Зачем Думать о Былом?

Стоя нагишом в душевой кабинке, Руда сделала несколько глубоких вдохов, проверяя тело на наличие неприятных ощущений. Первая рана оказалась серьёзнее, чем она думала. Острое лезвие пробило панцирь и разрезало часть кишок, оставив внутри ржавчину и облучённый шлак. Врачи очистили и обработали ранения, предотвратив даже малейший риск возникновения рака, и Ценфус вручил ей восемь витаминных суппозиторных свечей.

Она подозревала, что он был раздражён её попыткой ускользнуть от обследования под предлогом сопровождения волонтеров.

Плоть под бинтами натягивалась и расправлялась после каждого вздоха, не причиняя ни малейшей боли. Сойдёт. Руда дотянулась до терминала и отправила сигнал, подтверждая готовность к тренировкам и службе. Затем закончила обтирание чистящим порошком, не пролив ни капли из лейки.

Но из-под бинта, в том месте, где медсестра использовала воду вместо спирта, чтобы стереть кровь с живота, появились чешуйки. Синего, почти лазурного цвета, а между указательным и средним пальцем протянулась мембрана—тонкая, как плёнка, и при этом очень крепкая. Сами пальцы распухли, наливаясь мышцами. Руда стояла неподвижно, затаив дыхание, наблюдая, как припухлость исчезает, мембрана сливается с кожей, а чешуйки теряют яркий цвет и растворяются, становясь единым целым с окружающей чернотой.

Целая. Запятнанная, но снова чистая. Она постояла неподвижно какое-то время, убрала чистящие принадлежности, разозлённая нахлынувшими мыслями, натянула зелёный топ и красные шорты и вышла в каюту.

Одна из двух постелей была чисто застелена, а собранные вещи Юлии лежали упакованными для отправки родне по возвращении. В продолговатой нише висел доспех почтенной священницы, зияя рваной дырой на груди. Руда не знала соседку по каюте достаточно хорошо; они служили в разных частях до принятия в Орден и под разными командорами, но в честь её памяти Руда зажгла благовония и очистила доспех, подготовив его для отправки в ремонт. По завершении он будет выдан новому сарианту или рыцарю.

С честью наши брат и сестра отдали свой долг, не посрамив данные ими клятвы. Она вспомнила бесстрастные слова магистра, сказанные крестоносцам.

Они собрались вокруг двух прозрачных капсул, в которые поместили погибших. Крышки были откинуты, и Руда, пересилив себя, подошла ближе, извинившись перед покойной за былые споры по поводу веры. Она опустилась на колени, поцеловала лоб, на котором загар начал уступать мертвенной бледности, и пожелала священнице лёгкой дороги на суд Планеты. Затем Сзарел завершил церемонию прощания, перечислив заслуги павших камрадов и воздав хвалу их послужному списку.

Юлия участвовала в обороне Стонехелма, пережила всю осаду, вывела пятьдесят гражданских из-под артиллерийского обстрела и сразила одного из чемпионов захватчиков в последней фазе войны.

А теперь её не стало. Умерла вдали от дома, на миссии против ничего не значащих дикарей, пронзённая плазмой.

Почему она, а не я? Cнова спросила себя Руда. Юлия была незапятнанной, вера её—искренней, так зачем Планете понадобилось забирать её? Она нахмурилась, злясь на дурацкие мысли. Её бывшая соседка первая врезала бы ей и приказала заправить кровать и расставить разбросанные вещи в строгом порядке вместо бессмысленного самокопания.

И была бы десять раз права. Руда уложила своё бесценное сокровище, учебники всеобщей истории, доставленные из самой Итерны, в сейф и задвинула его под кровать. Вряд ли у неё будет время на их повторное прочтение. Затем она смахнула пыль, собрала разобранный пистолет, зарядила и поставила на предохранитель.

Руда плюхнулась на диван, просматривая почту. Она специально отложила это до окончания задания, не желая отвлекаться. Уведомление об автоматическом списании за просмотр фильмов. Хм. Забыла отключить. Не жалко, это всего лишь крестики. Легко пришли, легко ушли. Братья и сёстры прислали поздравления с прошедшим днём рождения, причём Дахел написала на два дня позже. Типично. Да и ладно, у малышки наверняка сейчас голова школой забита.

Люблю вас, спасибо вам огромное! П.С. Дах, поставь себе уже напоминалку. Написала Руда и поняла, что сообщение не ушло. Наверняка они ещё в скрытом режиме. Следующее письмо было от арендодателя, уведомляющее её о решении Ордена оплачивать квартиру. Вежливый человек любезно предложил разъяснить все привилегии её текущей позиции.

Благодарю, но в этом нет нужды. Отписалась она, слегка покраснев и надеясь, что у него не возникло проблем с властями из-за её упрямства. Приученная с детства к жёсткой экономии и духу взаимовыручки, она не привыкла принимать бесплатные услуги. Любой труд нужно оплачивать. Последние сообщения поступили от мамы и папы. Мама поздравила и снова начала извиняться, а отец просто написал: Я готов поговорить, когда ты будешь готова, Руда.

Достаточно. Вы не сделали ничего плохого. Всё в порядке, я люблю вас. У меня, кстати, был день рождения. Ее пальцы яростно застучали по клавишам. Опять они слишком близко приняли к сердцу её слова при расставании. Лучше бы Дахелу уделяли столько внимания. Бедная сестричка призналась ей, что в сельской школе над ней насмехались из-за смеси змеиных волос и рогов. После неофициального визита Руды и Сатанини с целью воодушевления молодого поколения насмешки сменились восхищённым недоверием, к смущению маленькой девочки.

Переживёт. Смущение предпочтительней унижения. Вместо того чтобы сосредотачиваться на ней, родителям следовало самим решить эту проблему.

В чём смысл пережёвывать прошлое? Рассуждать, как стоило или не стоило поступить? Прошлое прошло, уже случилось; только настоящее и будущее имеют значение. Я не хочу вас винить, мне не нужен раздор. Я хочу, чтобы всё стало как прежде. У нас не было выбора. Почему так сложно просто забыть ту продажу?

Громкий стук заставил её отложить терминал и открыть дверь. На пороге стоял Ней, черноволосый, длиннорукий, без единого шрама моложавый парень в свободном красном спортивном костюме, украшенном вышитым синим символом своего благородного дома, свирепо насупившейся головой быка. В загорелой руке он держал две алюминиевые банки, которые позвякивали, когда он помахивал ими.

— Я подумал, что ты захочешь освежиться после посещения радиационной микроволновки. — Игривый огонёк промелькнул в его карих глазах. — Всё ещё держишь меня снаружи? Неужто я ошибся?

— Проходи, проходи, — рассмеялась Руда, поймав банки и немедленно открыв одну. Приятный вкус хмеля коснулся губ и скользнул холодной струйкой в горло. — В холодильнике есть минералка! Тоже холодная.

Ней задержался перед пробитым доспехом, преклонил колено и коснулся наруча брони подбородком. Плавно выпрямившись, налил себе полный стакан воды и облокотился на стол, бесстыдно разглядывая её.

— Печально. Я собирался обработать царапины, уродующие твою нежную шкурку. Пули это не пиво, постарайся не принимать их на грудь, — поддразнил он. — Даже у ребёнка хватит мозгов сложить два плюс два и попытаться защититься от выстрелов.

— Эй, командор сегодня потерял ребро. Не надо считать меня небрежной, в хаосе битвы всё возможно. — Руда не договорила, позволив капле пива упасть на ключицу.

— В отличие от тебя, эль-Сатанини может позволить себе быть расточительным. — Ней приблизился, поймал каплю пива на палец, а затем слизнул её. — Но себя нам нужно беречь. Запасных костей и органов нам никто не даст. Всунут заменители и будем мы лязгать, как командор Элоиза. — Её руки обвились вокруг его плеч, а его вокруг её талии, коснувшись места, где шерсть соединялась с человеческим торсом. — Нужна помощь в латании плаща и табарда, оленёнок?

— Нет. — Они потерлись щеками друг о друга. — Несколько бывших пленников оказались ткачихами. Они вызвались починить наши одежды в благодарность. Я разрешила. Всё равно, согласно обычаям, девственницы должны изготавливать облачения крестоносцев, а я уже не из их числа.

— Хочешь поговорить об этом, олененок?

— Нет. — Она отстранилась, допив и смяв банку в кулаке. — Хочу забыть это, — прошипела Руда.

— Злишься. На меня?

— На тебя. На родителей, — призналась Руда. — Вы ведёте себя так, словно мне нужен этот разговор, будто я жертва, жаждущая смерти.

— А ты не хочешь? — спросил Ней, усаживаясь на диван. Спустя мгновение она присоединилась к нему.

— Нет. Я мечтала об этом в том месте, думала об этом даже когда нас освободили. Поганые мыслишки преследовали меня и дома, врать не буду, но знаешь, что мне помогло? — Ней молчал, слушая. — Папа взял меня с собой как волонтёра, когда шахтёров неподалёку от нас завалило. Так вот, когда я оттаскивала куски скалы, когда мы—папа, мама и я—вытащили парня на свет, что-то щёлкнуло во мне. Я его как сейчас помню: кучерявый, каска треснула, чёрные волосы будто седые от пыли, лицо в царапинах, а губы потрескались от жары. Он весь трясся, схватил мою руку, благодаря меня снова и снова и тогда я поняла. — Она улыбнулась. — Ничто не кончено. Никто, кроме меня, не винил меня за произошедшее, а у меня и времени на самобичевание не было. Я вернула человека его семье, я была способна спасать попавших в беду и, может быть, даже карать угнетателей, предотвращая трагедии. Я тогда фыркнула и рванула обратно в работу, напугав маму.

— И тогда ты решила подать заявку на вступление в Орден. — Ней кивнул. — Чтобы стать как те, кто остановил работорговцев, угнетавших твой дом.

— Даже близко нет. — Руда улыбнулась. — Серьёзно, я так далеко не заглядывала. Я вступила в полицию, мы едва выжили во время вторжения, меня заочно произвели в лейтенанты за то, что я растоптала нескольких топтунов, охраняя гражданских, а после войны рекрутёр предложил вступить в ряды Ордена. Я спросила о зарплате, ахнула и немедленно согласилась.

— Просто так?

— Просто так, — подтвердила Руда.

— Жулик! — протянул Ней. — Мне пришлось сдавать экзамены по стрельбе, марш-броскам, теологии и математике, чтобы рекрутёрша хотя бы обратила на меня внимание. Во время экзаменов меня чуть не сожрали, я провалился в болото и едва вылез, а потом неделю не спал, постясь и принося клятвы. И зачем я выбрал персональный обет трезвости как личную ношу?

— И этот человек обвиняет меня в неумении предвидеть последствия. По крайней мере, у нас есть поблажки при выполнении заданий.

— Эх. А ей просто на блюдечке подали звание и титул! — Он ткнул в изображение зелёного морского конька на топе Руды.

— Не завидуй. — Она поцеловала его в ухо, держась подальше от стакана с водой. — Испытания выковали из тебя потрясающего мужчину. Ты стал рыцарем быстрее меня.

— Сама виновата, — обвинил он. — Давно бы уже получила знак, если бы не проявляла такую агрессию и безрассудство. Ты точно не ищешь смерти? Потому что сегодня ты рванула вперёд, будто бык, учуявший корову в середине течки.

— Спасибо за столь лестную аналогию, — расхохоталась Руда, и Ней пощекотал ее длинные ушки. Но он продолжил смотреть на нее, ожидая ответа. — Не путай готовность умереть с желанием. Кто, если бы не я, успел бы спасти Сильви от удара?

— Ты не можешь спасти всех, Руда.

— Само собой. Но тех, кто рядом, я спасти-то могу попробовать. И буду пытаться, не жалея себя. Это мой долг и то, в чем я клялась. — Ее взор упал на доспех Юлии, и она замолчала.

— Она была твоей подругой? — Он угадал предмет, но не причину её волнения. — Хочешь поговорить об этом?

— Да просто нечестно выходит. Я не верю в Планету, почти не молюсь и не соблюдаю никаких обетов. Юлия была набожным и хорошим человеком, героем. Почему Бог забрал её?

— Это так не работает. — Ней покачал головой. — Планета позволяет людям совершать свои собственные ошибки. Бог посылает дары, чтобы человечество не просто оправилось от последствий своих ошибок, но и преуспело в будущем…

— И Юлия была убита ублюдком, изменённым таким даром! — Руда вскочила и зашагала по комнате взад-вперёд, как загнанный зверь. Слова Нея задели струну в душе. — Латиф был одним из Абнормалов; те, кто держал оборону у арсенала, тоже. Какой смысл Богу давать что-то злодеям, если он заботится о нас?

— Потому что Планете не нужны безмозглые автоматоны. Мы свободны делать свой выбор, и воля Юлии столкнулась с волей тех, кто обратил полученное благословение во служение злу, — терпеливо сказал Ней. — Победа или поражение ничего не доказывают. Наши выборы ценны именно потому, что это мы выбираем, как поступить, без ожидания гарантированной награды свыше. Людям воздаётся по делам их в другом мире. Верующий или нет, Бог любит всех.

— Угу. Какой любящий родитель позволит… Неважно. — Она швырнула последнюю банку в мусорку. — Извини, что веду себя как зараза. Я даже не поблагодарила тебя за то, что ты спас меня сегодня. Так вот. Спасибо.

— В тебе плещет энергия. — Он улыбнулся. — Как насчет выработать ее во что-то позитивное? Эль-Сатанини совещается с магистром, но тренировочный зал свободен.

Руда ухмыльнулась, стащила Нея с дивана, схватила булаву и крутанула её в руке, проверяя, не беспокоит ли вес мышцы. Она бесцеремонно подкинула оружие в воздух и поймала другой рукой, наставив остриё на рыцаря.

— Сир! Ваш вызов принят.