Глава 3: Спокойствие

Приложив посох к стене рядом с пробоиной, Сзарел заложил руки за спину и наблюдал, как Покров Тьмы, крейсер Ониксового Ордена, опустился возле остановившегося вагона, заглушив свои антигравитационные двигатели. Подобно муравьям из трудолюбивой колонии, механики и инженеры ордена облепили внешние стены передвижной базы налётчиков и заполонили отсеки. Всё, что могло пригодиться, немедленно разбиралось и складывалось в контейнеры, отправляясь обратно в крейсер.

Бурчание, полное отборной брани, достигало ушей магистра. Рабочие были недовольны и варварским надругательством над редкими двигателями, и дикарскими методами захвата столь деликатных утерянных технологий. Повреждённая в бою навигаторская панель позади Сзарела выблевала ворох искр в защитную маску техника, и мужчина пнул её, сквернословя от разочарования из-за потери редкого процессора.

Солнце достигло зенита, ярко освещая столь необычные работы. Ещё более необычными были разбитые стоянки местных бандитов, усеивающие скалы. Их пьяные песнопения и улюлюканье сопровождали каждый конвой с припасами, следовавший к Покрову Тьмы. Сброд разражался радостным смехом каждый раз, когда рабочий соскальзывал с корпуса и повисал на спасательном тросе. От скуки негодяи делали ставки и издевательски предлагали свою помощь незадачливым скалолазам.

К их чести, они держали слово, не приближаясь к машинам, хотя несколько выстрелов и вскриков боли прозвучали с их стороны. Снадобье прекратило действие, и зудящая ломка терзала магистра. Звуки больше не были столь ясными; мир потускнел, потеряв краски; нервы пульсировали, онемев. Ощущение потери частички себя отказывалось утихать, и мысли Сзарела возвращались к ампулам, сокрытым внутри его доспеха.

Еще одна не повредит. Не должна. Я могу регенерировать, так какой же тут вред? Кнопка на поясе манила его, умоляя нажать и обещая возврат уникальной чистоты и полноты ощущений. Может быть, эти сволочи прямо сейчас планируют нас зарезать, а я и не слышу? Разве имею я право пренебречь нашей безопасностью? Разве я не заслужил столь незначительное, маленькое удовольствие…

Воля существовала, чтобы торжествовать над желанием, и Сзарел проигнорировал искушение, вытерев выступившую слюну. В зеркальной поверхности тыльной стороны наруча отразилось его лицо—спокойное, за исключением дёргающегося уголка рта. Желание можно подавить, но оно никогда не перестанет характер.

Сзарел свистнул, и со стороны скал вылетел гарпун, вонзившись в толстый корпус вагона рядом с пробоиной. Верёвка соединяла гарпун и верх каньона, нависавшего над машинами. Одинокая фигура в переливающемся маскировочном плаще быстро проскользила вниз, приземлившись рядом с магистром.

Женщина выпрямилась, хрустнув плечом и стянув с головы приобретший тёмный оттенок капюшон, обнажив изуродованное ожогами лицо. Дуло ружья выглядывало из-за её шеи, пахнув дымом. Седина обрамляла редкие пучки волос, росшие между шрамами на голове.

— Жадина. Мы загнали такую шикарную, лакомую гору сокровищ, а ты снимаешь все сливки в одиночку. — Хрипота искажала мурлыкающий довольный голос Итиль. Лидер сборища заложила руки за спину и принялась кружить вокруг магистра, бросая взгляды фиалковых глаз на трудящийся персонал.

— Победителю достаются трофеи, — сказал Сзарел.

Используя телекинез, он подхватил охлаждённую бутыль и два кубка, взятых из запасов грабителей. Пробка покинула парящую бутылку, и струя насыщенного красновато-коричневого напитка полилась в ожидающие кубки. Один полетел к Итиль, второй он осушил единым глотком. Собеседница последовала его примеру и бросила пустой кубок через плечо.

Обычаи обладали собственной ценностью, и бумажный щит был предпочтительней никакого.

— Звучит очень по-нашенски. Из тебя бы получился замечательный налетчик, Сзарел. — Она задела плечом его накидку и пробежала пальцами по бронированной спине. — Латифу прислуживали две тысячи головорезов, плюс-минус сотня. Взятие такой махины силами двухсот человек весьма впечатляет. И это не вся твоя шайка. Я и не знала, что ты прячешь целую армию в своей пирамиде. Скажи, сколько Абнормалов ты привёл с собой?

— Достаточно, чтобы развеять любые мысли об отступлении от сделки, — вымолвил Сзарел.

Двое рыцарей потеряли жизни в битве за арсенал: сариант и сестра-священница, служившие под началом Элоизы. Их тела с почтением завернули в плащи и вынесли втайне от новых союзников. Хотя потери в бою были неизбежны, Сзарел скорбел об утрате ещё одного опытного бойца.

Множество крестоносцев погибло в войне против Избранного Принца, и теперь ряды ордена пестрели набранными рыцарями из исчезнувших орденов и новичками, Благословлёнными не из рода Троллей. Даже сейчас ядро ветеранов проходило боевое слаживание и со скрипом принимало новые традиции в безопасности земель своей страны. Сзарел взял с собой на задание лишь самый минимум ветеранов, полагаясь на способности приёмной родни.

Он нахмурился, испытывая странное ощущение, что за ним наблюдают. Свора на скалах беззастенчиво скалила зубы, глазея на них, но ощущение ленивого, полного презрения взгляда исходило изнутри оживлённого мостика.

— Ты знаешь, как разогреть интерес девушки, дружок, — усмехнулась Итиль. — Двое старпёров ворчали, что ты грабишь нас, упирая на нечестность сделки.

— Устранение угрозы не было для них достаточным стимулом?

— Идиоты, верно? Моя мамка часто говорила мне о необходимости уважать старших, мол, они многое знают… Но кретин, доживший до седин, остаётся всё тем же кретином. Я отправила их на заслуженный отдых, раз моё слово им больше не закон. Хотя с твоей стороны было скотством убивать всех сдавшихся солдат. Мы договаривались о пленниках и молодых. Зачем тебе понадобились остальные?

— Обращайся с другими так, как ты хотел бы, чтобы обращались с тобой, — Сзарел процитировал третью заповедь Планеты.

— Ох-хо! Значит, если бы ты попал в плен, ты бы хотел быть забитым насмерть?

— Разумеется. Я прекрасно знаю и о свежевании, и о заготовленной соли, и об иглах, и о приготовленном топливе для разведения огня… Иногда смерть — это милость. Истязания лишь унижают мучителя.

— Тебе легко говорить. Ты не знаешь, что Латиф делал с местными. — Итиль отвернулась, уставившись наружу, и сплюнула вниз. Сзарел успел заметить огонёк раздражения в её взоре.

Не она.

— Эй! — крикнул инженер, разбиравший пусковую установку под пробоиной. Он стёр плевок со шлема.

— Чёрт, да вы тут как блохи, прячетесь повсюду! — Итиль почесала потную шею. — Не хотела.

— Хочешь сказать, вы никогда не устраивали набегов? — спросил Сзарел. — Не стреляли в спину деревенским, не грабили торговцев?

— Мы никогда не опускались до уровня зверей. — Итиль повернулась к магистру. — Дай угадаю: мы тоже заслуживаем наказания.

— Заслуживаете. Но око за око приводит к слепоте, — сказал Сзарел. — Итиль, Вольнице недолго оставаться беззаконной или свободной. Похитив и отказавшись вернуть наших людей, местные властители привлекли наше внимание. Клятва придёт. — В рукаве доспеха открылся небольшой отсек, и магистр достал ампулу. — И в будущем нам понадобятся верные и законопослушные фактотумы.

— Фак… факто… что? — Итиль усердно глядела на ампулу.

А ощущение презрения не пропадало.

— Доверенные лица, готовые принять новый образ жизни, дабы избежать отставки, — пояснил Сзарел, протянув ампулу, и она схватила ее. — Через капельницу это купит ему ещё месяцев пять. По возвращении я сообщу о твоей верности уговору, и вы сможете прибыть на лечение, хотя мой медик рекомендовал поместить пациента под наше наблюдение…

— Нет, — отрезала Итиль. — Я не для того так долго искала его, чтобы отдать в чужие руки. И не забудь упомянуть своим боссам, что это он предоставил вам наброски внутренностей этой повозки. Он заслужил лучшее исцеление. Лучшее!

— Как пожелаешь. — Сзарел порадовался этой вспышке эмоций. В Итиль присутствовала способность к заботе и любви. Она не была неисправима, лишь испорчена взрослением в дикой среде. — Итиль, есть ещё одно дело. Мне нужно будет проникнуть в логово Драза. Выкупить наших похищенных людей тихо, спокойно и не вызывая лишнего беспокойства.

— Тут я не смогу особо помочь. — Итиль пробарабанила по ожогам на своем лице. — Его награда за позднюю дань. Пайкану было насрать, но Драз воображает себя новым властителем Вольницы, и он оскорбился от его имени. Ну я и выместила своё неудовольствие на его людях. Одно последовало за другим, и теперь при случае он мне кишки выпустит, а потом задушит ими. Засранец настолько же мстителен и злобен, насколько труслив.

— Есть ли тут хоть кто-то, кто не враждует с остальными? — спросил Сзарел.

— Ой, да будь попроще. Тебе повезло, голубок: безопасное возвращение твоей банды в моих интересах. Мои друзья придержат информацию о тебе на недельку-другую и предоставят карту Пустышки. Я посылаю свои платежи Пайкану с ними, так что они знают местность. Валюту для покупки людей тебе придётся выменять у них самому, я понятия не имею, чего стоят ваши крестики.

Он отвернулся от неё. Сферы и её нежного пленника больше не было на мостике; трое техников по пояс влезли в командную панель возле трона, извлекая всё ценное. Все камеры уже давно сняли. Ощущение наблюдения утихло, исчезнув.

Магистр раскинул телекинез по помещению, создав подобие невидимого покрова — тонкого и не создающего препятствий. Каждое движение и даже простой вздох нарушали его целостность, оповещая о местоположении всех присутствующих. Даже невидимка не смог бы укрыться, не выдав себя.

Ничего необычного.

— В чем дело? — спросила Итиль, пряча драгоценную ампулу под мешанину одежды и нательной брони. — Я почувствовала щекотку.

— Мне показалось, будто кто-то шпионил за нами. Глядя на нас таким взглядом…

— Каким?

— Полным отвращения. Будто мы букашки. Должно быть, я старею и воображаю вещи.

— Постарайся не рассыпаться. — Итиль игриво толкнула его локтем. — По крайней мере пока ты не доложишь, насколько мы были полезны.

****

— …ещё я могу стирать, готовить, следить за животными, шить, знаю, как читать и считать, — тараторила Сильви, идя рядом с цокающей женщиной в белоснежном доспехе и рваной, окровавленной робе.

Вскоре после пробуждения в странном месте Сильви услышала, как остальные рабы предлагали свою помощь слугам новых хозяев. Их новые повелители не были такими страшными или жестокими, как предыдущие. Ей выдали несколько питательных белесых батончиков и вкусный куриный бульон, цельный и тёплый комбинезон ярко-зелёного цвета с оранжевыми крестиками, каску и мягкую обувь. Дурацкий удушающий ошейник сняли с шеи, и врач обработал её воспалённые порезы и синяки, пока она жадно ела, глотая серую массу не жуя.

По правде говоря, ей хотелось спрятаться под одеялом и отдохнуть, выспаться всласть. Но девочка заучила, насколько жесток мир. Ничто хорошее не длится долго; рано или поздно те, кто не выкладывается на полную, понесут наказание. Сильви намеревалась обеспечить существование себе и Рустаму и хотела доказать свою полезность любыми способами. Она вызвалась помочь новым хозяевам, и странная женщина с копытами вместо ног сопроводила её обратно в повозку.

Вид проклятой машины, разорившей поселение, в котором жила Сильви, вселил ужас в ее сердце, и она даже споткнулась, с удивлением обнаружив ободряющую латную рукавицу на своем плече. Остаток путешествия обратно уже не было таким страшным, особенно после того, как девочка с мстительным удовольствием заметила пробоины и расплавленные орудия на механическом чудище.

Сдохла тварь. Ты и вся твоя бешеная свора. Гнить теперь будете.

Переходы больше не воспринимались узкими ловушками, никто не швырял её в стороны, оглушающий шум не лупил по ушам и не вызывал непрекращающуюся головную боль. Даже воздух внутри стал прохладнее, не спёртым и без малейшей кислинки.

— Ты очень способная девочка. — Кресто-что-там показала большие пальцы. — Но не нужно так много говорить, а то горло пересохнет.

— О, я могу потерпеть, леди. Сколько угодно. — Сильви закивала, и осознание ударило её как гром. — Если мой голос раздражает вас, я буду молчать. Вы только скажите.

Они шли по коридору, где недавно был бой. Пулевые отверстия покрывали стены, одно место выглядело так, будто кто-то пробил себе путь сквозь перегородку; им пришлось обойти покрытое брезентом тело налётчика. Сильви не удержалась и тайком пнула вялую руку, жалея, что у неё нет возможности попрыгать на нём и услышать треск костей.

Она ненавидела этих нечеловеческих ублюдков.

— Болтай сколько угодно, мне это не мешает. Меня и саму часто не заткнуть. — Женщина потрепала её по голове. — Мы уже пришли. Вот дверь в трюм. Если хочешь, мы потом вечером можем потрещать за ужином, обменяться историями о традициях, может споем пару песен…

— Руда! — рёв заполнил коридор.

С топотом, более громким, чем цоканье копыт Руды, к ним спешила женщина в ярко-алых одеяниях. Выше сопровождающей Сильви на целую голову и шире в плечах, новоприбывшая не носила шлем; её коричневые волосы, подхваченные обручем, достигали плеч, пружиня в такт шагам. Перекрученные шнуры и кабели, идущие из глубин доспеха, полностью скрывали шею, исчезая прямо в нижней челюсти бледной головы.

— Сестра Элоиза…

— Отставить фамильярности, сариант. Командор Сатанини приказал тебе показаться медикам и отдохнуть, — рявкнула бледная женщина.

— Я в порядке, и Сильви нужен был проводник до Командора фон Бюлова…

— Вы уже на месте. — Элоиза открыла дверь и подтолкнула Сильви вперёд. — Карде! Ещё один работник. А ты—со мной. — Она утащила Руду за плечо.

— Волонтёр? Заходи, я покажу, что нужно делать, — позвал приятный, текучий голос изнутри.

Сильви несмело ступила в трюм, немного ошалев от кипящей внутри деятельности. Группы взрослых рабов и новичков рылись в нагромождённых грудах украденных драгоценностей, ставя предметы искусства отдельно от драгоценных металлов. Вместо того чтобы рубить им руки за подобную наглость, как делали прошлые повелители, новые хозяева обменивались редкими шуточками со слугами и даже позволяли им пить из собственных бутылей, периодически направляя работы.

И слева, и справа, и даже под ногами звенели золотые, серебряные и бронзовые монеты. Мраморные статуи давно умерших королей, воткнутые в кучи сокровищ по пояс, сурово глядели на людей. Трещины покрывали некоторых идолов, у нескольких отсутствовали конечности. Помимо них тут было разбросано множество невероятных вещей, от которых у девочки перехватило дух. Музыкальные шкатулки соседствовали со слегка потрёпанными картинами, пояса, украшенные изумрудами, висели на ярко-белых канделябрах, а лежащие на драгоценных тканях бриллианты и рубины сияли в электрическом свете.

И всё это было украдено. Завоёвано силой и оплачено слезами подобных мне. Я всего лишь песчинка, ничто, служащее нынешним грабителям. Напомнила себе Сильви. Ради себя и Рустама она должна проявить себя. Иначе их ждёт хлыст или того хуже.

Фигура в тёмно-чёрном панцире, стоявшая на колене возле огромной каменной плиты, поманила её, и девочка рванулась к нему, немедленно кланяясь. Как и её сопровождающая, он был слишком большим для человека.

— Сильви Брайт, готова исполнить любое ваше приказание, господин!

— Тише, дитя. — Мужчина снял шлем. Мужчина снял шлем. Его тёмная кожа имела слегка пепельный налёт, а волосы были белые, точь-в-точь как у крепостных, которых покупал папа на время фермерских сезонов. — Успокойся. Взгляни. Это мемориальная доска, своеобразная летопись, созданная цивилизацией, датирующей свое существование и исчезновение задолго до основания Старого Мира.

Сильви подчинилась, не совсем поняв, о чём говорит странный человек. На первый взгляд это была обычная, грубо вырезанная плита, но затем свет подсветил её поверхность, и она ахнула. Будто расцветающие букеты цветов, ракушки, каким-то образом вставленные внутрь, украшали камень, создавая кругообразные узоры. Золотая руда, обрамлявшая письмена, подчёркивала каждую букву незнакомого языка, и даже в местах, где время или внешнее воздействие содрало часть высеченного, форма руды помогала угадать очертания буквы. Потускневшие цвета ракушек и золота переливались, смешиваясь в единую прекрасную радугу, а блики света, отражавшиеся от прочих сокровищ, бегали по краям письмен подобно жёлтым звёздочкам.

— Красиво… — Сильви прошептала.

— Правда, — согласился Карде. — Люди, изготовившие эту диковину, жили на серии островов посреди безбрежного океана. Они торговали с соседями на суше, меняя рыбу на железо, и не обладали ни могучей армией, ни сильным флотом. Веришь или нет, но они и многие другие существовали задолго до самой первой кольчуги. А теперь у нас есть шанс полюбоваться их искусством. Язык мне не совсем понятен; вероятно, это их старый диалект, отличающийся от более поздних вариантов. Не беда, вскоре мы расшифруем его и даже вернём моллюсков, если удастся восстановить или извлечь хоть часть их ДНК для клонирования. Ну разве это не увлекательно!

— А зачем их возвращать?

— Потому что они играли свою роль в экосистеме. И если мы хотим однажды оставить потомкам достойный океан, нам нужно воскресить множество исчезнувших форм жизни!

— Что такое океан? — спросила Сильви.

Безупречное лицо Карде улыбнулось. — Это чудо природы, которое Клятва уже возвращает в наш мир. Напомни мне потом, я покажу тебе эту величественную и своенравную синеву на видео. Но сперва мы должны доставить всё, что здесь есть, в крейсер.

— Как же я утащу такую тяжелую штуку! — Нахмурилась Сильви и немедленно поклонилась, ругая себя за глупость. Её выпорют, несомненно выпорют или пнут! — Простите, господин! Я дура, мне не следовало говорить, я придумаю что-нибудь…

— Сильви. — Карде встал, испугав девочку. — Не следует ругать себя, даже если ты ошибочно думаешь, что это правда. А за летопись не переживай. Её я или рабочие отнесём. Твоя задача здесь в другом. Тебе нужно помочь нам рассортировать предметы в зале, ничего не обронив случайно в карманы, чтобы проверяющим было меньше работы потом, Гоша.

Он уставился в сторону, и молодой мутант наклонился и выбросил несколько монет из комбинезона, поднимая небольшую вазу. Часть его кожи, видневшаяся между костяными наростами, покраснела от стыда или от того, что его поймали. Стоящий рядом солдат все равно отвесил ему оплеуху.

— Полно, полно, — пожурил Карде. — Молодёжь не была бы молодёжью, если бы не совершала глупостей.

— Тем больше причин исправлять подобное поведение сразу, бойцовый брат, — отозвался солдат. — На то мы и взрослые.

— Мудрый подход. Просто не забывай, что эти ребята уже получили более чем достаточно ударов на своём веку. — Мастер раскинул руки и хлопнул в ладоши, послав лёгкий ветерок во все стороны. Его плащ колыхнулся, и трудящиеся повернулись к нему. — У нас тут бесплатной работы нет. Ваши усилия будут достойно компенсированы пригодными для использования деньгами. Продолжайте. — Он обратился к Сильви, проигнорировав звон падающих монет и даже пары чаш, сопровождаемый раздражёнными вздохами охранников. — Тебе нужно будет сортировать вещи. Хрупкое—к левой стороне зала, крепкое, вроде ваз и блюд,—к правой.

— А если я не уверена, хрупкий это предмет или твёрдый? — Сильви посмотрела на роскошный ковёр, свисавший со шкафа. Его добавили недавно, и она узнала эту зелёную вышивку.

Мрази. Я надеюсь, вы страдали. Ей хотелось подойти и потрогать ткань, вспомнить хорошие дни, но она не смела. Мир делился на рабов и владельцев; как бы сладко ни вели себя нынешние хозяева, рано или поздно они проявят свою сущность. Все нелюди были чудовищами.

— В таком случае лучше ошибиться в сторону осторожности. — Господин потрепал её по шее.

По крайней мере одни звери убивают других. Хоть какая-то справедливость. Сильви принялась рассматривать вещи, оттаскивая часть и помогая с бережной упаковкой. Это не входило в её обязанности, но девочка старалась научиться всему, что могла, и знание того, как завязывать прочные узлы и бережно складывать шкатулки и тарелки, укрывая их специальной упаковочной бумагой, чтобы они не разбились при транспортировке, не могло повредить.

Её пугала лёгкость, с которой остальные рабы общались с надзирателями. Она хотела закричать, чтобы они перестали провоцировать и играть в жестокую игру хозяев, но этим выдала бы себя. Нужно трудиться, зарабатывая себе и Рустаму завтрашний день. Время от времени она бросала взгляды на Карде, терзаемая любопытством.

— У тебя вопрос. Спрашивай, — сказал тот, не смотря на нее.

Сильви застыла, желая лишь исчезнуть. Дура, я такая дура! Говори, не молчи, иначе побьют!

— Господин… — Карде поднял палец. — Повелитель? — Палец покачался. — Мистер, — осмелилась она, и рука опустилась, а он повернулся к ней. — Вы упомянули возвращение молл… ну этих, как их там, существ! А людей можно так же вернуть?

— Клонирование позволяет воссоздать тело. Иногда с точностью до самого последнего шрама, хотя подобное пока недостижимо для ученых Клятвоберущих. Есть лишь одна страна, способная на это. Но даже они не могут восстановить личность, душу человека, этот загадочный дар Бога. Воскрешенный подобным образом будет совершенно другим человеком, часто даже не обладающим благословением оригинала, — объяснил Карде.

Я так и знала. Мама не вернется. Сильви вытерла пот, украдкой стерев слезу с уголка глаза. — А вас тоже освободили от разбойников? — она спросила, надеясь отвлечь господина.

— Нет, Бюловы служат клятве на протяжении восьми поколений. По традиции третий отпрыск нашего семейства всегда идёт в армию, а второй—в бизнес, чтобы заработать достойное наследство, не прибегая к междоусобицам, так что отец назвал археологию наукой, достойной трусливых жён, и выпер меня в орден в надежде сделать из меня настоящего мужчину. Я ему периодически посылаю фото моих открытий и свои исторические книги, изданные на национальном уровне. Люблю держать старика в небольшом напряжении, — рассмеялся Карде.

О, как бывает. Сильви чуть было не посоветовала ему быть почтительнее с родителями, но благоразумно придержала мнение при себе. Он просто притворяется. Все нелюди способны на жестокость. Если она когда-нибудь увидит папу снова, она тут же извинится за все свои шалости и станет лучшей дочерью в мире.