Падение

Хруст трансформирующегося тела на секунду заглушил для Руды рев сирен. Кончики её пальцев вытянулись, становясь толще и обретая новые фаланги; шея удлинилась, поддерживая становящуюся квадратной челюсть. Клыки кольнули язык, пока броня расширялась, давая место покрывающейся чешуёй коже. Капитан Михась приказал любой ценой не дать повредить двигатель и она намеревалась это обеспечить.

Неизвестное устройство висело на панели управления рядом с дверью машинного отсека. Не останавливаясь, Руда пробила себе путь сквозь дверь, стряхнув протянувшиеся к ней от мины дуги электричества. Обломки ещё падали, а она уже озирала помещение, отмечая неподвижно лежавшие тела механиков, разбросанные по просторному залу.

Двигатель, генерировавший антигравитационное поле, продолжал работать. Представляя собой двухсотметровый многогранник, наполовину скрытый в глубинах отсека, он располагался слева направо от двери и заканчивался двумя платформами для проверок и техобслуживания. На правой платформе сидел старший механик, свесив голову и прислонившись к шипящему пульту. Дротик в его груди издавал слабый запах химиката. Серия рубящих ударов привела внешние дисплеи и терминалы в негодность, но двигатель продолжал мерно гудеть, окружённый магнитным полем.

В два шага достигнув перил, Руда взглянула внутрь и рванулась назад, спасённая благодаря необычайно чуткому осязанию, заметив спрыгнувшую сверху тень. Ятаган длиннее её руки рассек перила, устремившись к горлу. Предупреждённая словами Рустама, Руда парировала выпад, сразу переключилась на защиту руки с пушкой и отступила, намереваясь набрать дистанцию. Контролирующий разумы паразит, замотанный в тёмное, был быстр. Лезвие ятагана мелькало перед его внимательными глазами, рубя по суставам крестоносца и никогда не увязая в затяжном сопротивлении. Ей пришлось дёрнуть руку с пушкой назад, уворачиваясь от замаха, нацеленного на отсечение пальцев.

Убийца охотился за калечащим или смертельным ударом, не собираясь вступать в классическую схватку. Его фигура испускала тени, дымила ими, создавая неосязаемый кокон вокруг мужчины и скрывая часть движений.

— Осторожнее, — сказал он, не сбавляя темпа. — Персонал временно парализован. Умелые специалисты ценятся на рынке.

Копыто Руды зависло над телом механика позади неё, и тут же её наплечник содрогнулся. Разрез вскрыл его снизу, разодрав кожу, но не достиг подмышечной артерии. Если убийца и был удивлён её прочностью, он не подал виду, отдёрнув ятаган до того, как она успела бы заклинить его между телом и рукой.

Больше везения я тебе не дам. Руда сузила глаза, доверившись ушам, уловившим замедленные удары сердец. С холодной расчётливостью она выстрелила из полусогнутой руки. Снаряд пролетел мимо налётчика, срикошетив сначала об угол обрыва перед двигателем, а затем о магнитное поле. Выстрел прошёл сквозь грудь убийцы, не причинив ему ни малейшего вреда, и ударил Руду в шлем. Несмотря на двойной рикошет, удар откинул её голову назад.

Ятаган немедленно ударил по открывшемуся горжету. Булава парировала смертоносный разрез, отбросив меч вправо, и крестоносец рванулась вперёд, нанося удар по талии. Её колено вошло в туловище неизвестного по колено, не встречая сопротивления. На секунду оба бойца слились воедино, и разум Руды заполонил белый шум. Её мысли вытеснила чуждая воля, непрерывно давившая на сознание и старавшаяся увлечь рыцаря в объятия беспамятства. Коварный шёпот вливался в уши, убеждая отдохнуть; неосязаемые ленты расслабляли мышцы; посторонний интеллект, намного более древний, чем она, отодвигал её собственные мысли в сторону, требуя позволить Шабуну править этим телом.

Глаза Руды остекленели; она неуверенно сделала шаг вперёд, удерживая угасавшие искры собственной воли только благодаря интенсивной подготовке Ордена. Каждый сариант испытывал на собственной шкуре потерю контроля от рук другого Абнормала и учился противостоять этим хитростям или хотя бы, собравшись с силами, предупреждать союзников. Но Шабун намного превосходил всех известных ей обладателей ментального воздействия. Он взламывал психику, заражая её желания устремлениями, направленными на собственную выгоду, превращая жертву в покорного раба. Пока одна часть её «я» сопротивлялась, Шабун подавлял другую, спутывая намерения, и Руда чуть не упустила момент, когда стала воспринимать его благоприятно.

Но у неё был собственный козырь. Руда обратилась к силе внутри, пробудив зверя и позволив незамутнённой животной агрессии прокатиться сквозь неё, дёргая пальцы, щёлкая челюстью и многократно ускоряя сердцебиение, сбрасывая одурманивающее влияние единым напором решимости сломать соперника. Химические и сверхъестественные процессы слились, и Шабун потерял равновесие, охнув и оказавшись за её спиной.

Руда и зверь вихрем развернулись, прочертив кровавую полосу по груди налётчика. Поначалу рыцарь решила, что нанесла удар слишком быстро, чтобы Шабун успел стать неосязаемым, но последующий пинок прошёл сквозь его колено, не встретив сопротивления. Рассказ Рустама о лежавшей в стороне булаве Нея и уклонение источавшего тени тела разгадали эту загадку.

Электричество. Шабун не переносил его.

Лазерные лучи протянулись от двери, проходя сквозь убийцу. Прибыло подкрепление. Руда быстро обошла Шабуна, сделав так, чтобы они не стояли спиной ни к двигателю, ни к дверям. Она вскинула руку с пушкой, сцепив клыки от пореза, вскрывшего наруч. Но Шабун купился.

Она отпустила пушку, сделала выпад булавой, взяла рукоять обеими руками и вогнала потрескивавшие электричеством шипы прямо в грудь противника. Шабун закряхтел, не сумев уйти с линии удара, когда крестоносец разбежалась. Она пронесла его через весь зал и вбила спиной в панель. Не носивший силовой брони мужчина не мог физически сравниться с мощью рыцаря; Шабун открыл рот в беззвучном крике, дёргаясь от ударов электричества, накатывавших с обеих сторон. Его ноги забарабанили по металлу.

Убийца извернулся, вонзив пальцы в рану на наруче Руды и подвергнув её чудовищному напряжению электрошока, взрывавшего вены. Она отказалась отступать, продолжая крушить кости его груди, даже когда Шабун поднял ятаган, нацелив дрожащее лезвие на её шею. Органы Руды бешено бились, струйка крови из носа потекла по губе, взгляд окрасился красным, но с невероятным упорством она не выпускала Шабуна из смертоносного капкана.

Обмякшая рука выпустила ятаган, пальцы покинули рану, прекратив пытку. Булава с хрустом пронзила уже мёртвое тело. Шабуна прикончили пехотинцы Ордена: их лазерные лучи превратили лицо противника, не способного ни увернуться, ни стать неосязаемым, в обожжённую чёрно-серую массу, сочившуюся кровью.

Руда выдернула оружие, борясь с желанием упасть на колени. Всё ещё было много незаконченных дел.

— Вытащите дротики… — непослушным языком приказала она солдатам, указав на бессознательных людей. — Им ввели парализующий яд…

— Всему персоналу приготовиться к столкновению! — раздался бесстрастный голос офицера с мостика.

С щелчками в стенах открылись углубления, выпуская упряжи, предназначенные, чтобы сохранить жизни в случае проникновения ударных волн, вызывавших чудовищную тряску, в глубь палубы крейсера. Руда разрывалась между желанием броситься к детям и необходимостью помочь уязвимым союзникам здесь. Когда до неё донёсся стон гнувшихся перегородок, она подхватила нескольких техников и начала закреплять их в сиденьях, молясь Планете о сохранности дорогих ей людей.

Затем всё перевернулось.

****

Бутоны красного, белого пламени и фиолетовые разряды сливались воедино на корпусе «Покрова Тьмы». Пробивший защитный барьер обстрел превратил несколько крупнокалиберных орудий в обломки; плазменные лучи расплавили их. Жар вызвал детонацию боеприпасов внутри, и секция крейсера вздулась, выгибаясь наружу. Взрывы, сравнимые с детонацией малых ядерных зарядов, непрерывно испытывали Клятвоберущих на прочность.

Схожая ситуация происходила и на сокращавшем дистанцию транспорте преследователей. Сотни ярких точек зажигались на могучем щите Древнего Мира, пробивая себе путь внутрь и изливаясь разрушением на батареи, плевавшиеся снарядами. Украшения по краям бегемота налётчиков отвалились, почерневший череп, венчавший высокий шпиль, с грохотом опрокинулся, давя артиллерийские установки.

Два чуда техники, предназначенные для завоевания превосходства на дистанциях в тысячи километров, сошлись в рукопашную, потроша пластины брони и покрывая горную дорогу огненными извержениями. Выброшенное в атмосферу тепло собрало в небе тёмные тучи, явление чрезвычайно редкое даже на границе Земли Клятвы. На сражающихся титанов пролился дождь, испарявшийся, не доходя до пересекавшихся щитов.

Прямо в сердце этого ада Сзарел вёл свой бой. Он дышал через кислородную трубку, тянувшуюся из горжета к уголку рта. Магистр надевал шлем не из тщеславия: шум с мостика, данные сенсоров и автоматические системы захвата цели стали бы помехой его многократно усиленным чувствам. Нравилось ему это или нет, этот поединок ему предстояло вести в одиночку, положившись на способность своей родни выиграть без его участия.

Телекинетический щит висел вокруг него коконом. Он не был совершенен, и секундное замешательство ранее вызвало ожог до самой кости на лбу. Регенерация уже затягивала рану, но Сзарел не мог позволить себе тратить слишком много ресурсов на самоисцеление. Каждый выученный урок, каждый опыт, добытый победой над противником, сейчас подвергался испытанию. Смерть окружала его со всех сторон. Под парящими ногами текли расплавленные реки, подсвечивая его оранжевым, а в дыму впереди таилась большая опасность.

Глыба сломанного металла прорвала завесу, летя в его сторону. На обломке появились отпечатки пальцев, и невидимая рука сжала многометровую громадину в сферу размером с ладонь. Меньше чем через вздох Пайкан уже был над Сзарелом и обрушил на него град ударов, стремясь опустить магистра на корпус.

Но телекинез работал по иным законам физики. Приложенное к нему давление не смещало пользователя в сторону, противоположную удару, как случилось бы с предметом, обладающим массой. Воля Сзарела создавала этот барьер — его можно было пробить, но не прогнуть, если он сам того не желал. Импульс атак Пайкана равномерно распределился по поверхности защиты, не достигнув магистра, а тот создал петлю вокруг шеи тирана и резко опрокинул его в кипящую реку.

Расплавленный металл залил глазницу Пайкана, и его лицо исчезло в глубине. Сквозь постоянно накладывавшиеся на тирана невидимые оболочки Сзарел почувствовал, что тот ухватил удушающую петлю на шее, угрожая разорвать её, и нашёл точку опоры. Ударной волной магистр сбил Пайкана с ног, опрокинув на спину.

Яркая вспышка рядом вынудила Сзарела прекратить попытки утопить противника. Преследователи полностью вошли в зону щита, обрушив на ослабленную секцию брони обстрел твердотельными снарядами и энергетическими лучами. Телекинез обвился вокруг торса магистра, унося его прочь из зоны поражения, как только его прежний барьер лопнул и осколки прочертили по скулам. В раздражении он смёл ряд лазерных турелей с борта нависавшего бегемота, прекратив поток синих лучей, пробовавших его защиту.

Пайкан вынырнул, смеясь и утирая сталь с лица. Взрыв отбросил его к краю пирамиды. Сзарел не успел атаковать тирана, когда транспорт преследователей врезался в «Покров Тьмы», добавив к грохоту трение наземного корабля о камни. Гигантская боевая машина вдавила «Покров Тьмы» в склон горы, заставляя крейсер пропахивать себе путь.

Со всех сторон вокруг Сзарела раздались шлепки. Пайкан настиг его, двигаясь слишком быстро даже для него, и выпадом руки нарушил барьер магистра, помяв нагрудник.

— Вечеринка становится всё веселее…

— Ты сказал достаточно, — прервал Сзарел.

Удары по коленным чашечкам сзади опустили Пайкана на колени. Удар по затылку бросил его на корпус. Сзарел создал телекинетическое копьё, восстанавливая щит вокруг себя и ощущая резкий запах озона и гари, жегший носоглотку. В отличие от противника, он не мог выживать в перегретой среде. Его физические данные как Благословенного не шли ни в какое сравнение с потенциалом Пайкана, и Сзарел сделал очередную инъекцию зелья, не заботясь о побочных эффектах. Он уже ввёл в себя намного больше нормы, гарантируя необходимость долгих медитаций, чтобы разорвать цепи привыкания к препарату.

Каждый цвет мира стал для него намного ярче. Сзарелу чудилось, что он видит отдельные частицы лазерных лучей, но ясной частью сознания он понимал, что это лишь тепловой след. Вместо боли в носоглотке он испытывал чудесное медленное сгорание тканей, доставлявшее изысканное ощущение, не сравнимое ни со сладким привкусом вина, дающим бодрящее головокружение, ни с сочными кусками мяса, скользящими в глотку.

Прошлое, настоящее и будущее смешивались в восприятии магистра. Сзарел наконец достиг той же чистоты реакции, что и Пайкан. Брошенное копьё прорезало бок откатившегося в сторону тирана, но не пробило корпус. В этот раз память об обоих сыновьях и о жене помогла магистру сохранить контроль. Пайкан вскочил; его рот двигался, но слов не было. Невероятная перестрелка между транспортами испарила всю атмосферу.

Невидимый канал протянулся вверх над полем боя, доставляя Сзарелу воздух с каплями дождя взамен сгоревшей трубки. Он последовал за Пайканом, гоня тирана к транспорту, вгрызавшемуся в борт пирамиды. Иглы, циркулярные диски, давление, достаточное, чтобы сокрушить целые здания, Сзарел продолжал лепить телекинезом орудия убийства, царапая противника.

«Покров Тьмы» вспыхнул, и ореол жёлтого света протянулся от поверхностей, не тронутых взрывами. Капитан Михась включил антигравитационный двигатель на полную мощность, намереваясь отодвинуть напиравший на крейсер бегемот, чтобы избежать столкновения со склоном горы, нависавшим над уходившей вправо дорогой.

Пламя вырвалось из сопел транспорта Пайкана, и подобно магистру и повелителю, машины тоже достигли апогея своего противостояния.

****

— Сбавь назад! — заревел Драз на штурмана.

— Пайкан приказал не сбавлять напор…

— Двигатель перегревается! — Соузан поддержала Драза, указав на показания приборов.

— Дорога плавится, — донесли динамики судорожное сглатывание Феды.

У Драза начался нервный тик. На мостике царила суматоха: половина персонала смотрела на него, ожидая, что он пойдёт наперекор указаниям повелителя, а вторая половина слепо доверяла слову Пайкана, устроившего дуэль в центре бомбардировки. Перегородки «Неустрашимого» подвергались чудовищным перегрузкам, наружная броня плавилась, они потеряли часть батарей и не могли применять протонный излучатель с такой близкой дистанции.

Феда, присоединившийся к ним после процедуры, навечно замуровавший его в доспех, отвернулся от наружных камер и сделал шаг к капитанской панели. Этого хватило, чтобы привести Драза в действие. Они отступят и испепелят проклятых крестоносцев с максимальной дистанции.

— Назад. — Он оттолкнул штурмана и дотянулся до переключателей.

Тяга отключилась.

****

Пайкан обернулся, заметив изменение в вибрации под ногами. Его транспорт отступал. Тиран открыл рот, но не смог прокричать предупреждение. Сзарел обрушил на него смесь давления и обломков, разорвав нагрудник противника. Толчок сбросил Пайкана с пирамиды, сначала врезав его в другую махину, а затем отправив вниз.

«Покров Тьмы» двинулся вправо, толкая соперника к обрыву. На пределе возможности двигателя, встречая лишь часть прежнего сопротивления, крейсер сбросил налётчиков вниз и сам потерял равновесие, накренившись на превратившемся в стекло утёсе и рухнув в пропасть.

Сзарелу ничего не оставалось, кроме как подняться над падающим крейсером, глядя, как две горы металла несутся к земле, продолжая огрызаться выстрелами. Он направил свой телекинез, сумев лишь немного замедлить «Покров Тьмы», и надеялся, что команда успеет подготовиться к поистине титанической встряске.

Внизу, на дороге, Пайкан выбрался из лужи застывавшего шлака как раз вовремя, чтобы увидеть, как его собственный транспорт врезался в него. Неровная поверхность земли пошла трещинами. Целые холмы, опутанные подземными растениями и осколками зданий Старого Мира, поднимались, разрывая песок и камень. Дрожь, пробежавшая по местности, напоминала землетрясение. Транспорт противника упал на шпиль, вогнав его на многие метры в землю и крепко застряв. Турели начали раскрываться на брюхе механического монстра, когда на него приземлился крейсер.

Пыль взметнулась ввысь, достигнув спускавшегося Сзарела. Воздух ринулся обратно, заполняя исчезнувший вакуум, и окрестности наполнил скрежет гнувшихся деталей. Крейсер Клятвоберущих, гордость любой армии, скатился с транспорта налётчиков и дымящейся грудой рухнул рядом. Вызванное падением землетрясение утихало, и Сзарел приземлился на большой обрыв.

Он достал рацион, немедленно разжевал и проглотил зелёную массу. Простое движение зубов растянулось для восприятия Сзарела на часы, а заполнившая горло питательная смесь слегка испугала его, хотя он прекрасно понимал, что в реальном времени движения не потеряли скорости.

За первым рационом последовал второй, затем третий — он восполнял использованные запасы. Магистр посмотрел на посох в руке. Собственный доспех покрывали трещины; лишь зеркальные наручи не потемнели. Табард и плащ превратились в пепел, но артефакт Ордена сохранил остроту, призывая воспользоваться им для свержения очередного нечестивого чемпиона.

Внизу линия разорванной земли тянулась от упавших гигантов к горной гряде. Сзарел сделал два вдоха, окружая себя барьером.

Его битва была далека от завершения.