Снова с Друзьями

Рустаму снился огонь. Пламенные языки подкрались к стенам его дома, заполняя всё плотным дымом. Он кричал, предупреждая семью. Из каждого дверного проёма и окна внутрь потоком пёр обжигающий жар, постепенно загоняя мальчика обратно в глубь дома. Куда бы он ни ткнулся, нигде не было ни души, ни пути спасения.

Отчаявшись, он приготовился броситься в разваливающееся окно, когда гигантская фигура пробила себе путь сквозь глиняную стену, наполнив помещение звуком бряцающих цепей. Полные ярости синие глаза нашли оцепеневшего парня, хищный рот искривился в улыбке, между губ сиял ослепляющий оранжевый свет, и раскалённая добела перчатка потянулась к его лицу.

— Лезвия… Тупые… Решите уже… — Гам голосов ворвался в сновидения, разорвав в клочья каждый предмет в поле зрения.

Он остался внутри прохладной обнадёживающей тьмы, совсем не пугающей его. Воздух не пришёл при попытке вздохнуть носом, и Рустам наконец проснулся, увидев над собой знакомый потолок медицинского отсека. Он поднял руку, с удивлением обнаружив на себе зелёную больничную робу вместо порванной одежды. На лице оказалась тугая повязка, закрывающая нос. На костяшках рук виднелись резиновые шины, доходящие до фаланг.

— Не сдёргивай антисептик! — Владелец знакомого голоса ухватил Рустама за запястье. — Я его только наложила. Знаешь, нам нужно перестать встречаться так.

— Сильви! — рассмеялся Рустам, очутившись в объятиях.

Одетая в чистый рабочий комбинезон, с волосами, уложенными под красный берет с пепельной эмблемой льва фон Бюловых, девочка нежно прижала его к груди, затем твёрдо уложила обратно на подушки, когда Рустам охнул от боли в растянутых пальцах. Щёки Сильви округлились за время их недолгого расставания. Она набрала вес, хотя он решил не говорить ей об этом, благоразумно рассудив, что с него хватит тумаков на ближайшие дни. С её лица сошли последние остатки усталости, все царапины зажили, а шрамы стали тонюсенькими белесыми полосками, почти незаметными издали.

— Чистое прокалывание неэффективно! Рано или поздно ты встретишь плотное препятствие. Мой вариант позволяет и колоть, и бурить путь напрямую через материал.

— Да будь твоя воля, ты бы всем такие же сосисочные пальцы, как у тебя, установила! Нет, громоздкость некрасива и привлекает внимание. Лезвия можно незаметно вогнать в сочленения доспехов во время разговора.

— Может, выберите уже?

— Девчонки хуже всех.

— Буду стараться больше не терять сознание, — рассмеялся Рустам, принимая тюбик питательной пасты. Неловко управляясь несгибающимися пальцами, он полил пасту себе в рот, утолив голод, грозивший свернуть гудевший живот в клубок.

— Эх, не узнать мне теперь, как вводить катетер внутривенного питания, — вздохнула Сильви.

— Не надо ставить на мне эксперименты! — воскликнул Рустам, скривившись от боли в горле. — Как долго я был в отключке?

— Меньше часа. — Сильви щёлкнула его по щеке. — Поздравляю. У тебя грипп, переохлаждение коленных мышц, ожог лица и общее истощение организма. Терри… Теодора, медсестра, обучавшая меня наложению повязок, направила официальную жалобу на самый верх. Теперь тебя больше не отделят от нашей группы. — Она наклонилась ближе и зашептала: — По-моему, Теодора и Бутылин крутят роман.

— Счастья им, — сказал растерянный Рустам. — Что со всеми? Как Иешуа? И тот господин, который спас меня?

— Никакой я тебе не господин, — донеслось с соседней койки. — Отдыхаю и наслаждаюсь спектаклем.

— Иешуа сейчас в операционной, — Сильви приложила руку ко рту. — Ценфус старается стабилизировать его состояние. Тебе нельзя волноваться! Лучше понаблюдай за идиотами.

Сильви подкрутила ручку его больничной койки, подняв её часть под углом, чтобы Рустам смог осмотреть отсек, не вставая с подушек. Слева от них находился Инсектон, заложивший руки за голову. Густой слой застывшей пены скрывал место, где жара отняла его ногу, но мужчина не выказывал ни малейшего расстройства и любезно общался с покрытой зелёными татуировками дикаркой, обмениваясь методами сохранения урожая во время бури.

Около сотни раненых находилось в отсеке. Проходившие по рядам пехотинцы Ордена присматривали за неожиданными союзниками из числа налётчиков. Койки Бахрана и Фаррин стояли в углу, неподалёку от входа. Вдвоём они перекидывались в карты с Бутылиным, отвечая на его вопросы.

Солдаты разделили раненых на две группы, образовав кордон вокруг перебежчиков из числа местных. Не считая нескольких тумаков, отвешенных попытавшейся ущипнуть медбрата за задницу бандитке, вокруг царила воодушевлённая атмосфера. Люди спрашивали о знакомых, спасённых из крепости Латифа, просили передать хвалу крестоносцам, рассказывали непосвящённым о Клятвоберущих и не позволяли замкнуться в себе тем, кто потерял друзей или семью.

Бывшие, как надеялся Рустам, разбойники больше интересовались возможностями вступить в новую банду, расспрашивая о зарплате и порядках.

«Идиотами» оказались Децимус, Гоша, Цэрэг и Унни, собравшиеся около потерявшей пальцы девочки. Искажённый крепко держал руку девочки двумя пальцами, проводя замеры её обрубков сперва с помощью сканера, а затем воспользовавшись старомодной линейкой. На нём был отказывающийся рваться костюм помощника механика, раскрытый возле горла. На уровне пояса болтался набитый инструментами рюкзак.

Гоша приветливо осклабился, услышав, как девочка, хихикнув, назвала его воздушным шаром. Растущие из тела Искажённого шипы напирали на материал его одежды, увеличивая её объём вдвое. Децимус записывал в планшет данные, сообщаемые ему Гошей, и объяснял юному пациенту процедуру прививания искусственных конечностей. В целом оба держались представительно.

Унни и Цэрэг орали друг на друга, яростно жестикулируя перед лицом девочки.

— Дрели — лучшая замена пальцев, — заявила Цэрэг, плюхнувсь на колени рядом с кроватью. По её кивку Децимус вывел на экран терминала изображение пяти жужжащих дрелей. Когда они остановились, искусственные пальцы оказались собраны из отдельных сегментов, напоминающих по форме розочки. Передние сегменты были меньшего размера, а последующие постепенно увеличивались в радиусе. На экране появились очертания человеческой руки с разъёмами вместо пальцев и увесистый генератор. — Смотри, маленькая. В выключенном режиме ты сможешь подцеплять ими куски мяса, корзинки, делать рукопожатия и держать ручку. Да даже можно просто… — она сжала руку в кулак, — …врезать кому-то, не рискуя порезать себя или случайно убить. Воплощённая многофункциональность.

— Ради которой понадобится освободить место в ладони. — Унни прильнула к другой стороне девочки. Децимус изменил изображение, вызвав компактные, щёлкающие лезвия, вошедшие в разъёмы на экране. В длину они были сантиметров на пять-десять длиннее предыдущего протеза. — Для работы дрелей понадобится прожорливый генератор. Зачем тратиться на его зарядку? Пальцам-лезвиям не требуется энергия для работы, ими полностью управляет основной протез, плавно сливающийся с твоими нервами и мускулами. Они меньше весят, что предпочтительнее для сохранения ловкости. Вилкой можно орудовать и другой рукой, а острая режущая кромка одинаково хорошо рассекает и колбасу, и человеческие кости.

— Вот веселье с этим спать, — сказала Цэрэг.

— Для них есть ножны, — парировала Унни. — Дрели активируются мысленной командой. Неважно, какой чехол ты наденешь, спать без волнений не получится.

— Не слушай её, эта модель весьма популярна для раздирания плоти…

— В том и проблема!

— Если модель популярна, значит пальцы не калечат пользователей!

— Ошибка выжившего!

— А можно мне никого не калечить и не бить? — спросила девочка.

— В смысле? — Цэрэг и Унни прекратили спорить, уставившись на пациента. — Как это не калечить? Ты глупая, что ли? — спросили они в унисон.

— Вы обе кретинки, — сказал Децимус. — Нормальные люди не одержимы жаждой битвы.

— Девчонки хуже всех, — простонал Гоша. Он пихнул Децимуса локтем в бок.

Тролль убрал изображение лезвий с экрана. Теперь в разъёмы влетали сегменты, все вместе образующие индивидуальные металлические пальцы, издалека способные сойти за человеческие. Гоша поводил рукой над кнопками планшета, наконец ткнул на одну, и искусственные конечности окрасились в красный. Услышав смешки, он запаниковал, начал тыкать на все кнопки подряд и сдался, когда пальцы окрасились в переливающееся радужное сияние, выглядевшее способным расплавить руку.

Гоша показал взрослым девчонкам средний палец, пока Децимус возился с терминалом, изменив окрас изображения на цвет, схожий с кожей девочки. На кончиках искусственных пальцев располагались серебряные капельки, а роль подушечек играла резина.

— Вот то, что мы с Децимусом предлагаем, — сказал Гоша. — Базовые моторчики работают бесшумно, я проверял. Серебристую поверхность мы подготовим к адгезии. Не знаю, почему это важно, но Децимус заверил меня, что девки любят окрашиваться…

— Красить ногти, — поправил Децимус. — Наша гостья из поселения, а они обычно следуют трендам цивилизации.

— Слыхали? Вы необразованные бродяжки, — хохотнул Гоша в лица Цэрэг и Унни. С грохотом, заставившим Бутылина обернуться, кулаки врезались в морду Искажённого, не сумев сдвинуть его назад более чем на сантиметр. Рустам заметил когти ног парня, вонзённые в пол. — Ней сильнее шлёпает, чем вы бьёте.

— Не знала, что у вас с Неем такие близкие отношения, — проворковала Цэрэг, потряхивая костяшками.

— Я… пошла ты на хер! Так вот. Можно накладывать ногти, можно красить саму поверхность. Как подрастёшь, купишь дополнительные сегменты для поддержания одинаковой длины пальцев на обеих руках. Силы базовой модели хватает, чтобы растирать камни в песок, но приспособиться к разнице будет нетрудно, — смущённо сказал Гоша.

— Спасибо! Ваш вариант лучший, — рассмеялась девочка, потянувшись и обняв Искажённого, пока все четверо подростков всполошились, убеждая её быть осторожней и не пораниться о костяные шипы.

— Вы теперь механики? — усмехнулся Рустам.

— Ассистенты, — проворчал Гоша, повернув красные сосуды своего глаза без зрачка в сторону Рустама. — Я спросил у Децимуса, как могу принести пользу, и он записал нас в отдел технического обслуживания.

— В основном нам поручают задачи типа «принеси-подай-отвали-наблюдай-не мешай», — пояснил Децимус.

— Враньё! Мы собираем механизмы, Децимусу доверяют снимать показания, пока я учусь читать, — сказал Гоша. — Я не тупой, мягкокожий. Может, закорючки мне ещё не понятны, но я всегда справляюсь с закручиванием гаек, укладкой проводов, разборкой винтовок и знаю цифры лучше, чем ты когда-либо сможешь.

— Это замечательно. Рад за вас, — искренне сказал Рустам.

Костяная морда осмотрела его, пытаясь найти малейшие признаки насмешки, затем Искажённый расслабился.

— Замечательно, что ты вернулся, Рустам. Механики тут всегда не против подмастерьев. Не обращая внимания на моё бабское нытьё, освоить профессию совсем не сложно…

— Молодой человек, вы сказали, что не умеете читать, — подал голос бледноватый мужчина с койки позади группы. Половину его обваренного торса скрывали повязки.

— Да. — С вызовом обернулся Гоша. — Хочешь смеяться, задохлик?

— Я работаю сельским учителем. Раз уж случай свёл нас вместе, то почему бы нам не исправить этот пробел в вашем образовании? — предложил мужчина, совершенно не обидевшись.

— С удовольствием, сэр… — смутился Искажённый.

Какая муха его укусила? Покачал головой Рустам, слыша смешок Сильви. Похоже, остальные тоже не сидели без дела, пока его не было. Сильви вскоре принесла суп, отвергла его заверения в способности поесть самостоятельно и принялась кормить его с ложки.

— Сильви, мне нужно тайно переговорить с Цэрэг, — шепнул он. — Это очень важно. Можешь позвать её в туалет?

— Тебе прописали постельный режим… — Сильви остановилась, когда Рустам потянулся и взял её за запястье. — Ладно. Только недолго. Я пойду сообщу ей, затем мы найдём тебе костыли.

— Я могу ходить.

— Нет, не можешь, — заявила она.

Рустам выдохнул, сложив руки за головой. Нельзя сказать, что забота Сильви о нём не была приятна, но вокруг находилось гораздо больше заслуживающих или нуждающихся в ней. Он лёг на подушки, собираясь с силами, чтобы доказать свою самостоятельность. Его потянули за рукав, и он повернулся к лицу прильнувшего к кровати Гриши, державшегося за пустой стул для равновесия.

— Привет! Я думал, тебя без сопровождения никуда не пускают.

— Не пускают. Я угадал, когда все достаточно отвлеклись, и улизнул. — Гриша посмотрел вниз. — Извини.

— Не понял?

— Меня спросили, как среагирует Драз на внезапное приближение крейсера. — Он прикусил нижнюю губу. — Мой разум создал картину, как вы выбегаете наружу, дав мне точную цепь событий, необходимых для создания ситуации, в которой Драз испугается достаточно, чтобы оставить вас в покое… Но что-то пошло не так. Я не предвидел, что Иешуа пострадает. Мне никто не говорит, что именно случилось, но я дал неверный прогноз, я назвал неточное время, я…

— Ты успокоишься и перестанешь винить себя. — Рустам сел, удивившись сложности этого простого движения, и с трудом взял Гришу под мышки, усадив его на кровать. — Я понял одну вещь. Идеала не существует. Люди теряются, те, кого мы считаем ублюдками, доказывают обратное, и даже самые странные знакомые проявляют чудеса героизма. Видишь того здоровенного дикобраза около входа? Он мог бы позволить мне умереть, но спас. А я записал всех жителей Вольницы в злодеи. Я считал себя трусом, но, похоже, это оказалось не так. Понимаешь, иногда ужасные вещи просто случаются.

— Я подвёл вас. Если бы я правильно использовал свою силу, взглянул на ситуацию под другим углом или не был так самоуверен…

— Ты не слушаешь меня, — сказал Рустам, положив руку на плечо Гриши. — Твоя способность, насколько я понимаю, делает вердикт о варианте будущего на основе доступной информации. Ты не мог знать о происходящем внутри Рабора. Никто не мог. Не думай о том, что ты мог бы сделать по-другому, главное — данный тобой совет спас людей. Драз делает зло. Его приспешники калечат людей. Ты всегда готов прийти на выручку, невзирая на вред себе. Так поступает герой. Старайся стать лучше, чем был вчера, и не бери на себя последствия действий ублюдков. Жизнь слишком хороша, чтобы отравлять её сожалениями. — Сильви помахала ему рукой, и Рустам кивнул, зашептав на ухо Грише: — Как насчёт ускользнуть ещё раз? Но только не прибегая к твоей силе.