Сделка

Сопровождаемый Рудой, Рустам проследовал по коридору к лифтам. Чуть позади шли солдаты, и хотя рука рыцаря не покидала его плеча, никто не надевал на него наручники или ошейник, и это успокаивало.

— Мне нужно знать, что ты натворил, — сказала Руда. — Признавайся. Я видела, как Сильви пыталась всучить тебе деньги. Ты вымогал? Угрожал? Приставал к бедняжке, похотливая свинья?

— Ничего подобного, — ответил Рустам, не желая даже огрызаться. Она все равно думает все худшее о нем, так зачем оправдываться?

Он постарался сосредоточиться на том, как она спасла Сильви, пока группа подошла к лифту, украшенному выложенным драгоценными камнями изображением битвы: крестоносец в чёрном сносил блистающим мечом-посохом голову ужасного мутанта, немного похожего на Джейка.

За лидером следовала его охрана, и их длинные руки выдавали в них Троллей. Вооружённые булавами, они врезались клином в ряды врага; крошечная красная стружка создавала иллюзию брызг крови. За спинами виднелось поселение, над которым поднималось жёлтое солнце.

Рустам присвистнул, войдя в лифт, и осмелился коснуться деревянных панелей.

— Ты упоминала слово «Абнормал», — сказал он. — А остальные солдаты говорят «Благословлённый». Ты из Итерны?

Руда фыркнула. — Внимательный. Честность в обмен на честность?

— Согласен.

— Нет, не из Итерны. Даже не из Фронтира. — Она покачала головой. — Наше селение только начало принимать их посланников; меня учил их сельский учитель. Потом кое-что случилось. — Она улыбнулась, нежно и грустно. — Всё обошлось в конце. Итерна… их идея о восстановлении мира прекрасна, но слишком медленна. А людям порядок и защита нужны сейчас. Невмешательство равно преступлению. — Пальцы на его плече напряглись и расслабились. — Клятвоберущие, может, не так умны или идеальны, как соседи, но у нас есть мудрость понимания необходимости скорейших перемен. Ты должен мне секрет.

— Лучше затопчи меня, — устало ответил Рустам. — Потому что я ничего не сделал.

Лифт поднял их на несколько уровней и выпустил в коридор, ведущий в просторный отсек, из которого доносились размеренные переговоры операторов, сидевших за разнообразными терминалами. Вдоль коридора висели флаги и баннеры, часто в куда худшем состоянии, чем державшие их древки. Опалённые, пробитые пулями, разрезанные ткани не трепетали. Среди них висела засаленная шкура зверя с намалёванным символом Латифа.

Трофеи.

В нишах коридора застыли статуи, озарённые жёлтым светом, облачённые в почти точные копии доспехов Сзарела, вплоть до гербовых символов. Высеченные из чёрного мрамора, шесть изваяний: часть держала оружие над головой, пара сжимала отрубленные головы за каменные волосы, один читал книгу. Десятки изречений покрывали пьедесталы. «Меньшее зло всё равно зло». «Не мешай междоусобице неприятеля». «Я — защита». «Выслушай, потом бей». «Не держись за власть. Ты не вечен, но наследие и легенды останутся в памяти». «Бей в пах».

Последнее вызвало у него смешок; Рустам поклонился застывшему лику неизвестного чемпиона. Рука на плече повела его в глубь мостика, пока на губах у женщины играла улыбка.

Они спустились на просторную площадку в глубине зала и остановились перед сидевшим магистром. Рядом стояли неизменный Бутылин и пятеро солдат, нёсших стражу. Наверху капеллан распевал молитву, помощник махал кадилом, распространяя благовония. Сзарел встал, и горностаевая мантия сползла на трон с плеч, покрытых железом.

Руда немедленно склонилась, встав перед Рустамом, словно щит. Губами коснулась перчатки магистра.

— Ваше Превосходительство, любая его вина—моя вина, — заговорила она быстро. — Я готова принять наказание.

— У вас что-то со зрением? — спросил Сзарел. Сегодня глаза блестели, полные жизни, кожа не казалась столь туго натянутой на черепе.

— Прошу прощения? — Опешила Руда.

— Очки. — Он указал на её лицо.

— А, это. — Она сняла их и спрятала в карман. — Обманка для поднятия авторитета. В некоторых культурах дети относятся с большим вниманием к носителям увеличительных стёкол.

— Век живи, век учись. — Сзарел показал на стул у длинного стола. — Рустам, присаживайся. Приятно видеть, что последствия радиационного облучения не загубили тебя.

— Спасибо Ценфусу и медицинскому персоналу. — От Рустама не ускользнуло брошенное вскользь напоминание о долге перед спасителями.

— Если хочешь чего, говори. Как тебе здесь, есть ли жалобы или замечания? — Магистр тоже сел, пригласив и Руду. Та заняла место рядом с Рустамом.

— Сока! — выпалил он, вспомнив наказ Сильви. — И вам стоит есть поданные вам блюда полностью.

Руда под столом сжала его запястье, ставя перед ним кружку. Слуга с поклоном передал ей открытый белый пакет.

— Ты так думаешь? — Сзарел взял стакан в железном подстаканнике, пригубил чай.

— Неуважительно оставлять объедки, обесценивая труд поваров. — Рустам решил не прятать мысли. Будь что будет. Если Серое Лицо не хотел слышать правду, не стоило спрашивать.

— Учту, — сказал Сзарел. — Руда, отпусти парня и пей чай. Я не девственница, от замечаний не расплачусь. Не сиди как на иголках. Рустам, скажу прямо. Нам нужна твоя помощь в очень опасном деле. Мы просматривали видеозаписи и обнаружили твое присутствие при продаже наших граждан представителям Драза. Не переживай, — Магистр сказал застывшему парню. — Никто тебя ни в чем не обвиняет. Ты делал всё, чтобы выжить, и в нужный момент выбрал верно. Нам нужно вернуть наших. И всех, кого сможем.

— Тогда зачем я тут? — спросил Рустам. — Вам следовало бы заставить налетчиков сделать это.

— Ты бы доверился этому сброду? — Сзарел ответил вопросом на вопрос. — Рустам, в каждой сделке много факторов. Возьми выгоду. Мы не можем отдать им вагон, так как эти сволочи используют его для налетов. Жизнь и богатство? С их мерзкой точки зрения ни то ни другое не гарантировано. А у нас один крейсер. Стоит нам допустить подобную мразь в Рабор, и они немедленно предадут нас, лишь бы приняли в местную шайку, — закончил он. — Нет, их надо было убить. Теперь Планета занята их искуплением. А твоё лицо видели, и это сыграет в нашу пользу.

— Даже если вы дадите мне деньги, меня тут же ограбят! рассмеялся Рустам, отпивая сок. Руда долила ему, чуть заметно ободряюще кивнув. — Я понятия не имею, где этот город. Нас просто выгнали и велели ждать, пока та сука с псами торгуется. Слабые там не выживают, а я ничто.

— Не преуменьшай свою ценность, дитя, — Сзарел сказал. — Ради чего мы сражаемся, если не ради того, чтобы гражданские жили в безопасности? Твоё счастье согреет и наши сердца. Если ты согласишься, один ты не пойдешь. Командор Черногор возглавит отряд, возьмёт на себя переговоры …

— Рустам мой подопечный, — внезапно сказала Руда. — До возвращения я не позволю ему рисковать без меня, ваше превосходительство.

— Разумеется. — Магистр кивнул. — Тролли будут слишком заметны, Элоиза и Джейк слишком экзотичны. Остаётесь вы. Решение за Рустамом.

Рука дрогнула. Больше всего хотелось сказать «нет». Он помнил потное тело, затащившее его в туннель, визг расстёгиваемых молний, вонь масла, шуршание сброшенной одежды. Жадные, грязные, покрытые струпьями руки, рвущие на нём одежду, пока он лихорадочно шарил вокруг в поисках хоть чего-то, что могло бы стать оружием. Гулкие удары куском трубы по голове стонущего насильника, хлюпающая кровь, выпавший глаз, куски мозга—всё это въелось в память незаживающим ожогом.

Волосок. Слепая удача. Он был так близок к… Лучше не думать об этом. Это может повториться, только в этот раз ему не повезёт.

Вместе с тем пришло осознание, что он не может сказать нет и остаться собой. Он даже не ненавидел Сзарела за такую подставу. Любой шанс вытащить таких же, каким был он сам—беспомощных, испуганных, сломленных—из этого ада слишком дорог, чтобы его упускать.

Но простофилей он не будет.

— Согласен. — Руда больно сжала его руку. Эта тупая кузачка хотела, чтобы я отказался? Ха! Тогда сочту это бонусом! — о у меня условие. Вы поклянётесь доставить каждого спасённого ребёнка к родным, а если те откажутся или родни не осталось, то обеспечите им безбедную жизнь.

— Я сделаю еще лучше. — Сзарел щёлкнул пальцами. — Мальчик, никогда не доверяй сказанному вслух. Вокруг полно хозяев своего слова. Хотят дают его, хотят забирают обратно. — Оператор подал ему терминал, отделанный черным деревом для придания почтенного вида.

Магистр долго молчал, стуча по клавишам; Рустам нервно пил сок, стараясь не замечать яростных взглядов Руды. Наконец Сзарел пододвинул устройство к нему. На дисплее был длинный текст, отмеченный печатью в конце.

— Ты можешь спросить у любого, кого знаешь и доверяешь, все термины и обозначения в договоре. Как будешь готов, мы распечатаем контракт и скрепим живыми подписями.

— Что помешает вам уничтожить бумагу, когда я стану не нужен? — поинтересовался Рустам.

— Ничего, — Сзарел сказал прямо. — Решать тебе, исходя из того, что ты понял о нас по нашим делам. Вкратце: в обмен на твоё участие Орден берёт опеку над вами до совершеннолетия. Сюда входит оплата приюта, поиск и воссоединение с родными, и сумма, положенная на личный счет каждого, предназначенная для оплаты университета или частного ремесленного училища в пределах Земли Клятвы, — пояснил магистр. — Также мы обязуемся оплатить твоё полное восстановление в случае любых увечий, полученных в ходе задания. Ты не просил об этом, наверное, полагая это самим-собой разумеющимся. Но я не думаю, что есть необходимость убирать этот пункт.

— Мы сможем стать такими как вы? — спросил Рустам.

— Троллями? Нет. Крестоносцами? Возможно. Эта дорога открыта Благословлённым наподобие молодого Децимуса. Но думаю, у его матери свой взгляд на его будущее. Для тебя такой путь закрыт. Мы принимаем в наши ряды только Благословлённых..

— Нанимайся к нам, парень, — подал голос Бутылин. — Оплата вовремя, честный труд, увидишь новые места, а девушки в диких краях такие страстные и легкомысленные…

Громкий хлопок ладони по столу прервал его. Руда вскочила, дрожа от негодования, и впилась взглядом в солдата. Тот отсалютовал ей.

— Ваше превосходительство упустило пункт о возможности пересмотра в пользу Рустама и остальных, после консультации с адвокатом, если наш подопечный сочтёт, что вы воспользовались его положением. И мы Ониксовый Орден, а не просто «Орден», — прошипела она, встав на колено и покраснев от стыда.

— Как невнимательно с моей стороны, почтенная рыцарь-сестра Руда, — отозвался он, добавив пару строк в контракт.

— Я лишь сариант, магистр.

— Ну, это ненадолго. — Сзарел махнул рукой. — Поднимайся, сестра, присоединяйся к нам. Рустам, тебя временно отделят от группы. Тебя ожидает краткий курс обучения пользованию силовой броней и вооружением. Вести его будет твоя наставница. Вам будет полезно сработаться. Для легенды отряду придётся использовать барахло погибшего сброда. Подчеркну: никто не ждёт от тебя строевой службы. В случае чего твоя задача—выжить. Но всем будет спокойнее, если ты сумеешь себя защитить.

Впоследствии Руда ещё несколько раз встревала, просила поправить контракт. Сзарел не порицал подобное поведение и просто правил документ, зачитывая очень длинные условия соглашения Рустаму, разъясняя каждый пункт. Вскоре Рустам был готов согласиться на всё, слишком взволнованный шансом всё потерять и пытавшийся выглядеть храбрецом. Он сам, по своей воле, сунет голову в самое пекло, где ублюдки с радостью сдерут с него шкуру, закуют в цепи или сделают нечто похуже.

После разговора Сзарел внезапно устроил ему экзамен, терпеливо слушая сбивчивый пересказ оговоренных обещаний. Когда Руда села рядом, поставила перед ним стакан холодного сока и посоветовала остановиться, отдышаться и подумать, он почувствовал искреннюю благодарность.

И всё же не покидало ощущение, что Сзарел испытывал скорее сарианта, чем его. И она прошла тест.