Губернатор

Утром и днём на улицах Рабора народу было меньше, чем вечером, и, не считая слонявшихся налётчиков, даже обычные торговцы в это время отдыхали. Но со стороны арены, выпуклого здания из жёлтого кирпича, отмеченного знаком знакомой огненной пасти, доносился рёв толпы. Построенная в форме вытянутого овала, с фиолетовой тканью, натянутой над крышей, арена служила местом для дуэлей, охоты и разрешения споров между членами банд, избавляя предводителей от необходимости мстить.

Спросив, где найти стюарда, Черногор повёл группу не в главный зал для дуэлей, а в северную часть арены. Здесь, вокруг широкой площадки, покрытой песком и отделённой от зрителей рвом с острыми кольями, поднимались два яруса для зрителей, а над ними балконы для самых влиятельных бандитов.

С лёгким удивлением Руда увидела на одном из балконов Давинию, сидевшую в круге хорошо одетых налётчиков, среди которых была и Латке. Волкород хлопала в ладоши, радостно подбадривая бойца на арене. Затем её янтарные глаза мигнули, безошибочно выделив Руду из сотен зрителей, и она послала воздушный поцелуй. Крестоносец показала в ответ средний палец.

На нижних ярусах сидели налётчики вперемешку с горожанами и стражниками. Молоденькие девушки-Нормалы отчаянно пытались привлечь внимание бандитов, не делая различий между человекообразными и изменёнными Абнормалами, рассчитывая на несколько сладких часов вместе. О женитьбе или любви речи не шло; женщины жаждали забеременеть. Руда не осуждала такое поведение. Для многих здесь ребёнок-мутант или, в случае невероятной удачи, отпрыск, благословлённый силой, был единственным способом избежать непосильного труда на фабриках..

Усевшись за столик у самого края арены, рядом с пышущим жаром мангалом, где жарили ящериц, Руда услышала рык и повернула голову.

Красные лужицы и бледный ихор покрывали золотистый песок. Истекающее кровью семиметровое существо надвигалось на обнажённого по пояс человека, опоясанного ремнём с бляшкой, разрисованной под пылающую пасть.

Тварь сотрясала арену тяжёлой поступью плоских лап, передвигаясь на двух ногах и волоча перебитый хвост, оканчивающийся округлым шипастым шаром. Четыре руки, выгибавшиеся над торсом, росли из мощных плеч; каждая из уцелевших конечностей заканчивалась острой органической пилой, росшей от локтя. Последняя рука валялась позади, дёргаясь в судорогах. На грудине, покрытой хитином, шевелились мелкие хватательные отростки, а девять красных скоплений фасеточных глаз неотрывно следили за жертвой.

Белобрысый, коротко стриженный боец встретил чудовище без оружия, широко расставив руки. В согнутой позе, ростом около четырёх метров, он казался громадой: плечи шире головы, пальцы скорее напоминали поршни, нежели человеческие конечности. Редкие шрамы, не больше шести-семи, покрывали слегка загорелую светлую кожу.

Стойка незнакомца не имела практического смысла, оставляя его открытым для удара под мышку и рубящих сверху. Руда замерла, переглянувшись с Неем. Этот человек… Тот самый, чью статую они видели снаружи Рабора.

Пасть твари раскрылась, исторгнув пронзительный вихрь, сконцентрированный на противнике. Звуковая волна пробежала по песку, выдавив в нём борозду; Драз содрогнулся, прикрыв глаза. Пилы тут же ударили с трёх сторон.

Драз контратаковал, врезав кулак в едва видную шею чудища. Хруста костей Руда не услышала, но удар вошёл глубоко, голова существа склонилась набок. Недостаточно. В последнюю секунду монстр отклонился назад, используя свою массу, чтобы погасить удар.

С хлыстовым звуком мелкие отростки на хитиновой груди раскрылись, пытаясь захватить руку Драза острыми крючьями. Тот дёрнул кулак назад, уходя от захвата, и второй рукой нанёс сокрушительный апперкот в обнажившееся сочленение на торсе зверя, погрузив кисть в плоть по запястье.

Сопровождаемый хрустом разрываемых тканей и треском хитина апперкот прошёл сквозь повреждённую шею и вышел наружу, окатив арену фонтаном белой жидкости; умирающий зверь рухнул, дёргая конечностями. Совершив пируэт, выглядевший нелепо при исполнении телом будто слепленым из затвердевших кусков мышц, Драз ускользнул от потока ихора и победно вскинул руки, приветствуя толпу, открыв свои глубокие голубые глаза.

— Не надоело деньги терять, а, Гесс? — спросил он командным, полным искренней радости голосом, насмешливо глядя на расстроенного налётчика, отсчитывавшего монеты. — Ни единого шрама. Нетронутый! — Он хлопнул себя по груди, оставив мокрый след. — Необоримый! Непревзойдённый! Неутомимый!

— Драз! Драз! Защитник Вольницы! — разбушевалась толпа. — Вечный! Вечный!

Существо не совершило ошибки. Его план был разумным и наверняка срабатывал раньше. Но всему есть свой стиль. Драз полагался на голую силу и скорость, выглядя со стороны просто мускулистым болваном. Технически он им и был. Однако правильное сочетание скорости и мощи выдавало намёк на истинное мастерство жестокого правителя.

Руда ударила локтем назад, отшвырнув пьяницу, который пытался забраться Рустаму на плечи. К ним подошёл слуга… вернее, слуги. Сиамские близнецы, сросшиеся от природы, поставили на стол глиняные стаканы.

— До начала осталось минуты три. Будете делать ставки? — деловито осведомилась левая голова.

— На что тут ставят? Выживет ли наш гостеприимный хозяин или нет? — спросил Ней.

Сиамские близнецы расхохотались, вытирая блевотину со стола.

— Шутник, — сказала правая голова. — На шрамы, конечно! Его Высочество вчера…

— Сегодня… — перебила левая голова.

— …в полночь получил первый шрам за тридцать лет! — закончил правый, довольно улыбаясь. — Везунчик, поставивший на это, озолотился. Ещё у нас есть ставки на время боя, на способ убийства…

— Убери эту мочу, — потребовала Руда, отодвигая воду. — Принеси нормального пиваа.

— Могу налить настоящей мочи, если ты к ней привычней. — Ощетинился левый близнец. — У нас тут источник! Моя водичка чиста, безопасна и…

— Ты слышал леди. — Спокойный голос, донёсшийся сквозь рёв толпы, заставил близнецов потупить взгляд и удалиться.

Иешуа подвинулся, освобождая место закованному в силовую броню человеку, который до этого сидел на балконе среди сторонников Драза. Непроницаемый щиток скрывал лицо, на синем наплечнике ярко пылала эмблема, нарисованное пламя, трёхствольное орудие венчало правую руку. Руда не заметила механизма для вращения стволов или подачи патронов и решила, что это лазер.

— Не леди, — холодно бросила Руда, мысленно поблагодарив Нея, забравшего её стакан.

— Шлюху, — сказал мужчина. Сиамские близнецы хохотнули.

Она оскалилась, предлагая ожидаемую реакцию. Её роль: простая, своенравная солдатка с уязвлённым самолюбием. Серый щиток повернулся к ней, пальцы свободной руки сжались с лёгким жужжанием гидравлики, из-под наруча выскочили потрескивающие лезвия. Руда начала подниматься.

— Спокойно. — Черногор ударил её в грудь, усаживая на место. — Приветствую. Меня зовут Брент. Полагаю, вы спустились к нам не случайно.

— Твою беседу с Латке вчера грубо прервали. — Щиток разошёлся на четыре части и исчез в шлеме. Мужчина, ещё не оправившийся от недавнего обветривания, взял бутылки с пивом и разлил по стаканам. — Надо прояснить недопонимания. Я Феда. Латиф собирается связать свою судьбу с решительным Дразом или ставит против него?

Со стороны арены раздался скрежет цепей, опускающих тяжелый мост. На песок вырвались три необычных существа. Одно оказалось коричневой ящерицей длиной с фургон, настолько плоской, что её морда скользила по песку, не оставляя следа. Выпуклые глаза опасливо следили за четвероногими насекомыми, передвигавшимися на тонких, упругих ногах и прижимавшими к груди конечности, похожие на серпы.

Это серьезнее. Руда сфокусировалась на представлении. Инсектоиды не имели ничего общего с Инсектонами. Эти твари не эволюционировали от людей; они вырвались из некой лаборатории во время Истребления и с тех пор терзали земли, охотясь на всё живое. Из-за проявления смекалки, проявленной при преодолении защит поселений, и количества погубленных городов, Три Нации объявили их hostis humani generis, угрозой, подлежащей либо тотальному ограничению, либо полному истреблению.

Трутни особой опасности не представляли, но воины, а эти кентавры были именно воинами, обладали зачатками интеллекта, достаточными для временных союзов. Они оценили обстановку и, решив сперва убить Драза, а потом уж пытаться сбежать, начали окружать человека. Песчинки не катились от касания их тонких ножек, обманчиво медленно несущих опасных чудищ, пока они окружали человека.

Понимали ли налетчики, что они выпустили на арену? Руда надеялась на отрицательный ответ.

— Не понимаю, чем мы можем тебя заинтересовать, — сказал Иешуа.

— Мы? Ничем. Даже Латиф для наших хозяев ничто, — произнес Черногор. — Феда волнуется о махине нашего нанимателя.

— Волнуются девки на первом свидании. — Феда протянул Руде выпивку, она приняла. — Я предлагаю вам выгодное сотрудничество. В некотором роде повышение, если сделаете верный выбор. Или просто продолжите своё бесцельное существование в обмен на нейтралитет, пока замечательный Драз наводит порядок в Вольнице.

Ящерица замерла; по её шее от основания к голове пробежала судорога, и она выплюнула комок розовой плоти, летевший быстрее пули. Драз едва успел вскинуть левую руку и язык твари обвил её, пытаясь утащить в пасть, полную острых клыков. Чёрная слюна закапала с подбородка ящерицы, собираясь в лужицу у её ног. Похоже, яд, не дающий крови сворачиваться и вызывающий паралич.

Воин Инсектоид скользнул слева, целясь в лодыжки Драза. Тот прыгнул, всем весом обрушившись на органический меч и сломав его. Справа бросился второй, и Драз повернул голову. Из-за того что налётчик оказался к ним спиной, Руда не видела, что произошло, но внезапно оранжевое свечение озарило Инсектоида, отбросив длинную тень; тварь замерла, а потом, оттолкнувшись от гребня дюны, в панике отступила.

Драз ухватил липкий язык обеими руками, рванул, выведя ящерицу из равновесия, и потянул к себе. Огромная туша в последней отчаянной попытке распахнула пасть, но клыки не сомкнулись. Налётчик пнул её в челюсть, ломая кость с оглушительным хрустом, под бешеный восторг толпы. Крики перешли в рёв ликования и гром аплодисментов. Драз раскрутил несчастное животное над головой и, как хлыстом, сшиб с ног уцелевшего воина-Инсектоида. Два искалеченных тела вылетели за пределы арены, нанизавшись на острые шипы, ограждавшие зрителей.

Последний Инсектоид бросился в бой, и Драз не смог вовремя отодрать липкий язык от своих рук. Острое лезвие просвистело в воздухе, едва не задев шею. Драз упал на одно колено, успел отвернуть голову, уцелев. Он зажал плоскую часть клинка между шеей и плечом. Ноги твари дёрнулись для нового удара и обмякли. Указательный палец бандита насквозь пронзил голову Инсектоида, сломав сперва жвала, а затем и затылок.

— На кого ставил в этот раз, Гесс? — весело спросил Драз.

— На вас, босс!

— Умница! Нетронутый! Неутомимый! Звери мне наскучили! — проревел бандит, раскинув руки, пока слуги убирали трупы. — Давай главное блюдо!

— Звучит, будто ты его любишь, — Руда услышала Черногора.

— Не пойми превратно, мои вкусы направлены на другой пол, — сказал Феда. — В прошлом Вольница была силой, покорявшей целые народы. Мы расширялись, поглощая слабых и заставляя их служить. Лига попыталась нам противостоять, Пайкан сокрушил их, а писарей обратил в рабство. Но вскоре на юге объявилась Безумная Шляпница. Пайкан заплатил хатун дань, вопросов нет, разумный выбор. Такие, как она, рождаются раз в поколение. Но завоевательница мертва. — Его палец пробил в столе дырку. — Где набеги? Где вторжения? Нам даже столицу Лиги заселить не разрешили.

— Я необразованный, — подал голос Ней. — Ма выносила меня на севере и продала Латифу. Слышал о губернаторе Дразе, о Раборе, о Пайкане, но о Лиге никогда.

— Неудивительно. — Феда отсалютовал ему кружкой. Руда допила своё пиво, с удовольствием чмокнув губами и близнецы одобрительно закивали. Крепкий грибной аромат ударил в голову; она взяла у слуги кусок хлеба. По сравнению с жалким пойлом из гостиницы это пиво было как коньяк. — Сто десять лет прошло. Только ветры гуляют по их брошенным жилищам, перекатывая кости в коридорах. Лигу создали торговцы, мечтавшие о демократии. — Он хохотнул и поморщился. — Тьфу, перепил. О мёртвых или хорошо, или никак. Эти торгаши построили общество без рабства, где лидера выбирали голосованием. Над мутантами не издевались. Драться они умели и изобретали… — Феда показал на орудие на руке. — Разные штуки. Война была настоящая, горы плавились в огне. Но у Вольницы был союзник. Пайкан истребил сопротивление, поработив остальных, включая моих предков. С тех пор мы стагнируем, не развиваемся, не воюем. Живём как стервятники. Драз способен вернуть нам бодрость, направив народы Вольницы не на междоусобную грызню, но на завоевания, в которых будут выкованы достойные правители. Мы заселим могильник, построив город и призраки Лиги утихнут, наконец уйдя на покой.

— В моём племени предков почитают, уважая созданное ими и следуя их заветам, — сказал Иешуа.

— Тут уважать нечего. — Феда указал на свою броню — округлую, чистую, работавшую куда тише гудящих доспехов Руды и остальных. — Вот наследие Лиги. А всё остальное, эти трусливые словечки, обещания равенства и взаимопомощи… ничего не спасло их. Нежизнеспособный строй пожирают. Запомни, малец.

— Мы учтём, — пообещал Черногор, наклоняясь ближе. — Но для перемен нам потребуются ресурсы…

Рустам дёрнул Руду под столом за руку; она отвлеклась от разговора и окаменела. Мост на арену снова опустили, но теперь туда загоняли вооружённых людей. О татуированных, нагих бандитах, среди которых у нескольких не было руки или ноги она не думала. Пусть сдохнут. Но вместе с ними гнали и других: бледнокожих северян, прижимающих к себе перепуганных подростков; серокожих троллей, которые со стороны казались надменными и невозмутимыми, если бы не щурившиеся глаза; Инсектонов, из которых лишь пропавший фермер уверенно держал дробовик. Десятки, почти сотня похищенных граждан Клятвоберущих, больше сотни других рабов, включая детей, и двадцать бандитов, всех их послали на убой.

Слуги побросали амуницию в песок и бросились наутёк, а Драз приблизился к толпе.

— Рабор открыл свои двери для многих гостей, требуя простой вещи: уважать наши законы! — крикнул он, указывая на голых бандитов, спешно заряжавших оружие. — Неблагодарность. Наглость. Неуважение. Самонадеянность. Вот что привело этот сброд сюда. Но я милосердный правитель и даю шанс искупить вину. Слушайте все! Если хоть кто-то из них нанесёт мне рану или царапину, я проявлю милосердие к преступникам и отпущу невредимыми! Им выдали оружие, даны неведомые союзники из самых экзотических земель, целая армия собралась против меня, для нашей потехи! А может, кто-то считает это нечестным? Не стесняйтесь, присоединяйтесь! Триумф надо мной принесёт славу, золото, ресурсы и даже земли! Здесь и сейчас смельчаки могут рискнуть и добиться всего!

Никто не принял приглашения. Бандитка упала на колени перед Дразом, сложив руки и дрожащими пальцами сжимая пистолет, начала молить о пощаде.

— Они все мертвецы, — сказал Черногор, по-своему предупреждая группу.

Ней выдохнул и залпом допил пиво. Иешуа отломил от стола кусок. Рустам дрожал, взмок; глаза его метались, он смотрел то на Руду, то на детей, которых взрослые загоняли в центр строя. Это не поможет. Не против Драза, способного ломать черепа лёгким касанием.

Нельзя спасти всех. Их миссия окончена; необходимо отступить, не вызывая подозрений, спасая тех, кого они уже выкупили.

Поступить так, как поступила Итерна.

— Я уже дал тебе шанс на выживание, милая, — сказал Драз, трагически воздев руку к груди и закрыв глаза. — Дождёмся начала поединка и…

Бандитка не упустила миг, вскинув пистолет и выстрелив. Пуля пролетела сквозь мираж исчезающего лица Драза, рванувшего вперёд.

— Трусость карается забвением! — Его рёв заглушил гул толпы, отразившись от стен. Рука схватила женщину за торс, вздёрнула в воздух. Не спеша, кулак ломал ребро за ребром, разрывая лёгкие, дробя кости, пока кровавая рвота не хлынула из перекошенного рта.

Но их я могу попытаться спасти. Руда встала, приняв решение. Протолкнувшись сквозь толпу, она упёрлась копытом в поручень.

— Эй, Драз! — крикнула она и прыгнула на арену. Перелетев ров с шипами, она врезалась в песок, превратив дюну в кратер; Драз отшатнулся, глядя на неё с недоумением. — Твоё предложение принято. — Руда вытащила оторванную клешню Даулета, готовясь к бою.

Со всех сторон на неё нацелились ружья, автоматы, пистолеты и лазерные винтовки стражников Рабора, затаившихся в толпе. Феда тоже взял её на прицел, а Ней едва сдерживался, чтобы не прыгнуть следом. Драз поднял руку, призывая своих успокоиться и вернуться к празднику.

— Великолепно. — Драз широко улыбнулся, отбросив труп. — Мисс, вы застали меня врасплох. Моя прекрасная копытоногая, молю, назовите своё имя, чтобы ваша храбрость, озарившая сей скудный день, запомнилась на годы.

— Всего лишь безрассудная разбойница, — ответила Руда.

— Ха! Уф, люблю хорошую загадку! Жаль, что в нашем мире станет одной парнокопытной меньше! — Драз прыгнул.

Я возмездие слабых, щит беззащитных и бич, карающий преступников. Крестоносец Ониксового Ордена. Так я хочу прожить свою жизнь. Друзья, семья, Ней… простите за эгоизм. Но по-другому я не могу.