Борьба

Круг тьмы накрыл Руду, когда Драз заслонил источник света. Короткий удар гонга возвестил начало боя и секунду спустя налётчик почти коснулся её. Здоровенная нога взметнулась, целясь сломать руку с выставленным клинком, готовым пронзить открытое брюхо. За пинком немедленно последовал быстрый удар рукой. Руда увернулась, отступив назад, слыша, как костяшки скрежещут по наплечнику, сдирая шипы и колючки без малейшего вреда для себя.

Кулак коснулся песка.

Волна пробежала по арене, созданная крушением, сравнимым со взрывом артиллерийского снаряда, и песчаная завеса взметнулась ввысь, затмевая обзор. Дешёвый визор налётчика сумел разглядеть фигуру, выдиравшую кулак из вмятины. Драз взмахнул рукой, послав струю песка в Руду. Следующий взмах отправил такую же порцию в сторону пленников.

Он улыбался, наслаждался опасностью или, возможно, перспективой убийства, ввергнутый в эйфорию выплеснутым адреналином, полностью разделяя чувства Руды. Победа или смерть, она не собиралась встречать исход испуганной.

С десяти шагов она выстрелила в белозубую ухмылку, заставив Драза отшатнуться вправо. Как бы толстокож он ни был, бронебойный снаряд, летящий со скоростью тысяча метров в секунду, пробил бы его насквозь. Налётчик уклонился ещё до выстрела. Руда отметила остроту его восприятия, проломившись сквозь своеобразную песчаную бурю. Пули врезались в сетку арены, высекая искры и разбрасывая осколки, пугая зрителей.

Оттеснив Драза, Руда встала между ним и пленниками, обретя спокойствие, и тут же атаковала. Копыто врезалось в подставленный кулак, даже не оцарапав кожу. Вся мощь гидравлики и сервомускулов доспеха едва сдвинула громилу на полшага. Она и не ждала иного; тут же оттолкнулась второй ногой, в секунду сократив дистанцию, и рубанула по запястью Драза, целя в артерию.

Драз поймал лезвие, зажав между ладоней. Наученная уроками Эль Сатанини и Черногора, Руда не стала пытаться выиграть силовое противостояние; когда руки вывернули оружие, она поддалась, позволив сбросить себя с ног, и откатилась в сторону, лихорадочно ища новый подход.

Промахнувшийся пинок налётчика сорвал пластину брони с её талии, обнажив механизмы, и врезался в песок, пропахав длинную борозду. Руда выстрелила Дразу в лицо, уводя его от жертв. Спешить некуда, их бой не ограничен по времени. В двадцатизарядном пистолете оставалось семнадцать патронов. Более чем достаточно, чтобы отвлекать.

Словно великан-людоед из древних сказаний, Драз нависал над Рудой, обрушивая град ударов, от которых содрогался пол. Он двигался методично, не рискуя понапрасну, и неумолимо сдирал с её панциря нацепленные крючья и плохо закреплённые листы брони. Каждый такой взмах грозил лишить её равновесия; Руда выпустила пистолет, оставив болтаться на цепи. В обычном бою это была бы роковая ошибка, но пальцы Драза были слишком велики, чтобы нажать на курок.

Лихорадочно пятясь, она улучила момент и сорвала с пояса небольшую капсулу, раздавив в кулаке. Фиолетовый туман с синеватой сердцевиной поднялся между бойцами, скользнув в бешено вдыхающие ноздри Драза. Это был наркотик — «Последний Вздох» — изобретённый совместными усилиями семьи магистра Сзарела.

В отличие от завесы, дарующей сладкие грёзы и сон, Последний Вздох обнажал нервную систему, вознося ощущения до немыслимых высот. Восприятие времени замедлялось, сердце билось быстрее, и небывалая чистота ощущений ввергала разум в кому чистейшего экстаза, вызывая кровоизлияние в мозг, инвалидность или смерть.

У Драза даже взгляд не замутился, а кулак просвистел мимо головы Руды, вынуждая её сосредоточиться на защите. Как такое возможно? Плавность движений, гибкость, иммунитет к ядам, личная сила… Даже для Абнормала он получил от природы слишком много даров.

Клинком Руда с трудом отводила самые опасные удары, огрызаясь короткими выпадами и не смея задерживаться в тени налётчика. Простота его стиля создавала обманчивое впечатление, притупляя бдительность. Лезвию так и не удалось коснуться кожи: Драз каждый раз отбивал клешню не режущей стороной и пытался заманить Руду в ловушку своих длинных рук.

Оправдывая прозвище, он не сбавлял напора, превратив поединок в подобие танца, где ей было суждено проиграть, как только он применит ту силу, что отпугнула Инсектоида. Руда не знала, что это было, но, судя по тому, как он стоял в том раунде, источник света исходил от лица. Лучи из глаз? Огненный шар? Надо выиграть, пока бой не перешёл в новую фазу.

Она заметила Нея, перебравшегося на другую сторону смотровой площадки и вставшего ногой на поручень. С волнением на лице он звонко ударил рукой по колену. Его палец показал влево.

Подчинившись, Руда послушно ушла влево. Снаряды прошили песчаную пелену, заставив Драза рвануть в сторону. Картечь и пули ударили в броню и срикошетили в главаря разбойников; на лице крестоносца расцвела улыбка. Ты мой умница! Сколько раз инструкторы твердили ей о важности мельчайших деталей, а она всё ещё была ребёнком по сравнению с опытом любимого.

Пленники были вооружены и не собирались умирать. Какая же она идиотка!

Глаза Драза расширились, когда он понял траекторию рикошета. С раздражённым рыком он отклонился назад, балансируя на одних пальцах, отчаянно уходя с линии огня, не желая быть униженным, проиграв рабам. Во взгляде мелькнула вспышка дикой, животной ярости, вызванная выпадом меча, нацеленным в лицо. Выгнув шею, бандит спасся от укола и ответил молниеносной контратакой, целясь размозжить голову крестоносца, явно потеряв охоту играть.

Руда нажала кнопку на рукояти, раздался щелчок, клешня раскрылась, создав широкие режущие дуги, и оставила длинный кровавый порез на безупречной щеке Драза. Кулак замер в миллиметре от её лицевого щитка, порывом ветра сметая песок в ров. Не веря до конца в своё спасение, Руда видела, как гигант отступил, на ходу уворачиваясь от выстрелов пленных.

Прозвучал удар по гонгу, и мост опустился, задрожав от топота солдат, ринувшихся к рабам. Облачённые в броню налётчики врезались в вооружённых людей, сбивая их с ног.

— Не забудь своё обещание, губернатор! — потребовала Руда, хватая пистолет.

Струйка белого дыма вырвалась из ноздри налётчика, когда он коснулся пореза на щеке, оголившего мышцы. Животная ярость в его взгляде утихла до холодного, брезгливого презрения, зрачки вернулись к обычному размеру.

— Зовите меня просто Драз, — сказал он, удивив Руду внезапной приветливостью. Щёлкнул пальцами, звук разнёсся громче гранаты; приспешники убрали огнестрел и достали кандалы с электрошокерами, заметно осторожничая. Драз взял крестоносца за руку, опустился на колено и поцеловал её перчатку. — Пусть никто не говорит о предсказуемости на нашей арене! Верно, Гесс?!

— Да ладно вам, губернатор!

С хохотом Драз вскочил в полный рост, обнял соперницу и поднял её руку, не выпуская запястья. — Чемпион повержен, да здравствует чемпион… как твоё имя, чудо? — шепнул он мимоходом.

— При рождении нарекли Рудой. Рядовой Латифа, — так же тихо ответила она, внутренне нервничая от полного отсутствия злобы в его голосе. Он должен был рвать и метать.

Такой резкий переход к спокойствию настораживал. В полиции она усвоила: главарь преступного мира мог быть некомпетентным, злым, или тупым, но никогда не мог позволить себе выглядеть слабым.

Так где же месть?

— Руда, первый клинок Латифа, несравненный стрелок, гроза чудовищ и усмиритель гордыни! — провозгласил Драз, пускаясь в победное шествие рядом с ней.

— Руда, Руда! Слава чемпиону! — скандировала толпа; слуги с проворством разносили напитки, распаляя праздник.

Глядя, как грубо упаковывают людей, спасших ей жизнь, Руда душила в себе желание перерезать Дразу глотку. Один из дикарей укусил охранника, сломав зубы о сталь. Дети плакали и кричали; несколько старших подростков пытались их подбодрить и тут же получали тяжёлые пощёчины за медлительность. Фермеру врезали в солнечное сплетение, согнув почтенного Инсектона вдвое и оставив трещину в его бледнеющем хитине. Женщин бесцеремонно тащили за волосы. Любого сопротивлявшегося били током по шее.

Детское желание отомстить сейчас не принесло бы ничего, кроме горя, но, поднимаясь по коридорам наверх, Руда поклялась себе: она будет в той армии Клятвоберущих, которую наверняка пошлют нести процветание в одичавшую страну. Слова Феды подписали приговор вольному существованию здешней мрази. Им не позволят устраивать крупные набеги на земли Клятвоберущих. Булавы крестоносцев озарят ужасом лица недавних угнетателей перед их скорой кончиной.

Ответь, что лучше: провести ночь с Неем, помочь Дахелу с уроками или тратить время, пытая всякий сброд? Живём один раз, Руда, относись ко времени ответственней! Бам, труп, победа, и марш заниматься полезными или приятными делами. Она отчитала себя за глупость. Это отвлекало от мерзости, творившейся рядом.

Поднявшись на уровень зрителей, Драз безошибочно протопал к столику Черногора и сгрёб в объятия Феду с командором. В его ухе не было устройства связи, и за исключением спрятанного имплантата, гиганту никак не могли сказать, с кем пришла Руда. Он сам заметил их в толпе и мгновенно запомнил незнакомые лица.

— Выпивку всем за мой счёт! — проревел Драз, усаживаясь. Сиамские близнецы проворно выставили на стол кружки с красной пахучей жидкостью и графины с ледяной водой. Для Руды вместо второго напитка поставили чашу с мёдом. — Девушку игнорируешь?

— Не любит простую воду. — Слуга пожал плечами, торопливо добавляя мясо и хлеб.

Руда сняла шлем, сев рядом с Рустамом.

— Ты провозгласил меня победительницей, — осторожно начала она. — Значит, рабы наши.

— Твои, прекраснейшее ночное небо. — Драз любезно улыбнулся.

— Не нужно лести, губернатор.

— Лести? Правды! Твои зубки как звёзды на ночном небе, придающие очарование глазам, похожим на бездонные спокойные озёра, манящие утомлённого путника в поисках истинной красоты…

Он охмелел? Или наконец подействовал наркотик? Пронеслось в голове у ошеломлённой Руды.

— В ваших глазах плещется чистейший антифриз, — вернула любезность она, покраснев. Правильнее было бы сказать «море», но откуда ублюдку пустошей знать этот термин?

Ситуация напомнила ей тот идиотский случай, когда Ней решил представить её своим родителям. Шварцендруберы владели восемью фабриками по производству лёгкой техники, рудником на границе и даже развивали туристический бизнес, катание на лодках. Древний род, они вели происхождение от восьмого чемпиона Доминатора и славились участием во многих кампаниях, часто отдавая отпрысков в ордена.

Прибыв в их роскошный, выдержанный в древнем стиле особняк, Руда ожидала встретить суровых военных, известных верностью стране, инструкторов и тактиков. Вместо этого её окружила орава молодых племянников Нея, принявших крестоносца за новую служанку и пытавшихся ухаживаниями затащить в постель. И это она считала свою семью большой! При мысли о взрослении вместе с пятьюдесятью засранцами её начинала бить паника.

— Прошу извинить мою подругу, в ней ещё играет адреналин. — Ней попытался прийти на помощь, встав рядом.

— Искренность всегда приятна сердцу. — Драз отодвинул Нея, поднял Руду со стула и пустился с ней в танец вокруг стола; зеваки расступились, освобождая место. — Не будьте так напряжены. Стук ваших копыт успокаивает мои нервы лучше любого музыкального инструмента. Сегодня принадлежит страсти и на поле боя, и…

— Губернатор, у меня уже есть избранник, — сказала Руда, когда он наклонил её для поцелуя, придерживая за талию.

С неизменной улыбкой, Драз выпрямился, продолжил танец и плавно передал партнёршу Нею, после чего громко захлопал.

— Браво! Пусть у вас будет дюжина сыновей и не меньше дочек! — беззаботно пропел работорговец, чокнулся с Иешуа и Черногором и одним глотком осушил кувшин неизвестного алкоголя.

Опустившись на колено, Драз подозвал Рустама, взял у слуги иголки с нитками и велел зашить рану на щеке. Парень сперва очистил порез, затем с усилием проткнул толстую кожу, напрягая доспех до предела, и заработал одобрительное хмыканье. По окончании Феда вручил ему позолоченный медальон.

— Вы нас балуете, господин, — заметил Иешуа.

— Не каждый день способные воины чтят меня своей смелостью. — Драз повёл плечами, похлопал Рустама по шлему. — Считаю обмен равноценным. Как насчёт вступить в мою армию? Тебя я с радостью возьму в личную стражу.

— Я обещала боссу рабов, — ответила Руда. Уголок её рта дёрнулся. Она ненавидела называть людей этим словом.

— И он их получит, обязательно получит, — заверил Драз. — Но давай думать о будущем. У Латифа его нет. Этот кровожадный комар раздражает всех. Меня, вас, чужаков, нет никого, кто не желал бы от него избавиться. Рабор терпит его, но любому терпению приходит конец. С другой стороны, новый, энергичный и разумный вождь, сменивший неудачника, будет желанным гостем в Раборе. Насчёт союзников не волнуйся, просто шепни, когда ему понадобятся солдаты, и твой друг всё устроит.

— Я… подумаю над вашим предложением, Драз, — осторожно сказала Руда. — Брент, хватит места в транспортах для всего выигрыша?

— Нет, — ответил старик, ничем не показывая никакого негодования её поступком. — Даже выкинуть нечего.

— У вас на продажу нет дешёвых грузовиков, губернатор? — спросил Иешуа.

— Сомневаешься в компетенции моих управляющих? — Драз шутливо ткнул локтем извиняющегося Иешуа и, подхватив проходившую мимо служанку, кинул женщину в объятия крестоносца. Та поцеловала его и провела пальцем по подбородку, приглашая уединиться. Иешуа отказался. — У меня идея получше. Гесс!

— Тут! — вскочил неряшливый налётчик на другом конце арены.

— Как насчёт простить твои долги за сегодняшнюю ночь в обмен на… — Драз перестал кричать и наклонился. — Вам двух броневиков хватит?

— Конечно, — отозвался Черногор.

— Три грузовика! — рявкнул Драз, усаживая Рустама себе на плечо.

— Ваше милосердие не знает границ, губернатор! — просветлел Гесс. Судя по его виду, Руда поняла: проиграл он намного больше.

— Хороший человек! Жду тебя на следующем налёте, добычей не обидим! Друзья? Разве мы на поминках? Больше выпивки, музыку громче, веселитесь и забудьте о проблемах в нашем прекрасном городе! — Драз вскочил на поручень, погнув его под тяжестью тела, и пустился в пляс, легко удерживая равновесие; Рустам вцепился ему в шею от страха. — У тебя девушка уже была? Нет? Хочешь, исправим? Вон та красотка, похоже, свободна…

Костры вспыхнули с новой силой; слуги притащили целые повозки, полные ящериц для жарки; ловкие, ярко разодетые актёры кубарем покатились по проходам, вскочили у костров и принялись жонглировать, травить сальные шутки и разыгрывать целые представления на потеху гнусному сборищу.

Хор юных девушек в юбках, шапках и куртках из разноцветных лоскутов кожи выстроился на южном балконе и затянул весёлые, воодушевляющие песни. Опьяневший грязный бродяга в засаленной нательной броне ухватился за край балкона, пытаясь дотянуться до обнажённых ног певиц. Феда кивнул охраннику, b тот вырубил пьяницу.

Руда хотела помочь подопечному, но не смела делать ещё один необдуманный шаг. Пока ничего опасного не происходило, хотя Драз и разыгрывал удивление отказами Рустама, бросая взгляды на неё. Не похотливые, что было куда опаснее в их положении. Позволив себе отвлечься, Руда искренне поцеловала Нея, танцуя под мелодичную какофонию дюжины песен, сплетённых воедино, пока сотни убийц праздновали, славя щедрость хозяина арены.

Акробат прошёлся колесом по погнутому поручню, внезапно остановился и вздел ноги вверх. К восторгу толпы с его голых пяток хлынуло синее свечение—охлаждённый туман,—а затем на этом сотканном полотне побежала белесая нить льда, вырисовывая приукрашенные сцены аренных боёв: рабовладельцы бесстрашно крушат ряды обороняющихся рабов, чьи лица искажены злобой и отчаянием. Руда, словно случайно, провела танец сквозь часть изображения, вдохнула ледяной воздух и сломала тонкий лёд.

Ней развеял её мечты о хрусте черепа рабовладельца под булавой, ответив взаимностью и подстроившись под ритм. Его ноги звонко стучали в такт её гулкому топоту под грохот барабанов; они сходились и расходились, ныряли под руки друг другу и смеялись. Руда вдруг поймала себя на мысли об их возможной свадьбе, попыталась представить будущих детей.

Как ни странно, это больше не казалось ей недостижимым или незаслуженным.

Словно невзначай, Иешуа задел поручень плечом, расставаясь с служанкой; акробат грохнулся на пол, разразившись проклятиями, а сотворённое полотно растаяло.