверил серокожий Длиннорук. Верхняя часть его комбинезона была обвязана вокруг талии, оставляя торс обнажённым. Внешне он выглядел так, будто кто-то взял Сзарела и уменьшил раза в три. Он даже говорил бесстрастно и размеренно. Рустам никогда не видел его раньше и не был уверен, парень это или девушка. Но голос напоминал мужской. Сильви упомянула, что он был одним из освобождённых. — Зато у тебя теперь не будет рези в голове.

— Откуда знаешь?

— Я в селе помогал ветеринару.

— Коновал значит. — С уважением кивнула девочка.

— Ветеринар. Начинающий, — поправил её парень, вытащив блокнот. — Гриша, а ты помнишь что-нибудь о доме? Ну там, горы, равнины, какие дома были?

— Смотри, что я заработала! — Сильви достала из кармана горстку монет и показала Рустаму. В центре каждой был ровный крест. — Если я правильно поняла, это здешние деньги. Бери половину, нам нужно понять, чего они стоят…

— Сильви, они твои! — попытался отказаться Рустам. — Я ничего не сделал, чтобы забирать твою собственность.

— Ничего, — девчонка фыркнула и шлёпнула его по лбу. — Ты мою жизнь спас!

— Скорее попытался! — Он вернул шлепок, и она покачнулась от неожиданности. Они уставились друг на друга и рассмеялись, чисто, от души, выпуская напряжение и горе прошедших недель, заставляя себя поверить, что выжили. — Серьёзно, это твои деньги, — отсмеявшись, сказал Рустам.

— Мои, твои—какая разница? Нам нужно держаться вместе, Рустам. — сказала Сильви. — Если мы будем вместе, если будем делить заработок, то, даже если один попадёт в беду, может, второй сможет заплатить хозяевам, подкупить, умаслить их для избежания…

— Я не думаю, что у нас ещё есть хозяева. — Рустам покачал головой. — Нас, похоже, освободили хорошие люди.

— Не будь дураком, — настойчиво зашептала Сильви, усаживаясь рядом. — Нет добра, нет зла, есть личный выбор и сильные, которые используют слабых. Вот и всё. Сейчас у наших хозяев приподнятое настроение, они притворяются, играют с нами, потому что их это забавляет. Но скоро это кончится. Остальные слишком беспечны, но я знаю. Меня уже обманывали. Сильные, нелюди, мутанты, все они любят подарить надежду. Тем слаще потом сорвать её, чтобы ты сломался. Мы должны доказать свою полезность. Должны. Иначе… — Она содрогнулась, опасливо глянув на вход.

Рыцарь в чёрном снял шлем, и два длинных усика, растущих из покрытых коричневым хитином бровей, распрямились, коснувшись дверного косяка. Со стороны они выглядели недоразвитыми крыльями, покрытыми иссохшими перьями. Толстые пластины покрывали всю голову, почти пряча тёмные глаза и создавая впечатление второго шлема. Если бы не двигающиеся жвала, Рустам так бы и подумал.

Еще один Инсектон.

Рядом с рыцарем стоял Гоша, перешёптываясь и косясь на болтающихся ребят своим круглым белесым шаром без зрачка—лишь красные сосуды пересекали глаз. Рустаму не понравился этот взгляд. Высокий, покрытый костяными наростами, из-за которых едва мог сгибать руки, Гошины запястья украшали натуральные шипы, способные разрезать плоть; его комбинезон уже покрывали прорехи, сделанные острым панцирем. Парень тоже был из новичков и отличался зловещей репутацией. Говорили, что он пытался бежать, и за это его силком взяли в налёт. После этого Искажённый застращал остальных до беспрекословного подчинения. Новички прозвали его Трупоедом, поскольку, по слухам, он получал особые закуски из морга.

Если Сильви права, этот здоровяк мог быть идеальным инструментом для напоминания ребятам о послушании. Рыцарь наклонился, вложив что-то в руку Гоши, и тот направился к ним с широкой ухмылкой, полной желтоватых клыков. От его белесо-кровавых глаз, глубоко посаженных в черепе, по спине Рустама пробежали мурашки.

Да нет, у тебя просто паранойя… Он заставил себя слезть с кровати, озираясь в поиске любого оружия.

— Я помню дом, — говорил Гриша, удивлённый вниманием. — Такой… вы знаете, не из цельного куска. Из отдельных кирпичиков!

— Значит, его народ умел обрабатывать камень, — сказала крупная девочка. — Не варвары.

— И у них был цемент, — добавила Сильви, пытаясь всучить монеты Рустаму.

— А какого цвета был камень? — спросил Рустам, следя за приближающимся Искажённым.

— Серого. Как его кожа! — Гриша показал на Длиннорука. Тот лишь помахал рукой на смешки, продолжая писать в блокноте. — И у нас был сарай. Деревянный… Я думаю. Я не помню, чтобы я когда-то выходил из дома, пока на нас не напали. — Он понурил голову.

— Это уже немало, — приободрил его Длиннорук, не меняя тона. — Давайте рассуждать логически. Скоты, похитившие нас, физически не могли далеко уйти от этого региона. Вокруг совсем не слабые страны. На востоке расположена Пустошь, на юге Степь...

— Я оттуда! — с гордостью сказала крупная девочка. — Мой папа очень влиятелен. Если бы нас не спасли, его каганат пришёл бы и всех убил!

— Даже нас? — спросил Рустам. Дурашка, она серьёзно думает, что семья бы спасла её. С грустью подумал он. Если бы она действительно была такой важной персоной, как бы её поймали? Скорее всего, её родных уже нет в живых. Но я не хочу это озвучивать. — Кстати, как тебя зовут?

— Вас-то за что? Позолоченная Орда больше не занимается набегами. Цэрэг, — после некоторого колебания представилась девочка, протянув руку. Рука Рустама утонула в её ладони.

Черт, она здоровая! И это все мышцы! Восхитился он, немедленно завидуя её телосложению. Будь он таким же, никто бы не тронул ни семью, ни друзей.

— Не отвлекаемся! — Длиннорук постучал ручкой по блокноту. — Если у Гриши дома действительно был сарай, то с востока он точно быть не мог. Уж жару бы он помнил. Ну мне так говорили на уроках в школе. Якобы там без тепловых костюмов нельзя сунуть нос на улицу, — сказал он остальным ребятам.

— Верно, — поддержал его загорелый кучерявый мальчик, носивший дополнительный комбинезон поверх первого и застигнувший все молнии. — У вас тут холод лютый. До сих пор не привыкну.

— Холод? Знаешь, подержи эту мысль на потом, мне интересно. Что ещё можно спросить для сужения круга поиска…

— Какого цвета был сарай? Трава росла? — щёлкающая речь Гоши прервала его. Он подошёл ближе, облизывая изодранным языком неровную заострённую пластину, растущую над нижней челюстью. Ноздри шумно втянули воздух, заставив двух девочек отступить.

— Чего ты хочешь, Трупоед? — заставил себя спросить Рустам, заслоняя Гришу.

Влажные крупные шары сдвинулись, уставившись на него.

— Чего я хочу, того не получу, — сказал Гоша. — Ну, мелкий? Я задал вопрос. Отвечай!

— Да. Трава была. Я её из окошка видел, когда мама открывала, чтобы пустить ветерок, — застенчиво ответил Гриша.

— Значит, он жил там, где была вода! — вырвалось у Рустама. — Тут вокруг в основном скалы…

— И если мама заботилась о нем, то его семья из цивилизованных! — подала голос Сильви.

— Любой дурак это понимает, — заявил Гоша, плотоядно пялясь на сидящего мальчика. — Нет воды, нет травы. Нет деревьев. Хорошая семейка мягкокожих. Вы самое очевидное упускаете.

— Просвети нас. — Тон Длиннорука не изменился, но Рустам мог поклясться, что в нём появился холодок.

Сильви встала рядом, дрожа всем телом. Она прижалась к нему, и вдруг рукоять отвёртки ткнулась в ладонь. Ах ты умница! Он спрятал отвертку под больничной робой.

— Слепые кретины. Если окно открывали, значит, ветер там не мог навредить такому слабаку, как этот мелкий. В Степи деревья есть, но там частые ураганы, сносящие целые постройки, и только крепчайшей зелени удаётся выжить. Значит, он точно не оттуда, — самодовольно сказал Гоша. — Ну как, сузило это поиск, Серая Морда? Не так я глуп, как выгляжу, верно, дохляк?

— Эй, да ты прав, — сказала Цэрэг. — К северу горы истёрты ветром до гладкой поверхности, а южнее бандиты бы не прошли. Там Гильдия постоянно охотится. Да и наши бы давно подняли тревогу и набрали трофейных черепов на кубки. Но ты моих друзей не оскорбляй. А то я тебе спину сломаю, мутант.

— А ты-то кто, самка? — процедил Гоша, сжав кулак. — Сидите тут, болтаете не о чём, будто вы хоть что-то решаете. Скукота. Давайте сыграем в одну интересную игру, с настоящими ставками, в которой победитель… — Шип на запястье качнулся, нацелившись на Рустама. — …будет править. А проигравшие повиноваться, исполняя любые его желания.

Рустам сжал отвёртку сильнее, приготовившись защищаться.