Неуверенность

Свифт провёл поредевшую группу через первые врата, перебросившись парой слов с несколькими стражами, после чего они исчезли в городе. Он повел беглецов по темному проходу «скотобойни». Тут всё так же пахло чистящими средствами, машины стояли по сторонам туннеля громоздкими махинами, но им не встретился ни один слуга. Свифт объяснил это приказом Латке выплатить прислуге двойную суточную норму и отправить их по домам на эту ночь.

Руда ожидала заметить внезапную вспышку света со стены коридора, услышать шипение лазера или свист пуль, сопровождаемый топотом сапог, знаменующий начало неизбежной засады. Её пальцы сжали древко секиры, оставляя вмятины. Черногор смело шагал впереди, держа периодически охающего пленника под руку и даже не наставляя на невольного попутчика пистолет.

Похоже, командор оказался прав насчет расположения вражеских сил.

— У меня нутро сводит от необходимости оставить крошку здесь. — Бахран остановился возле побитого багги, полуобняв Фаррин. — Тут вся наша жизнь. — Он отворил дверь и сунулся внутрь, достав мешок. — Вот теперь намного лучше.

— Воспоминаний у вас ещё меньше, чем у больного деменцией, — проворчал Иешуа.

— Главное качество, не количество, — сказала Фаррин. — Ты бы двигал ногами резвее, а то протекаешь как консервная банка, оставляя мокрый след. И без твоего бессмысленного нытья скользко.

— Или эта жидкость капает из другого места? — Усмехнулся Бахран. — В темноте не разглядеть цвета…

— Ты угадал. Это желчь. Не отставай, а то растворишься в лужице, — сказал Иешуа.

— Уверен? Просто не хочется испачкаться…

— Не переживай. Твой смрад ничто не перебьет.

— Прямо сыплет колкостями, — хихикнула Фаррин, подтолкнув локтем Бахрана. — Может, ему следует проявлять такой же талант в бою вместо того, чтобы разыгрывать из себя беспомощную деву?

Руда положила руку на плечо Иешуа, останавливая потасовку. В связи с ранением Черногор поставил его в середину цепочки, отдав охрану тыла Бахрану и Фаррин, и теперь обычно спокойный юнец бесился, считая себя обузой. Руде было знакомо это чувство, и она просительно глянула на Нея, не зная, как поднять настроение другу.

— Эй, Иешуа! Что нужно, чтобы испортить прицел нашему брату? — спросил Ней.

— Один орган. Язык, болтающий под руку, — буркнул Иешуа.

— Неверно. Две конечности. Одна для того, чтобы держать упрямца мертвой хваткой, и одна для использования бензопилы.

— Зараза, — прыснул Иешуа.

— Ней, не будь таким вредным. Отпили ему немного сочувствия, — поддразнила Руда.

— Я ненавижу вас всех, — рассмеялся юноша к общему веселью.

В туннеле отсутствовала охрана. Впереди виднелась небольшая линия света, исходящая из караулки, освещающая нижнюю часть левой гигантской створки. Черногор поднял руку, останавливая отряд, и проследовал с пленником внутрь, вызвав гневные окрики стражей. Свифт обратился к караулу и, к разочарованию Руды, остановил грозившийся начаться бой.

— Тебе точно не нужна перевязка? Укол адреналина? — она обратилась к Иешуа.

— Нет. Отвали, — отрезал он, проверяя пистолет.

— Иешуа, что происходит? — Руда приблизила свой шлем к нему, зашептав. — Ты совершенно на себя не похож. Это из-за ранения? В этом нет ничего постыдного. Я уже потеряла счет тому, сколько раз мою задницу спасали.

— С учетом арены, двадцать восемь раз, — сказал Ней. — Весьма очаровательная задница, кстати. Рад стараться.

— Не в этом дело, — сказал Иешуа. Он оглянулся, проверяя, не подслушивают ли союзники. — Я не хочу подвести Командора Элоизы. Вы же слышали слухи.

— О её состоянии? — спросила Руда. — Так это не секрет.

— Элоиза не может воспитать достойных сариантов, — тихо сказал Ней.

— Чушь, — фыркнула Руда. — Элоиза, Черногор и Джейк только вступили в Орден. Когда кто-то из них мог успеть провалиться?

— До вступления, — сказал Иешуа. — Командор служила майором на севере, тренировала батальон Благословленных. Я тогда был молодым глупцом, путался в простейших вещах, — Иешуа хохотнул, тихо и печально. — Забывал завязать вещмешок на марш-броске, врывался в женские умывальные, перепутав расположение казарм, отлынивал от задач. Эту неуверенность из меня вывели, и я получил назначение в батальон. Там наступила обычная рутина боевого слаживания, предназначенная для создания из нас боевой единицы, способной действовать там, где усилий полиции недостаточно. Вторжение и губительный туман Избранного Принца положили конец этим планам. Большая часть высшего командного состава погибла, половина отряда рекрутов превратилась в волочащихся. Майор выжила. С тех пор пошли пересуды о её трусости, подозрения в отступлении от протокола безопасности. — Он сплюнул.

— Обычные чесания языком теоретиков, не нюхавших пороха, — сказал Ней. — Люди не машины, невозможно добиться идеальности…

— Ты знаешь, что случилось на самом деле, — сказала Руда, убежденная в этом болью и раздражением в голосе своего товарища. — Элоиза не пренебрегала безопасностью.

— Она спасла всех нас, — подтвердил Иешуа. — Вам повезло, та война до вас не докатилась. Туман пришел сплошной волной, двигаясь быстрее автомобиля и закрыв небо. Тяжелые, удушающие тучи цвета застоявшегося гноя заполонили всё, блокируя обзор дальше вытянутых пальцев. Воздух стал мокрым, один вздох вызывал легкое головокружение, мох и ползучие растения прорастали сквозь казармы, а машины покрывались ржавчиной. Следом пришли стоны. Не крики. Солдаты, с которыми ты выпивал вчера, двигались к тебе, раздуваясь и истекая желтой кровью, цепляясь ногами за асфальт. Клянусь, в их глазах был ужас, они ещё жили. Тем не менее их руки наставляли оружие на нас.

Иешуа помолчал, бросив взгляд на разбойников. Один из них собирался вскрыть другой транспорт, пока Бахран не окрикнул его, напомнив о возможном заминировании машины.

— Следи за тылом, если не хочешь быть убитым или захваченным и разорванным на потеху толпе, — сказал мутант. Он повернулся, нависнув над гражданским, державшим мальчика. — У меня уже затылок зудит от тебя. Уродом меня считаешь?

— Вы Ораис? — спросил мальчик, и Бахран вздрогнул, открыв и закрыв рот.

— Ор… орео… что? Кем ты меня назвал?

— Ораис, — подсказала Фаррин. — Белая шлюшка из зверинца мне рассказывала о них. Здоровенные Абнормалы, ходящие на костяшках. Нет, пацан. Он хлюпик по сравнению с ними.

— Вот это похоже на руку хлюпика? — Бахран напряг мускулы, заставив рукав измученного силового доспеха заскрипеть, расширяясь.

— Честно, да, — сказал гражданский, поудобнее усадив малыша. — Ораисы покрыты плотной шерстью, останавливающей мелкокалиберное оружие, но у них нет таких острых игл, и они точно не могут так прицельно испускать их.

— Тогда они не такие крутые, как вы, — заявил мальчик.

— Точно, — согласился Бахран. — Эти Орео мне и в подметки не годятся. Хочешь, кину монетку и проткну её в воздухе? Сердцевина, грань, ты выбирай куда…

— Устраивай цирк после того, как мы выберемся живыми, — крикнул ему Иешуа и продолжил в полголоса: — Никто не пренебрегал безопасностью. Инструкторы немедленно напялили на нас газовые маски. Офицеры координировали отступление, пока младший командный состав раздавал костюмы химической защиты. Но эта дрянь прожигала себе путь через материал, стоило кому-то замешкаться.

— Полагаю, многие были дезориентированы в этом тумане, пока зомби атаковали их, — сказал Ней.

— Зомби. Хорошо, что ты не понимаешь, — сказал Иешуа. — Никому не пожелаю это испытать. В ужасном хаосе зеленого водоворота, гибели товарищей, разлагающейся одежде и разрушении всего, что мы знали, наш отряд потерял направление, оказавшись в окружении. Элоиза нашла нас, прорубив нам путь к выходу. Она вывела сотни солдат к безопасности, заработав себе награду в виде бесчисленных болезней, заживо сожравших её тело. Для нас она спаситель. Остальным нужен был виновный. Они хотели верить в человеческий фактор, который подвел защиту, вместо принятия жестокой реальности беспомощности нашей армии против одного Благословленного.

— Ни один солдат так не думает, — заявила Руда. — Иначе командора не пригласили бы в орден.

— Да? Тогда почему магистр стал поручать командору Элоизе только простые задачи по охране крейсера после гибели Юлии? — спросил Иешуа. — Ней знает. Планета официально принимает всех, но ордена подвержены предрассудкам. Тролли с трудом считают нас за равных. Ты видела мостик. Элоиза потеряла все ниже челюсти. Некоторые считают её проклятой, меньше чем человеком. Каждая потеря дорогого друга, служащего под её командованием, каждая моя неудача служит для сомневающихся доказательством этой лжи. Поэтому для отдачи долга чести за спасение своих товарищей я обязан доказать, насколько превосходным офицером она является.

— Предоставь Элоизе заботиться о себе, — посоветовал Ней. — Какое нам дело до сплетен? Всем понравиться не сможешь. Уверен, в прошлом тоже было полно идиотских предрассудков, не дошедших до наших дней.

— Вся эта шелуха растворилась с годами, — с готовностью поддержала его Руда. — Серьезно, раньше Нормалам не позволяли становиться учителями, ты можешь представить шанс подобного бреда сегодня? Мы служим ради того, что на самом деле важно. — С удивлением она поняла, что показывает на Рустама.

— Зарплата тоже неплохой стимул, — пошутил Иешуа, расправляя плечи. Гримаса боли пробежала по его лицу, не сумев искривить улыбку. — Я немного не о том думал. Споткнулся.

— С возвращением, Иеш. — Руда обняла его. — Мы все иногда теряем путь.

— Не коверкай мое имя, и я не буду называть тебя горной козой.

Значит, вот чем тебя можно дразнить.

Выходные врата вздрогнули, сопровождаемые шипением пара и шумом гидравлики, и начали открываться наружу. Свет в караулке потух, и Черногор вышел в одиночку, похлопывая по опустевшему мешку, в котором были деньги.

— Наши друзья приняли разумное решение. Они посидят в помещении с часок, потом вылезут, рассказав о внезапной засаде, заставшей их врасплох. Латке в самом деле приказала заминировать наши машинки. Я отключил мины и разнес все терминалы в щепки, дабы у них не было искушений передумать, — сказал командор.

— Вы решили не убивать их, сэр? — уточнила Руда.

— В секретности больше нет смысла, зачем множить горе? — Черногор повернулся к выходу.

Буря снаружи все еще наседала на силовой щит, но уже лениво, более не швыряя камни с силой, способной расплющить человека, а всего лишь перекатывая обломки по полю. Тяжелые цепи, удерживающие останки вывешенных преступников, перестали хлестать по стенам, а сила ветра не угрожала сбросить случайного путника с ног.

Принесенный природой мусор заполнил отвратительный ров Рабора, и Руда нащупала пистолет, заметив насекомое длиной около метра, ловко скачущее по деревяшкам в бурлящей токсичной массе и пирующее на трупах зверей и своих сородичей. Своим длинным хоботком оно втыкалось в выступающие части тел, высасывая соки. Синие фасеточные глаза взглянули на группу, и тварь упрыгала подальше.

Черногор поднял руку, выпустив сигнальную ракету. Турели и ракетные установки не наводились на командора, пока он вел людей по краю рва к их машинам. В своей алчности Драз оголил юг своего царства, сконцентрировав силы на борьбе за власть. Свое слово он сдержал, и новые машины ожидали возле их конвоя. Фаррин выбежала вперед, попросив людей задержаться, и вместе с тремя помощниками осмотрела транспорты, снимая взрывчатку. Ключи от их подарков находились в замках зажигания, но входные двери БТР оставались закрытыми. Иешуа и Бахран справились с этим препятствием. Один использовал электронную отмычку, а второй вскрывал замки иглой.

— В итоге ты не бесполезен, сопляк, — сказал Бахран, стараясь не отстать от Иешуа.

— Ответ нет. Мужчины меня не интересуют.

— С чего это ты стал веселым…

Руда оставила их пререкаться, заняв себя присоединением к солдатам в конце группы. Фаррин уже завела моторы их машин, первые пассажиры начали подниматься по спускающимся рампам, и как только остальные грузовики будут вскрыты, они промчатся по мосту, встретятся и поднимутся на борт Покрова Тьмы. Там она отнесет Рустама в лазарет и спрячется в своей кабине, ожидая, пока лазурные чешуйки рассосутся…

Её глаза перебегали от турели к ракетной установке, стараясь заметить малейшее движение. Бандиты рядом не нервничали, уверенные в успешном побеге. Руда почти уверила себя, что у неё сдают нервы, когда её ухо, ставшее круглым диском, уловило звон, отличный от шагов ног по транспорту, трения краев доспехов или работы взломщиков. Затем пришел треск расщепляемого камня.

— В стороны! — Руда бросилась вправо, столкнув наемника на городскую стену Рабора.

Красные капельки падали перед её глазами, пестря невероятно ярким цветом. В их центрах сформировалась сияющая оранжевая точка, становившаяся больше, наливаясь и затмевая красное. Вскоре огонек напоминал рассвет. Всплеск адреналина принес восприятию Руды прежде неиспытанную остроту, замедляя объекты и растягивая восклицание удивленного наемника во времени. Благодаря способностям, предоставленным незаконченной трансформацией, Руда заметила медленное исчезновение капель и поднимавшийся белесый пар.

Жидкость испарилась, снесенная потоком концентрированного жара, попавшего в замешкавшуюся наемницу и стоявшего рядом гражданского. Половина гражданского исчезла, обнажая отвратительный вид его черепа, в котором кипел мозг. Большая часть кожи и мягкие ткани сгорели. Наемница выжила чуть дольше, успев крикнуть перед тем, как доспех на ней поплыл, а человеческое тело исчезло в испепеляющем луче.

Необычный луч ударил в землю, прорезав себе путь на семь метров в глубину сквозь песок и камень, создав бассейн, изнутри которого расплескивалась плещущаяся магма оранжевого цвета. Останки покойного покачнулись, упав в это подобие чудовищной фумаролы.

Руда оттолкнула спасенного человека, испытывая чистую, незамутненную ненависть, пересилившую даже отвращение к своей силе. Её зубы удлинились, хищно щелкнув, приветствуя ослабление оков, сдерживающих тварь внутри. Близость к теплу принесла очередное потоотделение, и Руда отключила систему климатического контроля брони, желая рвать и раздирать.

Гулкий, клокочущий вызов вырвался из груди крестоносца, когда она вскинула голову, обнаружив ублюдка, ответственного за смерть. Головой вниз, Драз распластался на наружной части стены, вонзив пальцы в твердую поверхность. Кровь капала из его многочисленных ран, одежда была изрублена в клочья, металлические рукава, полные следов сажи и зазубрин, защищали его до плеч. Из носа выплывала струйка дыма. Губернатор дотянулся до ближайшей цепи, удерживающей труп в клетке, и поиграл звенящими звеньями.

— Уже уходите? — спросил он голосом, полным ненависти. — А повисеть на дорожку?