Вторичный пласт

Зима. Глубокая, чистая, будто только что нарисованная рукой великого художника.

Лес — заваленный снегом, каждая ветвь деревьев хранит на себе хрустальные следы дыхания зимы. Между заснеженными корнями видны цветы, выбивающиеся из снега, словно забытые кем-то мечты. Сверху, среди тихого ветра, падали листья — не сухие, не осенние, а словно вырезанные из света.

Посреди этого волшебного безмолвия стоял шестнадцатилетний юноша.

Он был одет в тёплое тёмно-синее кимоно, поверх — тёмно-зелёный шарф, мягко обвивающий шею и плечи. Под шарфом виднелась некая одежда, но руки были сложены между собой, и рассмотреть нельзя.

Глаза закрыты.

На лице — лёгкая улыбка, умиротворённая, как у человека, который простил весь мир, но не простил себя.

Харуки Акира.

Прошло два года с тех пор, как он остановил Итами.

После поражения Итами и его последующей смерти, организация Камигари была расформирована.

Те, кто выжил — пойманы, арестованы, осуждены. Теперь они сидят в специальных местах для преступников, как простые отступники и бандиты, а не меченосцы идеи.

Всемирная Книга Преступников была запечатана, как устаревший артефакт.

Мир впервые за долгое время обрёл покой.

Даже Ассамблея начала допускать мысль, что война может быть позади.

До одного момента.

Окраина Тэнкьо.

Район, забытый картографами. Груды черепичной кладки, трубы, уходящие в небо, шум медленно остывающих котлов и запах горелой травы. Узкие улочки, где деревянные здания стоят бок о бок с механическими железными куполами, в которых звучит пение мастеров и стук по бронзовым болтам.

На одной из этих улиц — стояли Акихиро и Мива.

— Клан… Хиёдзан, — Мива произнесла название с усилием, как будто язык сопротивлялся.

— …Ты уверена, что он существовал? — пробормотал Акихиро, нахмурившись.

— Архивы Ассамблеи говорят — да. Но только… никто, кроме этих архивов, не знает о нём. Ни одного выжившего. Ни одного знающего. Ни одного следа.

Акихиро почесал затылок.

— Это что, какие-то... архивные шутки Ассамблеи?

— Не думаю. Это не стёртая история. Это история, которой будто бы не было вообще.

Мива вздохнула.

— Надо позвать Акиру.

Через двадцать минут, он был с ними.

Харуки Акира, одетый теперь в белое зимнее кимоно, с распущенными тёплыми рукавами, подошёл молча. Его шарф развевался на ветру. Лицо казалось слишком спокойным, как у человека, который не чувствует себя целым.

— Акира-чан, — тихо начал Акихиро, — за два года ты хоть раз… ощущал Му Тенкай?

Акира медленно покачал головой.

— Нет. Как будто… его вырезали из меня. Не болью. Не техникой. А… чем-то большим. Пустотой.

— Мы идём, — твёрдо сказала Мива. — К месту, где был клан.

Они дошли.

Но не нашли ничего.

Лишь развалины, обвитые мхом. Ощущение — как будто тут никогда не было жизни. Ни камней с надписями, ни могил, ни знаков быта.

Но один объект выбивался.

Каменная плита.

Одинокая, стоящая вертикально.

На ней — вырезанные неизвестной маной иероглифы.

記されざる者

Тот, кого не записали.

— Записанный не был? — тихо прочитал Акихиро. — Или… стертый из самого акта записи?

— Это как будто антимаркер истории, — прошептала Мива. — Имя, которое само… отменяет себя.

Они продолжали поиски.

И в одном из полуразрушенных зданий нашли старика, дрожащего, с мёртвым взглядом.

— Эй, вы в порядке? — спросил Акихиро.

— Я… знаю его… — прошептал старик, глаза налились страхом. — Я помню… его имя… Я знаю…

Он выдохнул, и в следующую секунду…

Исчез.

Не умер. Не испарился.

Он был аннулирован.

Одежда упала на землю. Камни под ногами, на которых стоял, обновились, как будто на них никогда не ступала нога.

Акихиро побледнел.

— Что это было…

Только один звук остался в воздухе. Тихий, едва слышный, как шёпот, разлетающийся вместе со снегом.

— Запомни… Но не называй. Никогда не называй…

Он вернулся.

Когда двери Центральной Библиотеки Ассамблеи Сора раскрылись, раздвигая свет, с неохотой прогнувшийся сквозь их старую древесину, вошёл Минай Кадзусэ — один из старейших Рэйканов, исчезнувший более четырёх лет назад во время пограничного конфликта с Империей Сэйкё.

Его волосы были полностью седыми, но не от возраста — от пережитого забвения, от частичного контакта с тем, что позже назовут "истиранием времени".

— Мы не можем больше молчать, — сказал он, глядя прямо в зал заседаний, где остались немногие выжившие старые лидеры. — Нас всё меньше, а больше и не появится, если мы не поймём, что происходит.

За его спиной распахивались свитки. Самопроизвольно. Слова на них дрожали, как будто сами строки стыдились своей правды.

Некоторые имена исчезали. Некоторые события перезаписывались.

— Архивы... переписываются. И даже артефакты начинают показывать иное прошлое, — Минай говорил твёрдо, но в его глазах сквозила тревога.

— Согласно записям нового поколения манологических теоретиков... существует Вторичный Пласт. Отголосок мира, рожденный в момент восстановления материка Тэнкэн. Скрытая реальность, где… всё может быть иначе.

— Именно туда уходит он, — прошептала одна из архивистов. — Кагэкири.

Этой ночью Акира спал беспокойно.

Он давно понял, что сны — не просто образы его подсознания.

Они стали коридорами, ведущими в места, которых никто больше не помнит.

Он перемещался сквозь сон как дух — без тела, но с чувствами.

Он мог летать, пролетать сквозь леса, поля сражений, руины, ощущая всё, что чувствовали другие.

И этот сон был другим.

Перед ним — поле, покрытое пеплом.

Горизонт пульсировал, как умирающее сердце.

Сотни враждебных фигур — тени, искажённые, будто вырезанные из дыма и воли.

В центре — мужчина.

Он стоял — ровно, уверенно, в парадном кимоно с орнаментами золотых листьев и пепельных волн, в широких штанах и сандалиях с золотистыми вставками.

В руках — серебряная катана, ничем не примечательная, кроме того, как он её держал: как продолжение себя.

— Кто он?.. — прошептал Акира, пролетая мимо него. — Его одежда… Это стиль Сора. Но я его не знаю…

Фигуры приблизились. И тогда он заговорил.

— おまえたちは、終わらせねばならない。

(Вы… должны быть завершены.)

Он поднёс ладонь к груди, и в этот момент воздух засветился мягким бело-золотым светом.

Вокруг него — медленно начал формироваться барьер. Он был круглым, полупрозрачным, с мантическими кругами, вращающимися против часовой стрелки.

— Что это за техника?.. — Акира замер.

Мужчина произнёс:

— 陽輪結界 (Йōрин Кеккай, "Барьер Солнечного Круга")

И в ту же секунду барьер вспыхнул, как восходящее солнце. Свет взорвался бесшумной волной, отбросив врагов во все стороны.

Те, кто попал под свет, начали рассыпаться — не в пепел, а в потоки чистой маны, будто были иллюзией или... воспоминанием.

Акира сжал ладони:

— Это… это стихия Янь? Он… использует технику Янь?! Но... кто он?..

И в этот момент он почувствовал взгляд.

Мужчина, не поворачиваясь, словно услышал его.

Один его глаз чуть скосился в сторону Акиры — и на мгновение показалось, что он видел его.

— Он не может... видеть меня… верно?.. — прошептал Акира, отлетая.

Но сердце билось, как у мальчика, заглянувшего в тайну, которая знала его имя.

Он проснулся в холодном поту.

Снег за окном, багровый закат над Тэнкьо, и тишина.

Тишина, которая… не должна была быть тишиной.