Подозрение

Расставшись с внезапным развлечением, Драз помахал людям рукой, на ходу накидывая чёрную кожанку и не застёгивая серебристую молнию. Двумя пальцами он вытащил нить из щеки, рана уже зажила, оставив безупречно гладкую кожу. Почему так всегда? Какое-то дикое животное навсегда оставило свой след на произведении искусства, коим он стал, а отметина от парнокопытной незнакомки исчезла. Несправедливо.

— Надеюсь, вы не слишком скучали в моё отсутствие, — пошутил он, причесав волосы расчёской.

— На секунду я заволновалась о тебе.

— Только на секунду? Тогда мне нужно не вылезать с арены, — игриво отозвался он.

Соузан поднялась с подушек, шелестя подолом мехового платья по коврам с фиолетовыми узорами, и обняла его за талию. Для этого пришлось встать на цыпочки; Драз вернул любезность, поцеловал её нежные раскосые глаза и пригладил чёрные саблевидные волосы, выбивавшиеся из-под подбитой мехом шапки. Соузан присягнула ему десять лет назад, приведя шесть сотен бойцов. Он ценил верность, и её отряд увеличился втрое, получив и технику, и редкое оружие. Драз заметил рукоять лазерного пистолета в разрезе платья.

Увы, подарить заместителю её сокровенное желание было невозможно, бёдра Соузан слишком узки. Она не сможет родить ему дитя без риска для жизни. Выскользнув из объятий, Драз поцеловал пальчики следующей просительницы, наслаждаясь многообещающим запахом подсолнуха и глядя в янтарные глаза, ничуть не смутившись вытянутой пасти, полной клыков.

Латке фыркнула, пёс у её сапога зарычал, Феда нахмурился, а Соузан уселась обратно, взяла терминал и принялась читать сообщения, ничуть не смущаясь откровенных заигрываний Давинии. Какая женщина, какая женщина! Как он жалел, что не может провозгласить её своей партнёршей.

Но у каждого правителя обязаны быть наследники. Иначе ради чего всё?

— Что за новости ты принесла мне в клювике, прозорливый орлёнок? — промурлыкал он

— Администраторы встревожены, — шепнула Давиния. — Последнее нападение переполнило чашу их терпения. Веришь или нет, клерки зазывают наёмников. Даже мой… знакомый пытался склонить меня к глупости. Они начали собрание, готовятся послать весть Пайкану, осмеливаются обвинять тебя в некомпетентности и предательстве.

— Такова участь всех ответственных правителей, — притворно вздохнул Драз. — Пытаясь оправдать свои провалы, трусливые и завистливые всегда возводят клевету на тех, кто их спасал, охотно жертвуя бывшими союзниками, лишь бы остаться у власти ещё на один день.

Давиния доказала свою полезность, охотно сотрудничая с его информантами за щедрое вознаграждение и убежище. Благодаря случайно оброненным фразам о планах клерков стражам удавалось задерживать множество террористов после совершённых убийств, избавляя Рабор от необходимости суда.

Несомненно, женщина играла на обе стороны, администраторы не раз избегали тщательно подготовленных засад, но Драз не сердился на эти шалости, принимая их как горькую пилюлю. Сохранение прикрытия стоило принесённых жертв, а выгода от Давинии с лихвой перекрывала мелкие потери. Разве можно упрекать человека за стремление к процветанию?

— Мой лучик света, боюсь, мне придётся попросить тебя удалиться. — Драз поднял руку, позволяя Волкороду сделать элегантный пируэт, слегка задев его веером. — Государственные дела.

— Как пожелаете, господин. — Давиния опустила глаза, полные обещания, и лёгкой походкой покинула балкон.

— Вам понравились сегодняшние соперники, сир? — поклонился стюард, подавая Дразу бокал вина. Голубоглазый, с редкой сединой в русых волосах, он происходил из потомков крепостных, выкупивших свободу своему сыну.

— Сам-то как думаешь? — кисло отозвался правитель, покачивая бокал и наблюдая за кружащимся напитком. — Жемчужиной представления стала посторонняя красавица, найденная не тобой. Я требовал испытания. Ты дал мне лёгкую прогулку.

Невозможно стать сильнее, не рискуя жизнью. Так наставлял Пайкан. В этом узком промежутке между гибелью и триумфом человек обретал не только выживание, но и нечто новое, бесценное.

История убедила Драза в верности этого утверждения. Сколько глупцов погибло от обезвоживания и голода в бункерах после Истребления, ожидая спасения вместо того, чтобы выйти в бушующие бури и попытаться выжить в изменившемся мире? Сколько племён сгинуло в войнах, отвергнув ультиматум о подчинении, вместо того чтобы приспособиться к сохранению своего уклада под властью жестокого правителя и поднять восстание позже? Даже его собственная неестественно долгая жизнь не далась без готовности рискнуть всем ради величайшей награды.

— Моя вина, — стюард не стал спорить. — В следующий раз пригласим бойцов посвирепее.

— Не переживай по пустякам. — Драз взял у него сигару, глубоко затянулся, наслаждаясь, как дым проходит по лёгким, и выдохнул лёгкую серую струйку вверх. — Я ценю твою способность снабжать весь город.

— Надо было прикончить ту мерзавку за вмешательство, — сказал Феда.

— И проявить слабость? — рассмеялась Соузан.

— Слабость? Позволить себя оцарапать, это не слабость? — прошипел Феда.

— Все люди истекают кровью, — ответила Соузан.

— Верно, — согласился Драз, отпив вина. — Феда, правильное решение после ошибки, принять последствия, а не закатывать истерику и убивать всех подряд. Я сам пригласил желающих выйти на бой. Проявив великодушие, я показал, что стою выше мелких склок, и расположил к себе потенциальных союзников. Визги, убийства, неспособность держать слово… Если бы ты балансировал на грани выбора, заслужил бы я твою верность такими выходками?

— Нет, — сказал Феда. — Но Итиль вы наказали.

— Наказал, — согласился Драз, ощутив, как внутри что-то сжалось. — То был другой случай. Она открыто проявила дерзость, а потом пырнула меня кинжалом в пах. Ответа нет, вполне бы хватило. — Он повернулся к старцу в кожаной накидке, плотных шерстяных штанах и тёплой рубашке, державшему чашку супа. Староста отхлебнул похлёбку; деревянная трость, прислонённая к ноге, упала. Драз любезно подал её старику, рядом с которым сам выглядел подростком. — По нраву ли вам наше гостеприимство, уважаемый?

— Слухи о роскоши Рабора оказались правдой. — Голубые глаза уставились на хор певичек, к которым пытался подобраться очередной пьяница. — Наши дочери…

— В полной безопасности. Через час вы вернётесь в свою деревню, одаренные дарами. — Разряд электричества щёлкнул, и с криком неудавшийся насильник покатился вниз. — Соблюдайте спокойствие, и больше хороших вещей последует в вашу сторону.

Дары, обновлённое оборудование для полей и шахт: влагосборники, тракторы, костюмы химзащиты, ножи и прочая утварь. Драз собирался выдать их после бури, но Соузан посоветовала придать раздаче вид благотворительности, чтобы избежать даже намёка на панику. Уединившись с ним в кабинете, заместительница показала графики, обратив внимание на то, что он упустил.

Крестьяне стали работать втрое лучше после того, как Пайкан перевёл их из рабов в крепостные, даровав определённые привилегии. Число беглецов сократилось впятеро, и намного раньше, чем заработала селекционная программа Драза.

Раньше он смотрел на крепостных лишь как на добытчиков провианта и племенных самок, способных распространить его стабильные гены для будущего пополнения армии. Но данные заставили пересмотреть взгляды.

Если крепостные работают лучше, получив послабления, то, став свободными гражданами Рабора с правом на образование и возможностью разбогатеть, они будут трудиться ещё эффективнее. Да, придётся поступиться частью власти, пойти на уступки, но он тут строит страну.

Вольнице вскоре предстоит измениться.

Перекинувшись любезностями со старостой и расспросив о нуждах и чаяниях, Драз, заметив, что веселье на арене стихает, подозвал охрану. Главари банд уводили своих людей, слали дары и клялись в верности будущему хозяину, несомненно, надеясь, что дальность расстояния позволит им отделаться одними обещаниями.

Куй железо пока оно горячо. Драз доброжелательно помахал актёрам и девушкам внизу. Староста спускался без трости, легко и уверенно, вызывая хищную ухмылку на лице губернатора.

Итернианцы ошиблись. В теории и на практике продукты биоинженерии не передавались по наследству, если речь шла об улучшении Нормалов. Но Драз и Пайкан родились Абнормалами, и, похоже, в те далёкие времена заносчивые корпоративные служащие и не подозревали об истинном потенциале своих разработок.

Пайкан выдвинул эту теорию. Пайкан, Пайкан… как же мы дошли до такого? Не стану врать себе: наше сотрудничество могло закончиться только так. Не убив тебя, я не преодолею страх и не стану достойным лидером. Но сердцу больно, оно ноет от того, во что ты превратился. Как сияла твоя слава! Твои планы позволяли использовать всех, извлекая выгоду из самых тяжёлых поражений. Ты заложил основу империи. Я был горд служить в твоей армии и замышлять твою кончину!

А потом ты встретил Безумную Шляпницу. Не понимаю, почему ты изменился. Да, мы не могли надеяться её победить, малейший каприз хатун превратил бы всё созданное нами в пустыню, усеянную костьми. Но это не повод ударяться в декадентство, не доказательство бесполезности наших усилий! Ты хотел наследников!

При всей твоей гениальности ты так и не понял простой вещи: лучшее в людях, их смертность. А самое лучшее, что они смертны внезапно. Мы живы, она мертва! Какая разница, кто сильнее? В природе выживают приспособленнейшие.

— Сколько клерков с нами? — спросил Драз, сбросив маску веселья и сосредоточившись на деле в кругу ближайших офицеров.

— Три сотни доказали делом свою верность, — ответил Феда. — В случае если они станут желтопузами, у нас есть компромат. Для них не осталось иной дороги, кроме как нашей. Буря позаботилась об этом.

— Амбициозные бумагомаратели, без сомнения. — Он постучал пальцами по подбородку. Три сотни… маловато для спокойствия. — Архивы сохранить любой ценой. Ни одна профессия, ни одно знание не должны пропасть.

— Губернатор, сейчас не сто лет назад. В худшем случае закажем инструкторов, — заверила Соузан.

— Согласен.

Он заметил поднявшегося Озтая, всё ещё в костюме шута, вытирающего разбитый нос, и стоявшего рядом Цихана. Оба служили ему в тени, но Озтай был безумен. Даже сейчас его ногти чернели от пролитой крови; он не проводил дня без медленного убийства: замораживал жертву, наслаждался её ужасом, пока органы отказывали один за другим, а пальцы ломали затвердевшую корку кожи. Взрослые, старики, дети… Озтай не делал различий, оправдываясь оттачиванием навыков.

Бешеных псов можно использовать, но как узнать, когда они укусят кормящую руку? Лучше вырвать проблему с корнем заранее.

— Цихан, Озтай, для вас работёнка. Схватите мелкого из группы Латифа и выжмите из него всё: кто они, зачем пришли, на кого работают. — Озтай облизнул губы в предвкушении. Цихан низко склонил голову, поняв намёк.

— Разве мы не решили не мстить? — удивлённо спросила Соузан. Феда и несколько офицеров брезгливо поморщились, отодвинувшись от маньяка.

— Во всём, что я делаю, есть смысл. — Драз начал загибать пальцы. — Слышала ты когда-нибудь о наёмниках Латифа, отказавшихся от выгоды ради верности? Я нет. Хоть раз его сброд проявлял храбрость, как Руда? Они скорее всадят нож в спину своему лидеру, чем рискнут порезом ради раба. Давиния доложила, что они обнаружили жучок и что к ним приходил клерк. Почему же они не предложили нам продать информацию об этой встрече? Разве не хотят обогатиться?

— Я не доверяю Давинии, — подала голос Латке. — Волчица слишком хитра для мутанта, постоянно ускользает от слежки, шляется по рынку и болтает с мясом.

— Она просто пополняет свой зверинец, — сказал Феда.

— Её технические штучки слишком дороги для хозяйки борделя, — упёрлась Латке.

— Игрушки, украденные у Возвратителей. До тех пор, пока они используются в наших интересах, я ничего не имею против, — бросила Соузан.

— Она встречалась с администраторами за твоей спиной! — Латке повысила голос.

— Как и ожидалось. Стоит ли осуждать человека за подработку? Пайкан не здесь, значит, о главном она пока молчит. Армия Возвращения выдала ордер на её арест. Несомненно, она взвешивает варианты, не желая сжигать мосты. Но больше ей это не удастся, — пообещал Драз, заметив негодование Латке, вызванное его мнимым пренебрежением к её опасениям. — Скоро других сторон не останется, кроме нашей. А пока следи за ней лично. Никто другой с этим не справится. Если Давиния нас предаст, принесёшь мне её шкуру для ковра.

— Дай слово, и лживые выскочки мертвы. — Феда вскочил, оружие на руке зажужжало.

— Ты нужен мне рядом. — Предупреждение в голосе Драза остудило пыл подчинённого. — У нас нет доказательств, зачем злить союзников? Пусть ребята устроят последнюю террористическую вылазку. По реакции узнаем правду. Настоящий сброд Латифа не будет плакать о потере лягушонка. Стоимость снаряжения и брони я компенсирую вдвойне. Если Руда разбила мне сердце, я вырву ещё бьющееся сердце из её груди и сожру у неё на глазах. — Кровожадность сверкнула в глазах Драза, но следующие слова звучали воодушевляюще. — Друзья мои! Сегодня мы перевернём страницу истории Вольницы, напишем первое слово в нашей грядущей легенде богатства. Пора Рабору принять единственного господина.