Рабор

Сопровождаемые рёвом моторов, шесть машин прогрохотали по спусковому трапу и устремились по каньону обратно в долину. Управляемые простой автоматикой, контролируемой с лидирующего багги, пять грузовиков пронеслись сквозь струю пара, не потеряв ни клочка ржавчины со своих выпуклых боков. Жар опалил гниющие останки, нанизанные на короткие шипы или прилипшие к бронированным колёсам. Услышав шипение, Рустам оглянулся и увидел, как глазная жидкость стекает по обнажённому мясу насаженной головы.

Полагаю, никто не догадается, что она принадлежала работорговцу. В животе ничего не перевернулось. Вид нечеловеческой жестокости перестал вызывать отвращение. Вместо этого пришло облегчение от осознания надежности их прикрытия.

Ней стоял за турелью багги, вглядываясь в окрестности в поисках любого движения. Смертоносная жара не причиняла ему ни малейшего дискомфорта. Черногор сидел на пассажирском сиденье, наполняя кабину синеватым дымом лёгкого наркотика из трубки, зажатой в уголке рта. Варварскую броню украшали дребезжащие кусочки золота и кости, копирующие внешний вид прежнего надзирателя.

Сгорбившись за рулём, Иешуа хмурился и украдкой бросал плотоядные взгляды на Черногора. Рустам не был уверен, все ли вокруг часть легенды. Сам он стоял, зажатый между двумя мужчинами, сжимая дробовик. Кончик когтя постучал по плечу, вызвав звон; парень наклонился и лихорадочно достал из бардачка жвачку.

— Держите, госпожа, — сказал он напряжённым, дрожащим голосом, а потом шепнул: — Всё верно?

— Пока достоверно. — Руда хлестнула его по шлему, заставив голову дёрнуться. Искусственные мускулы, плотно облегавшие шею, поглотили неприятный импульс, не допустив неудобства. — Не выходи из роли, сопляк. Если не подведёшь, начну тебе доверять.

— Так себе награда, — проворчал Рустам.

— Мало? Тогда как насчёт разрешения врезать мне со всей силы? Без подвохов, один бесплатный удар, — вкрадчиво шепнула Руда.

— Слушаю и повинуюсь, блистательная госпожа! — согласился Рустам. Даже динамики шлема, превращавшие речь в гортанный скрежет, не смогли скрыть радости. — Желаете утолить жажду?

— Молчи, пока к тебе обращаются, дохляк! — Она пнула его в спину.

Черногор издал смешок, выпустив колечко дыма. Глаза командора начали стекленеть, и зрачки расширились к волнению Рустама.

Конвой выехал в долину, где бушевала буря, и направился прямо к главным воротам Рабора. Колесо превратило случайное бревно в щепки, багги чуть накренилось от сильного порыва ветра. Не моргнув глазом, Иешуа придавил педаль, вернув машину на землю, и продолжил ехать как ни в чём не бывало. Осколки, от мелких камешков до булыжников с голову, барабанили по обшивке лёгкого транспорта.

Сердце Рустама ёкнуло, когда он заметил летящую прямо на них каменную глыбу размером с дверь. Он дёрнул Иешуа за плечо, отчаянно жестикулируя.

— Не мешай управлять, слизняк, — процедил крестоносец грубым, совершенно чужим голосом.

— Мы же сейчас в лепёшку превратимся! Надо…

Ней, держась одной рукой за крышу, наклонился навстречу снаряду. Кулак мелькнул, слишком быстро для глаз парня, и глыба покрылась трещинами, разбегавшимися от глубокой выбоины, оставленной костяшками. Камень взорвался, осыпав их песком.

— Вау, — не сдержался Рустам.

— Будешь? — пьяно предложил Черногор, суя трубку.

— Нет, повелитель. — Он был уверен, что мундштук выточен из человеческой бедренной кости, и не желал к нему прикасаться.

— Твоя потеря. — Черногор откинулся на сиденье, не обращая внимания на протестующий скрип. — Видишь те серые штуковины?

Рустам взглянул на скалы и заметил более гладкие участки с тёмными линиями. Линзы увеличили изображение, показав платформы, огороженные деревянными кольями.

— Там живут крепостные. У них есть хибары в долине, но с приближением бури они их разбирают и прячутся в убежищах, спят в обнимку со скотиной, — подленько захихикал Черногор, идеально копируя пьяного надсмотрщика. — Читать-писать не умеют, но тяжёлая жизнь выжгла из них слабость и дала звериную смекалку. Если вдруг потеряешься и встретишь их, слушайся любого совета, мелкий. Они простоваты, но местность знают как свои пять пальцев. — Он выпустил струю дыма прямо в визор Рустаму. — К гостям радушны, если те соблюдают приличия. Надёжные союзники для крестоносцев.

— А кто такие крестоносцы? — спросил Рустам, уловив игру.

Старик улыбнулся и продолжил болтать как ни в чём не бывало, рассказывая об устройстве долины, об электромагнитной буре и о дронах, оставленных следить за тропой. Увлёкшись, Рустам не заметил, как пролетело время и они подъехали к Рабору.

Широкий мост нависал над отвратительным рвом. Крупнокалиберные турели и ракетные установки с лёгким жужжанием навели стволы на машины, но, получив опознавательные коды, огня не открыли. Вблизи стена оказалась не каменной кладкой, а цельным слитком бетона, спрессованного с металлом. Раскрытые пасти, изрыгавшие ярко-оранжевое пламя, украшали её поверхность, а по обе стороны моста стояли две статуи под силовыми щитами.

Одна изображала заносчивого гиганта с зачёсанными назад волосами, в кожаной куртке, нахально приветствующего прибывших. Бронзовая поверхность была тщательно вычищена и сияла благодаря подсветке в пьедестале. У второй скульптуры, созданной в виде раскинувшего свои руки более низкого человека, облаченного в темный доспех со странно знакомым гербом в виде цветущего дерева и украшенного пожирающими свой хвост змейками, отсутствовало лицо.

Небольшая дверца в воротах открылась, и наружу вышел человек с эмблемой пылающей пасти на наплечнике. За ним следовал отряд из восьми человек в обычных экзоскелетах; металл поблёскивал в разрезах плотных одеяний из шкур кузаков.

— На пир? — прокричал первый стражник, возвышавшийся над остальными на целый метр и державший в руке небольшую пушку. Рустам решил, что он из абнормалов. — Бля, откуси мне член, мразь Латифа. Неужто мы и в самом деле даже такую шваль приглашаем на праздник?

Черногор сплюнул трубку, надел шлем и вышел наружу в сопровождении Рустама. Нахально, не спеша, он приблизился к стражнику и отвесил тяжёлый удар локтем по шлему своего сопровождающего. Парень мгновенно опустил дробовик, слегка наклонившись.

— Не рискуй своим драгоценным органом, искушая судьбу, — произнёс Черногор, протягивая руку. Между пальцев сверкнуло серебро; морщинистый охранник осклабился за визором, принимая рукопожатие. — Мы тут незваные.

— Но желанные, если проблем не принесёте. — Охранник спрятал взятку. — А за мою удочку не бойся. Отстрелили мне её уже год как. Теперь там настоящий вибратор. Все парни обожают эту крошку.

— Не сомневаюсь, — Черногор присоединился к смеху. — Проблем не будет. У нас снова жопа. То племя, которое нам разрешили покарать? Все сдриснули, гнойные опарыши. А у нас недобор людей, вот Латиф и раскошелился на покупку мяса для трюмов.

— Не поешь, не поохотишься, — без тени сочувствия сказал охранник. — Есть всё-таки справедливость. Будь моя воля, я бы твоего вожака в бараний рог согнул… Но губернатор Драз знает лучше. Тебя я не узнаю.

— Рокировка произошла. — Командор пожал плечами. — Найдётся место для наших красавиц внутри?

— Ой, Джош! У нас в скотобойне ещё место есть?! — Охранник повернулся к открытой двери, совсем не боясь случайного нападения.

— Неа, сержант. Все забито под завязку. Еле оружие уместили, — прокричал пронзительный женский голос изнутри.

— Ну вот и ответ.

— Как насчет глянуть еще раз, в качестве одолжения хорошему новому приятелю? — Черногор улыбнулся, достав небольшой мешочек.

— Пяль зенки хоть до конца пира, ничего не изменится. Джошу я верю. — Охранник зевнул, денег не взяв. — Ставь своё барахло чуть восточнее, прямо у стены. Там колья и цепи есть. Буря с той стороны не так лютует, но лучше закрепи, если не хочешь потом рак кожи словить, вытаскивая их из жижи. И валите внутрь. Взрывчатка есть, морщинистая харя?

— Свою бы пора иметь. — Улыбнулся Черногор; охранник разразился хохотом и хлопнул его по наплечнику.

— Для мерзости служащей Латифу, у тебя приличные манеры. Не думал хозяина сменить?

— Всегда открыт для новых горизонтов.

Неправильно. Запаниковал Рустам, покрываясь потом. Нельзя соглашаться так сразу; Латиф ни за что не выдал бы деньги без уверенности в верности. Это проверка! Дыхание участилось, он бросил умоляющий взгляд на Черногора, лихорадочно соображая, как привлечь его внимание, не вызвав подозрений.

— Успокойся. — Кулак командора врезался ему в шлем, сбив с ног. — Твоей шлюхе ничего не угрожает. Босс мстителен, — пожаловался Черногор, даже не взглянув на поднимающегося Рустама. — Мы бы с радостью переметнулись, да у меня пара детишек там осталась. Жаль терять.

— Понимаю, — сочувственно кивнул охранник и рявкнул приказ строиться. — Ты не переживай, может, ещё что случится. Держи нос по ветру. Свифт.

— Брент. — Черногор полуобнял его, незаметно всучив второй мешочек. — Буду признателен, если присмотрите за нашими скакунами.

— Разве жалко помочь вежливому постояльцу? — Свифт осклабился, сверкнув металлическими зубами.

Патруль проводил конвой, показал троим крестоносцам, как надёжнее закрепить транспорт, и приступил к досмотру. Черногор и Свифт устроились в пропитанной алкоголем и дымом караулке и начали болтать о молодости, вспоминая, какие услужливые были слуги и какие страстные женщины и мужчины. Рустам изображал подставку для ног, стараясь не свалиться, пока тяжёлые ботинки в такт рассказам стучали по его рюкзаку с генератором.

Поведение командора разительно изменилось: он подстраивался под настроение собеседника, ловко уходил от вопросов о прошлом, скармливая Свифту слезливые истории о вымышленных бастардах и восхищаясь самим охранником. За несколько минут он сдружился с совершенно незнакомым человеком, щедро пил с ним и невозмутимо воплощал образ обычного работорговца, отпуская шуточки, пока Свифт обыскивал их на предмет взрывчатки.

По возвращению крестоносцев, группа проследовала по проходу, в так называемую скотобойню, титанических размеров коридор, ведущий от ворот в город. В отличие от грязной караулки, здесь блистала чистота; ни пятнышка не было на щитках, скрывавших стрелковые позиции.

Вдоль стен, почти касаясь камня, стояли багги и машины всех цветов, наполняя безупречное помещение вонью химикатов. Стайка поджарых детишек, в большинстве младше Рустама, с метлами и тряпками убирала лужицы масла под надзором надзирательницы с кнутом. Когда молодой рабочий пискнул, застряв под грузовиком с осадным орудием, женщина двинулась к нему.

Хлыст не ударил. Встретившись с Рудой, они вдвоём легко приподняли машину; надзирательница вернулась на место, крутя пальцем у виска.

— И тебе подавиться, — буркнула Руда, вызвав взрыв смеха.

Вопреки ожиданиям, выход привёл их на небольшую открытую площадку между первой и второй стеной. Над ними нависали вторые ворота, столь же громадные, как и внешние. Вихри бури сюда не доставали; Свифт жестом приказал снять шлемы, и они направились к деревянному возвышению, сооружённому посреди простреливаемой со всех сторон площадки.

Их ждала дородная женщина в тяжёлом, подбитом мехом оранжевом плаще, накинутом на одно плечо поверх доспехов. Меховая шапка с самоцветами надвинута на глубоко посаженные глаза; одна рука, в стальных перчатках, постукивала по рукояти винтовки, другая покоилась на холке огромнейшей псины, какую Рустам когда-либо видел.

Это была та, кто купил пленников, Латке. За её спиной собралась толпа вооружённых людей, но куда больше нервировали четверо псов, сидевших смирно рядом со сборщицей дани. Абсолютно идентичные, вплоть до одинаковых рёбер, проступавших под красноватой, лишённой меха шкурой, головы псин чуть возвышались над Латке. Щеки свисали; глаза горели тусклым зелёным огнём, в унисон наблюдая за пришедшими; редкие выдохи выпускали струйки пара. Огромные лапы, казалось, могли раздавить человека одним касанием, высокие уши не двигались.

Эти твари не выглядели животными. Они вели себя дисциплинированнее многих людей.

— Из-за них ты меня поднял? — проскрипела Латке. Бледный шрам тянулся по её шее. Свифт кивнул; она шагнула вниз, сопровождаемая гулким топотом лап. Покрытые жилками глаза оценивающе оглядели прибывших. — Я тебя видела, — объявила она Рустаму. Пёс слева скупо тявкнул. — Спокойно, красавец. Где Даулет?

— С нами, — сказала Руда, коснувшись необычного короткого меча.

— Ха. Умница. Радуйся, что я не переносила эту злокачественную биомассу, иначе твоими кишками уже ужинали бы. Ты куда здоровее, чем прежде, — заявила Латке Рустаму.

— Меня повысили. — Рустам сжал дробовик, стараясь не дрожать, понимая, чего от него ждут. — У меня только сестра осталась. Я не могу… оставаться позади.

— И ты оставил её одну в этом логове? Она уже наверняка сдохла! — скрипуче рассмеялась Латке.

— Вы лжёте! — крикнул Рустам и не заметил, как перед ним возникла огромная голова пса, обнюхивающего его. Мокрый нос легко отодвинул парня на два шага назад, несмотря на силовую броню. — Хо… хороший мальчик, — икнул Рустам, побелев.

Вблизи тварь выглядела ужасающе, но он вспомнил переговорщика Латифа и протянул дрожащую ладонь, коснувшись сухого, невероятно крепкого лба.

— Забирай сестру и иди к нам, — посоветовала Латке. — Это единственный шанс для неё уцелеть. Кто за вас говорит?

— Я, госпожа. — Черногор шагнул вперёд. — Прошу передать наше глубочайшее почтение губернатору Дразу.

— Хм. Неужели Латиф наконец откопал кого-то с манерами? — протянула Латке. — Покупка или продажа?

Не уверенный, как быть дальше, Рустам продолжал гладить пса. Тому, похоже, нравилось—голова склонилась набок, подставляя шею, широкая щека сдвинулась, обнажив длинный зуб, толще всей его перчатки. Сглатывая, парень зачесал зверя, чуть не описавшись от утробного урчания.

— Покупка. Времена тяжёлые, — ответил Черногор.

— Не суди по себе. — Латке пожала плечами, достав из-под плаща терминал. — Дань уплачена, право войти в Рабор у вас есть. Свифт, обратно на пост. Вы со мной, провожу вас в свободный отель.

— Мы собирались купить людей и сразу обратно…

— А я собиралась спокойно проспать до рассвета. Ничто не идеально, — проскрипела Латке, направляясь к воротам. — Рынок закрыт до утра, губернатор празднует.

Зачем тогда она вышла к нам? Рустам убрал руку от пса; тот задел его боком и потрусил за хозяйкой. Латке знала о дани, сама её принимала. Их пятёрка явно не представляла угрозы городу. Зачем же она встречала их? Заметив одобрительный кивок Руды, он выдохнул и задумался, как бы высказать свои сомнения, не привлекая внимания.

Коридор за вторыми воротами оказался намного короче; вскоре Латке вывела их в Рабор. Город предстал двумя поселениями, разделенными дорогой, по которой смог бы беспрепятственно пройти крейсер, не задев домов. Нагромождение деревянных построек загромождало проход на север. Каждая хибара пестрела предложениями «безопасности» для паломников к Пайкану.

Вымогатели. Решил Рустам, оглядываясь. Псы Латке выстроились квадратом вокруг группы, ведя их сквозь расступающуюся толпу.

Жилые кварталы на северном склоне возвышались над южной частью. Дворец Драза, подсвеченный десятками жёлтых прожекторов, гордо возвышался над городом, словно вечный страж. Кроме нескольких просторных улиц, Рабор был плотным, даже удушающим лабиринтом, два человека не разминулись бы в узких проходах между домами.

Несмотря на поздний час, город кипел жизнью. Наёмники праздновали на открытом балконе таверны; вышибалы сдавали избитых бандитов стражам; бледный паренёк в окружении вооружённых амбалов надрывал глотку, объявляя набор в армию. Усталые горожане почти не замечали увешанных оружием налётчиков, спокойно покупая дешёвые продукты в палатках по обе стороны дороги. Неподалёку стояли роскошные тенты, крытые шёлком, источающие сладковатый запах; изнутри доносился звонкий смех.

Рустам невольно потянулся к щеке, проведя пальцем по грубым шрамам. У местных таких отметин почти не было, лишь у пары человек виднелись следы заживших ожогов. На приезжих бандитах, наоборот, пестрели следы ран и язв куда больше, чем на горожанах.

Рука Руды метнулась к пистолету, когда из таверны вывалился облитый вином бандит, с ревом проклиная служанку. Он вскочил, потянувшись за ножом, и в центре его головы возникла дыра. Мужчина пошатнулся и рухнул лицом вниз. Страж убрал оружие, позвал уборщиков; те утащили труп.

Никто даже не вскрикнул.

— Губернатор умеет поддерживать порядок, — сказала Латке, взглянув на Руду.

— Я всего лишь хотела проявить уважение, — солгала крестоносец.

— Зачтено.

— Невероятно. — Иешуа шёл, то и дело оглядываясь. — Я слышал слухи, но это… черт, да у него тут железный порядок!

— В чём смысл такой дикой жизни, как у вашего босса? Что толку в силе, если вечно бояться всё потерять? — спросила Латке. — Здесь строится достойное будущее для господских слуг, у каждого есть место. — Она внезапно остановилась и отвесила Иешуа сильную пощёчину, оставившую красный след. — Для тебя он, губернатор. В этот раз прощён.

— А правда, что тут можно дожить до старости? — спросил Ней.

— Да. Ветеранов чтят и заботятся о них. Их дети пополняют стражу и солдат. — Латке повернулась к Черногору. — Как обстановка в машине Латифа.

— Волнующая, как и всегда.

— Тогда подумай о…

Услышав автоматную очередь, Латке замерла на повороте, подняв руку. Четверо псов мгновенно бросились к ней, окружив хозяйку; только тут Рустам заметил группу стражников, следовавших за ними шагах в пятидесяти. Фигура в тёмной робе метнулась в проулке, преследуемая выстрелами. Беглец заметался между углами, попытался вломиться в запертую дверь без особого успеха. Вломив по замку, он по локоть пробил дерево, но тут же откатился, чудом уцелев от пуль, прошивших дверь.

Развернувшись, он открыл огонь по улице, ошибочно решив, что стреляли оттуда. Горожане с криками бросились врассыпную.

Огромный пёс мотнул головой, оттеснив хозяйку от опасности; пули ударили в красную шкуру, натянули её и выпали, не причинив вреда. Задняя лапа задела торговый лоток, сломав его; разноцветные бутылки покатились по тротуару. Деревянная вывеска рухнула на торговца с дочкой, те замешкались.

Прямо под пулями. Рустам рванул к ним, уже поднимая дробовик как щит, и лишь спустя секунду осознал: он не хочет видеть ещё одну разрушенную семью. Снаряды заскрежетали по рукаву. В переулке напротив вспыхнул выстрел.

— Поддерживает порядок, значит?! — рявкнула Руда, заслоняя Рустама спиной. Пуля срикошетила от нагрудника; она топнула, разгоняя пьяных зевак.

Латке подняла руку, но крестоносец оказалась быстрее. Не вынимая пистолета из кобуры, она выстрелила от бедра; закованная в сталь рука неизвестного превратилась в кровавые ошмётки, одинокий палец повис на нервах.

— Но я… — вскрикнул мужчина, пятясь.

Собака, услышав щелчок пальцев, рванула вперёд. С плавной грацией зверь перелетел через мясника, сжавшись для прохода в переулок. Мужчина не успел сделать и шага, челюсти сомкнулись на его верхней части, разорвав туловище надвое, и послушно выплюнули ещё дёргавшуюся половину.

Искалеченное тело рухнуло лицом в лужу крови; разрезанные кабели и вытекающие химикаты зашипели, соприкоснувшись с жидкостью. Пёс спокойно выдержал разряды тока и с невозмутимой грацией попятился к хозяйке. Случайные касания шкуры оставляли трещины на стенах.

— Спасибо… спасибо вам, господин! — рыдала торговка, прижимая дочь к груди.

— Это, кажется, ваше. — Рустам протянул ей уцелевшую банку, чувствуя, как в спину впиваются взгляды. — Моя сестра… босс, я не мог…

— Мне плевать, что ты там не мог! — Ней мгновенно подыграл, схватив парня за шкирку и вздёрнув в воздух. — Ты собственность босса! Ещё раз рискнёшь его добром и я лично всажу нож тебе в пах, мелкий ублюдок.

— Как это сохранит наше вложение? — спросил Иешуа.

Руда и Черногор расхохотались. Ней украдкой ободряюще улыбнулся.

— Стоять! — донеслось из переулков. Преследователи убийцы наконец показались, сопровождая темнокожего мужчину в оранжевой робе. Он зажимал кровоточащее плечо. Заметив труп, тяжело дышащий мужчина остановился в кругу десятка телохранителей. — Этот подонок убил счетовода!

— Опять? — Латке приподняла бровь. — Вы потеряли третьего клерка за неделю, да и ты сам ранен. Хватит позориться. Осознай, что твоя охрана ни на что не годна, и прими наконец предложение губернатора.

— Тебе бы этого хотелось, верно? — Клерк показал зубы. — Убийцы всегда работали в команде, и каждый раз, когда мы их настигали, солдаты убивали виновных, не давая нам допросить этот сброд. Я требую…

— Не благодари за наведение порядка.

— Ты можешь заслужить благодарность, поддерживая порядок, завоёванный властителем Пайканом. Или Драз не способен справиться с такой простой задачей?

Латке пнула покатившуюся банку, разлив содержимое. — Упс. Ты посмотри. Ваша беспомощность стоила подданной её собственности. Компенсируй убытки, писец. — Повернувшись спиной к разъярённому, она кивнула Руде: — Хороший выстрел. Мелкий, мой совет ты слышал…

Собаки зарычали, и Рустам увидел странную руку, унизанную серебряными ожерельями и кольцами, она схватила Руду за запястье, разворачивая крестоносца. Он икнул, уставившись на совершенно новую «собаку», бесшумно скользнувшую к группе.

Существо стояло на двух ногах. Облачённое в свободное шёлковое платье белоснежного цвета с длинной пелериной на плечах, оно улыбалось вытянутой мордой, сверкая янтарными глазами-угольками. Пахло изысканными маслами, тюрбан скрывал длинные уши, а натуральный чёрный мех шкуры мягкостью не уступал одеждам. Золотые цепочки, подхватывавшие платье, переливались при каждом движении, создавая причудливые узоры.

— Ах, редкий цветок пустошей, почему ты не бережёшь свою красоту? — пропела незнакомка заботливым, услужливым голосом. Длинные пальцы с собранной на кончиках рыхлой кожей пробежали по щеке Руды, касаясь отёков. — Изысканные, редкие ножки, немного ухода, и ты станешь магнитом, притягивающим и мужчин, и женщин. Брось эту свору, присоединяйся к моему зверинцу, моя парнокопытная прелесть. Твоё место среди мягких подушек, страстных признаний, ванн и восхищения, а не у грубого мясника Латифа…

— Отвали. — Руда толкнула мутанта в грудь, но не смогла сдвинуть. — Я думала, все Волкороды пехотинцы в Армии Возвращения.

Волкород! Рустам лихорадочно вспомнил слова Руды и рассказы Децимуса после занятий. Волкороды являлись стабильным видом Абнормалов, сохраняющих биологические черты из поколения в поколение. Они обитали в изолированных деревнях, поддерживая матриархальный строй, редко взаимодействуя с посторонними, почитали силу, и почитали Династа, служа ему верными солдатами.

Децимус назвал их всех поехавшими каннибалами, одержимыми жаждой битвы.

— Тогда ты ничего о нас не знаешь, — музыкально рассмеялась женщина, разжав хватку и прикрыв лапой морду, полную острых клыков. — Жестокость и смертельная конкуренция утомляют. Я всегда мечтала об ином, и мой маленький зверинец, предлагающий изысканные наслаждения за скромную плату, служит мне ключиком, открывающим двери, куда солдатскому башмаку не войти. — Она фыркнула, достав голубой веер с длинношеими птицами. — День клонится к полуночи. Подумай о моём предложении, ласковая леди…

— Не соскакивай с вопроса! — Латке приблизилась к Волкороду, но даже в силовом доспехе не смогла нависнуть над ней. — Не знаю, почему тебе позволили открыть твой бордель уродов, Давиния, но люди обычно бегут от выстрелов. Странно видеть тебя так близко от места гибели одного из сынов Рабора.

— Позволь мне рассеять твоё неведение! — Давиния даже не моргнула, когда рычащие псы втиснулись между женщинами. — Достопочтенный владыка сего города разрешил мне трудиться здесь за щедрое и заслуженное вознаграждение. Касательно твоих подозрений, третье правило расследований заключается в вопросе о том, кому выгодно правонарушение? Разве я, чужестранка в этом славном граде, могу обогатиться от столь гнусного события…

— Ты смеешь? — Лицо разбойницы окаменело, превратившись в маску едва сдерживаемого гнева. — Ты смеешь намекать на причастность губернатора, ничтожная дворняжка?

— Отринь такую мысль, — ахнула Волкород, продолжая обмахиваться веером. — Я лишь объясняла свою непричастность. Не знаю, зачем ты упомянула нашего совершенного господина, но если моя дерзкая мысль оскорбила честь моего дорогого друга, прошу, передай ему моё почтение и приглашение посетить нас для истинного расслабления и несравненного блаженства…

— Иди к чёрту со своими банальностями. — Латке двинулась напролом сквозь собирающуюся толпу, уводя группу. — Убрать труп, охранять клерка, ознакомить приезжих с нашими законами! — крикнула она отсалютовавшему стражнику.

— Не слишком благодарные у тебя знакомые, — заметил Черногор, кивнув на раненого.

— Не обращай внимания на бредни фанатиков, — отмахнулась Латке. — Они рехнулись после атак террористов и распространяют слухи о губернаторе, лживо обвиняя его в измене Пайкану. Неблагодарные кретины. Опасный сброд всегда умудряется просочиться во время бури. Так бывало прежде и наверняка случится в будущем. Губернатор всегда действует во благо Вольницы.

— Похоже Рабор тоже очень волнительное место, — сказал Черногор.

Руда поравнялась с Рустамом и потянулась к горжету. Он успел заметить коричневую бусину между её пальцев перед тем, как она сокрушила странную вещь.