Обратно с Грани Смерти!

Руда расколола лицевой щиток абордажницы опустевшей обоймой автопушки. Противница отшатнулась, выплёвывая сломанные зубы. Фиолетовый свет появился в её глотке, но рыцарь не стала ждать проявления силы. Взмах булавы сломал шею, и Руда переступила через падающий труп, поприветствовав следующего нападавшего прямым пинком, погнувшим нагрудник налётчика и швырнувшим его наружу сквозь зияющую дыру в корпусе.

Ей не удалось воссоединиться с Неем. Сразу после падения крейсера войска Пайкана облепили Покров Тьмы подобно хищным муравьям, прожигая и взрывая себе путь внутрь. Капитан Михась отрядил группу Руды на оборону пробоины, и она подчинилась, сочтя это лучшим способом защитить юных подопечных. Налётчики, также раненые и дезориентированные, воспользовались численным превосходством, чтобы оттеснить небольшую группу крестоносцев, и бой перекинулся в грузовое отделение.

Стены дрожали—частично от рушащихся перегородок и перестрелок в других отсеках, частично от чудовищных перегрузок, волнами путешествовавших по кабелям. Свет мигал, часто оставляя сражающихся в кромешной мгле, нарушаемой лишь вспышками выстрелов да свечением визоров и линз. Кровь обильно лилась на пол, и силы Ордена отступали перед, казалось бы, неисчислимыми полчищами вторжения, закованными в силовую броню.

Нападавшие не сражались как единое целое. Они следовали за разными лидерами, желая больше проявить себя, чем выполнять чёткий план. Каждый использовал индивидуальное вооружение, потеря главарей значила для них меньше; на некоторое время подобный эгоизм играл на руку защитникам, чётко следовавшим инструкциям, прикрывавшим спины союзников и обильно пользовавшимся взрывчаткой. Крестоносцы вгрызались в неровные вражеские ряды, а пехотинцы расширяли бреши, отвлекая внимание Абнормалов прицельными выстрелами.

Это не могло продолжаться. Усталость и раны сказывались на всех. Рыцарь, кажется, принадлежавшая к отряду покойного командора Джейка, вздохнула в последний раз и распалась на части под могучим ударом чемпиона, вооружённого тяжёлым башенным щитом и длинным топором.

— Мы позволили им продвинуться достаточно, — рассвирепела Руда, вбивая очередной магазин в пушку. Её выстрел срикошетил от потрескивающей поверхности щита. — Ни шага больше. Готовы?

— Так точно!

— Действуйте.

Жертвы крестоносцев и пехотинцев не были напрасны. Они продержались достаточно долго, и солдаты успели завести броневики и лёгкие танки. Многие машины перевернулись при крушении, но их турели и главные калибры функционировали. Лазерные лучи вместе со снарядами хлестнули поверх голов обороняющихся, покрыв ряды нападавших взрывами, сметавшими их с ног. Силовая броня давала значительное преимущество перед экзоскелетами пехотинцев ордена, но её высота сыграла против наёмников.

Предводитель абордажной партии устоял, защитившись щитом, и обрушил топор на техника, чинившего подъёмник турели. Лезвие располовинило пехотинца, оттолкнувшего союзника. Обратным замахом он рассёк вену на ноге рыцаря из отряда командора Элоизы. Толчком щита опрокинул крестоносца и занёс топор.

— Даже не мечтай. — Покрыв расстояние в три шага так быстро, что превратилась в блик, Руда врезалась в чемпиона, ударив локтем по щиту. Электричество перекинулось на доспех, но не достигло тела, утихнув в предохранителе и послужив дополнительным питанием для генератора. — Цените силу превыше всего? Будь почтен демонстрацией перед отправкой в чистилище.

Ухватив шипами булавы угол огромного щита, Руда отодвинула его в сторону и трижды выстрелила в грудь противника. Нагрудник выдержал; она нанесла быстрый удар по пальцам, державшим топор, расколов перчатку и повредив гидравлику. Чемпион ошибся, врезав щитом по крестоносцу.

Их рост и масса были слишком разными. Руда возвышалась над оппонентом на полметра, её изменённый силой вес втрое превышал вес налётчика, и она едва заметила ничтожный толчок. Электроразряд не достиг разрезов на броне; обратным замахом она впечатала булаву в шлем чемпиона, сбив его с ног. Он попытался защититься щитом, но копыта сперва растоптали его стопу, а безжалостный выпад вогнал острый шип прямо в линзу, достав до мозга.

Руда разинула пасть, издав клокочущий рёв, привлекая внимание толпы. Повинуясь инстинктам, она наступила на колено автоматчика, сломав его, и выстрелила в трещину на шлеме гренадера. Снаряд пробил голову насквозь, выплеснув мозги на напирающего налётчика, вооружённого копьём. Руда подцепила остриё оружия пушкой, отбросила его вверх и обрушила булаву на открытую шею, проломив горжет.

— Есть ли здесь хоть кто-то, способный бросить мне вызов?! — Слова, вылетавшие из её рта, больше не напоминали человеческую речь.

Она рычала, добавляя стук клыков к каждому слогу. Широко раскрытые глаза в возбуждении искали следующего претендента, доказывая превосходство стаи. Кровь целившегося в неё ракетчика прилила к сердцу, остановив его достаточно долго, чтобы выстрел танка смял ему грудь. Не до конца осознавая, как это случилось, Руда обнаружила себя в гуще абордажников, окружённая яростными криками, выстрелами и оружием рукопашного боя, пригодным для разрушения силовой брони.

Обстрел союзников разорвал всё вокруг. Турели БТРов выбивали воронки в тёмных пластинах, ракеты подбрасывали сломанные тела, а танковые снаряды отрывали конечности. Руда смеялась в центре этого хаоса, убивая и ощущая давление на многострадальную броню. Ударные волны не столько приносили боль, соприкасаясь с ранами, сколько вызывали очередной всплеск адреналина, напоминая, что она жива. Толстая шкура хранила органы в безопасности. Грудная клетка срослась, пропорции костей увеличились, и человек, слившийся со зверем, порождённым её силой, упивалась боем, стремясь сохранить подопечных и доказать превосходство.

Редкие пули и лазерные лучи союзников рикошетили от неё. Руда ожидала остаться в одиночестве, но безрассудный бросок в центр вражеских позиций переломил ход битвы. Присоединившиеся наёмники, пехотинцы и гражданские волонтёры наступали, укрываясь за появлявшимися из пола баррикадами, активированными механиками. Союзники гибли; на её глазах налётчик пробил грудь фермера раскалённым дулом плазменного ружья и тут же погиб от кислотной струи наёмника. Каждая смерть добавляла ярости Руде, помогая игнорировать усталость и раны. Вместе с двумя крестоносцами, поддерживаемые пехотой, они заставили приспешников Пайкана откатиться к бреши.

Позади них поднималось всё больше турелей, паливших с идеальной точностью, минуя союзников и собирая мрачную жатву с нападавших. Крейсер возвращался в боевое состояние, превращаясь в крепость, полную ловушек. Динамики передавали хладнокровные боевые молитвы Делакруа, разжигавшие уверенность в сердцах. Казалось, духи павших героев Ордена вновь вернулись в мир живых и стояли свидетелями тяжелейшей битвы почтенной машины.

Осознание, что у них есть шанс, вдохновило союзников.

— Я жажду вызова! — Сердце Руды билось подобно барабану. Сильным взмахом она снесла голову идиоту, прыгнувшему на неё. Наступив на содрогающееся в конвульсиях тело, выстрелила в спину убегающему автоматчику. — Вы пришли сюда убивать и быть убитыми! Первого вы не получите, но вторым я вас одарю обильно! Ко мне…

Корпус крейсера застонал. Вся пирамида накренилась, турели на секунду перестали стрелять, свет мигнул, и стена выгнулась вперёд. Плотные тяжёлые тучи ворвались внутрь, принося раскалённый воздух снаружи. Металл лопнул, сотни острых обломков обрушились на сражающихся, раня десятки с обеих сторон. Вместо солнца внутрь проникла грозовая мгла, сбивавшая людей с ног своей яростью.

Три огонька пронзили её глубину, и спустя секунду нечто окровавленное, покрытое ошмётками рваной шкуры, ворвалось внутрь крейсера, разодрав шестерых нападавших и двух защитников едва видимым движением когтей. Две головы сидели на торсе; крепкие шеи, шире Руды, украшали сломанные костяные ошейники, выраставшие из шкуры. На левом плече зиял кровоточащий обрубок шеи; у монстра осталась единственная рука, но это нисколько не замедляло гиганта.

— Где он? — Взревел двухглавый пес знакомым голосом. — Где избранный? — Ноги ступили внутрь, давя не успевших увернуться.

— Драз? — удивилась Руда.

Губернатор вонзил когти в потолок, проделав прореху, и сверху донёсся испуганный крик девочки. Сильви! Не раздумывая, как она тут оказалась, Руда бросилась на гиганта, обрушив булаву на колено. Нога отступила—невозможно быстро для такого титана—и оружие отскочило от палубы.

— Хм. Сегодня просто день встречи старых знакомых, — довольно проурчал Драз.

Глаз на правой голове вспыхнул, и ужас затопил Руду. Она снова оказалась маленьким ребёнком, брошенным лицом вниз в ледяное озеро и слушающим насмешливый голос надсмотрщика. Все ощущения прошлого вернулись, принеся с собой беспомощность; она замешкалась, даже не попытавшись увернуться от удара чудовищного кулака.

Столкновение отбросило её сквозь сломанную переборку наружу. Ручная пушка треснула, распавшись на части; рука сломалась. Она приземлилась в двухстах метрах от крейсера, выплёвывая кровь. Встала на нетвёрдые ноги, слыша звон опадающих деталей доспеха, лопнувшего в дюжине мест. Драз выбрался наружу, по пути прикончив свору налётчиков, стрелявших в него. Не озабоченный ранениями, он направился к ней, насвистывая мелодию.

— Никаких последних слов? Проглотила все самоуверенные кличи? Печально, я надеялся на небольшой вызов, — он рассмеялся, увернувшись от неуклюжего замаха.

Простое движение вызвало острейшую боль во всём теле. Сломанные рёбра скребли по лёгким; Руда отдалась ярости внутреннего зверя, лишь бы остаться в сознании. Отупело она заметила приближающуюся со скоростью пули лодыжку — и её подбросило в воздух. Кулак Драза врезался в спину; рыцарь закричала. Мочевой пузырь расслабился, не в силах удерживать влагу, спина треснула, булава выпала, пока она кувырком летела к подножию горы.

Врезавшись в камни, своим весом она пробила путь внутрь и покатилась по неровной пещере, слыша шипение раскалённого песка, падавшего в булькающий источник. Руда остановилась у края воды, опустив руку в тёмную воду. Снаружи доносился тяжёлый грохот приближающихся шагов. Она поняла, что её это не волнует. На голове не было шлема—он слетел от удара вместе с клоком волос и кожи. Кровь пузырилась на губах, она не могла встать. Руки едва повиновались, слегка подёргиваясь; ноги стремительно холодели от потери крови и лопнувших органов.

Я сделала всё что могла. Она смотрела на воду, не видя отражения. Служба подошла к концу. Зверь внутри ворчал, но Руда переставала слышать его рёв, осознавая, что сила умирает вместе с ней. Она не сможет доставить Гришу в безопасность, не поможет Рустаму найти счастье, не сумеет защитить Сильви…

Достаточно. Руда укусила себя за язык, силой воли удерживаясь в мире живых. Кто остался у детей помимо неё? На кого ещё могли рассчитывать союзники? Она уже подвела друзей однажды.

Второй раз этому не бывать.

Подтянувшись из последних сил, она плюхнулась в воду и внезапно увидела лица каждого ребёнка, сгинувшего от мерзостного Свечения, одарившего её силой. Простите. Прошептала она порванными губами. Но на лицах не было гнева или презрения. Они не злились и не требовали её гибели. Руда не знала, галлюцинация это или явь, но души потянулись к ней, поддерживая. Она моргнула, приняв решение. Не проклятая. У неё остались обязанности здесь.

Зверь заревел с новой силой.

Руда присоединилась к нему, сорвав последние барьеры, воздвигнутые ею на пути силы.

****

— Просыпайтесь. — Сильви оттащила оператора от дыры, оставленной когтями. Как, чёрт побери, этот монстр узнал, что мы тут? Парень лет двадцати пяти не отвечал. Струйка крови текла по виску, но он дышал. — Нашёл когда спать!

— Всё в порядке. — Ней уселся в кресло оператора, неловко нажимая клавиши сломанными пальцами. — Децимус, помоги мне, введи пароль…

— Не тот пульт! — закричал Гриша. — Вам нужен пульт управления плазменными излучателями. Артиллерию нужно заряжать…

— Всё в порядке. — Ней выдохнул сквозь зубы. На дисплее чудовище отправило Руду в гору, открыв вход в пещеру. Сильви даже не представляла, что должен чувствовать рыцарь, наблюдая за избиением возлюбленной, но он оставался островком уверенности для детей. — Я узнал голос. Это Драз. Мерзкий ублюдок устойчив к жару, так что рисковать не буду. Мы нашпигуем его тем, что он точно не переварит. Рустам, Цэрэг! Вытащили раненых?

— Так точно, — отозвались ребята, высвободив ноги двух операторов из-под завала.

— Ты… ты прав… — прошептал Гриша.

Сильви отвлеклась от раненого. Вены на голове Гриши вздулись—толстые, пульсирующие верёвки, знаменующие, что он снова начал предвидеть, задавая новые вопросы своей силе. Она понятия не имела, как часто он сегодня пренебрегал советами врача, но при виде носового кровотечения сделала шаг вперёд.

Кабина артиллеристов изменилась. Перебранки Рустама и Цэрэг сменились утренним писком стервятников, стук пальцев по клавиатуре—мычанием кузаков, ждущих завтрак. Завал, раздавивший панели справа, истончился, развернувшись зелёным лугом. Спина Нея потеряла цвета, закружилась и превратилась в деревянный домик—совершенно нетронутый, со знакомой ручкой в виде бронзового цветка, от которой у Сильви потекли слёзы.

Дверь отворилась, и вышла Она. Мама улыбалась, вытирая руки о фартук. При виде дочери дородная женщина ахнула и опустилась на колени.

— Сильви! Где ты была? — спросил нежный голос.

— М-мама? — Сильви остановилась. — Н-но ты умерла. Грабители прибили тебя к усадьбе и подожгли. Я видела это!

— Ну-ну, успокойся. — Мама протянула руку. Белую, не отмеченную обычным загаром. — Плохие люди посетили нашу деревню, но меня вернул обратно Бог.

— Т-ты жива? — Сильви хотела броситься к ней, но ноги не слушались.

— Стану жива, если сделаешь простую вещь. Богу нужна жертва. Тот мужлан, Ней, на самом деле очень мерзкий тип, — сморщилась мама. — Ты сама видела. Подними пистолет. Пристрели его и я вернусь к тебе. — Она улыбнулась любящей улыбкой.

— Я… не могу, — пролепетала Сильви. — Ней друг. Он защищает нас…

— ачем вам иная защита, кроме Божьей? — удивилась мама. — Конечно, ты можешь, мой милый поросёночек. Прицелься в затылок и нажми на курок. Это так просто, и ты будешь вознаграждена воссоединением со мной. Разве это не чудесно?

— Чудес… чудес не бывает. Прости, мама. — Сильви опустила голову. — Нельзя вернуть погибшего.

— Глупая макака! — Сплюнула мама, поднимаясь. В её глазах заиграли красные отблески. — Всё вам предлагаешь на блюдечке, и всё равно вы отвечаете упрямством. Отлично, отправляйся в ад к свиноматке!

Видение исчезло, и Сильви обнаружила себя перед Гришей. Она утёрла слёзы, ругая страх, вызвавший галлюцинацию, и обхватила мальчика. Он вздрогнул от пальцев, просунувших пилюлю в рот.

— Прости, — сказала Сильви. — Но я не позволю твоей голове взорваться, Гриш.

— Я не могу видеть будущее, — сказал он. Набухшие вены опали. — Вообще никакого!

— И не надо. Мы встретим его. Вместе, — пообещала она.

— Проблемы. — Децимус тронул Нея за плечо, указывая на дисплей.

Двуглавый мутант перестал идти к пещере и обернулся к крейсеру. Лава закапала меж зубов центральной головы, а единственный глаз правой безошибочно уставился на них. Быстрыми шагами зверь направился к пробоине, явно намереваясь добраться до них.

— Он идёт за мной, — прошептал Гриша.

— Пусть. — Ней не отрывался от работы, вручную вводя команды на зарядку крупнокалиберных орудий. — Тебя он не получит…

— Эй! — вскрикнул Рустам. — А это что?!

Сильви оторвала взгляд от чудовища и посмотрела на пещеру. Волна выкатилась наружу.

****

Руда расправила руки, опускаясь на дно. Сломанные кости возвращались на место, срастаясь. Их оплетали мощные мышцы, ощутимо двигая конечности. Средние пальцы слились с соседними, превращаясь в толстые когти. Тёмная кожа окончательно уступила лазурной чешуе, плотно покрывавшей растущее тело, создававшее калории наперекор законам природы. Нос Руды вытянулся вперёд, расширяясь и превращаясь в грушевидный отросток. По бокам от него выросли короткие усики.

Челюсть хрустнула, раскрывшись вдвое шире обычного, чтобы вместить клыки, предназначенные больше для полосования, чем для разрывания. Копыта распались, уступая место нечеловеческим пятипалым стопам с мембраной между пальцев. Коснувшись кончиками пальцев камней, Руда подскочила вверх, пробив водную гладь тушей, весившей более пятисот тонн. Она грациозно извернулась в прыжке; река повиновалась её воле, вытекая наружу.

Водяные шарики поднялись над ручейком, превращавшимся в пар от соприкосновения с раскалённой поверхностью. Они застыли в воздухе, и Руда махнула трёхпалой лапой, послав три дюжины капель, летевших на скорости Мах двадцать, в спину стоявшего у крейсера Драза. Мутант зарычал, выгнувшись дугой от маленьких кровавых кратеров, испортивших его шкуру, и обернулся. Глаз правой головы сверкнул.

Та, кто выбралась из пещеры, сбросила жалкие попытки затуманить разум. Ярость—животная и человеческая—слилась в несгибаемую волю, и Руда побежала к Дразу. Теперь он был лишь на метр выше. Грозовые тучи опутали зверя, бурей налетев на рыцаря, но не сумев задержать. Она не видела противника глазами, но водное восприятие передало картину раскрывающейся центральной пасти.

Руда ударила локтем по морде Драза, отводя голову в сторону. Всплеск пламени охватил приближавшихся налётчиков, протянувшись до второго упавшего корабля. Руда пригнулась, уворачиваясь от выпада когтей, и хлестнула ногой по коленям Драза, опрокинув его. Она пробежала на четвереньках под ним и ударила ладонью по спине, отправив огромную тушу вверх.

Теперь это было так легко… Прилив мощи возбуждал, но она знала, что эта атака мало чем навредила работорговцу.

Она прыгнула, оказавшись над Дразом, и могучим пинком отправила его лицом в землю, распоров поясницу. Оттолкнувшись лапой от пространства между двумя наводившимися орудиями крейсера, она устремилась за жертвой, сделав выпад обеими руками в расширяющуюся трещину и поднимающиеся столбы пыли.

Лапа пронзила завесу, схватив её за запястья. Колено больно врезалось в предплечья; Драз дёрнул Руду на себя, вонзив колено в живот. Отпихнув женщину, он обрушил град прямых пинков на лицо и живот, безжалостно раздирая шкуру. Обе головы рассмеялись, но веселье быстро угасло. Вместо того чтобы отступить, Руда вспомнила уроки Черногора и ухватила лодыжку в промежутке между выпадами. Развернувшись, она перекинула Драза через себя, впечатав его прямо в стеклянную песчаную дорогу. Упёршись ногой в хребет мутанта, она обхватила его центральную шею обеими руками.

Драз упёрся в землю одной рукой и обрушил свои головы вместе с Рудой прямо в стекло, добравшись до камня в глубине. Рыча от усилия, он пропахал борозду спиной Руды, больно вонзая костяной браслет в её руку. Она поднялась над ним и дёрнулась в сторону, когда он крутанулся в воронке, ломая землю. Лапа скользнула по лицу, разрезав щёку когтями; огненный плевок опалил плечо, затемнив синие чешуйки и запёкая плоть.

Она вонзила правую руку в подбрюшье Драза, нащупав кишки. Запаниковав, он врезал локтем ей в горло, отбросив назад. Размашистый пинок по колену пошатнул рыцаря, когти прочертили глубокие борозды на груди. Ударом колена он послал её назад, откатив от себя на сотню метров.

— Это твой предел? — Обе головы Драза сплюнули кровавую слюну. Его рука подобрала кольца вытащенных кишок, засовывая их обратно. — Не впечатлен. Ты могла бы быть мне соперницей вчера, но после моего восхождения ты годишься лишь на роль жевательной игрушки.

Руда выпрямилась. Полученные удары не отдавались эхом в теле; плотная шкура не позволила когтям достичь артерий. Она чувствовала себя восхитительно.

— Претендент, — проворчала крестоносец, распахивая пасть. Внутри ярость смешивалась с радостью от встречи с достойным испытанием.

— Я сожру тебя и высру до наступления ночи, — пообещал Драз. Обе собачьи головы оскалились.