Кровавая жажда иссякла. Конец

Где-то — вне времени, вне координат. Место, которое не было отмечено ни на одной карте.

Акира шёл, держа на руках бездыханное тело Итами. Листва шумела, как будто дышала, над водой тихо покачивались кувшинки. Далеко впереди раскрывалась поляна, залитая мягким светом. Посреди неё — ровная площадка, где росли белые розы, сотни, тысячи, белоснежные, как память, которой невозможно коснуться.

Акира осторожно опустил тело Итами на лепестки.

Он опустился на колени и молча склонил голову.

Ни слов. Ни маны. Ни молитвы. Только ветер.

Переносимся в руины битвы между Имуро, Аримой и Хироши.

Удар от Соракутэн пронзил воздух. Пространство расслоилось, и один из разломов — как клинок, сотканный из самого вакуума — врезался в Сакимару Ариму. Взрыв отбросил его, оставив в воздухе кровавую тень.

Имуро успел отреагировать.

Он стиснул зубы, сжал ладони и произнёс:

— Мизугэцу: Шисуй.

Из его тела вырвалась проекция, сотканная из воды. На долю секунды иллюзорный Имуро остался на месте, в то время как настоящий — растворился, двигаясь с гиперзвуковой скоростью, ускользнув из поля зрения Хироши.

Хироши молча убрал «Дыхание вечной ночи» в ножны. На его лице не было ни гнева, ни скуки — только полное безразличие. И он исчез, так же, как появился — вне времени.

На другом конце восстановленного материка.

Акихиро и Мива пробирались через оставленные в хаосе долины.

— Что же… Нам нужно найти Акиру-чана и... да всех! — ворчливо проговорил Акихиро, потирая шею. — Я надеюсь, Имуро-чан жив…

— Ты умеешь ласково называть всех… — заметила Мива с полуулыбкой.

— Вас в особенности. И ваших… — Акихиро отвёл взгляд на вырез в её облегающей тёмной одежде под кимоно, приоткрывающий грудь. Повисла неловкая тишина. — Забудьте. Забудьте это.

Внезапно он замер.

— Чего? — нахмурилась Мива.

— Видишь?.. — Он указал вперёд. — Храм.

Перед ними возвышалась древняя святыня, скрытая среди горных уступов. Над вратами было вырезано:

記憶封縛堂 (Киоку Фубаку-дō) — "Обитель Печати Памяти".

Акихиро шагнул вперёд.

— Чую, тут шиза по расписанию.

Внутри были десятки свитков, карты, манускрипты, резьба по мрамору, древние настенные рисунки и голографические проекции, уцелевшие от давно исчезнувших техномагов.

Акихиро исследовал всё с присущей ему дотошностью.

— Так… вот это материк Тэнкэн, понятно. А… что за…

Он нахмурился.

— Континент Айэнград?..

“Холодный, скалистый мир к северо-западу. Полукочевые племена. Руины техномагов. Элементы металла, звука и… Времени?!”

Он громко прочитал:

— “Заклинатели, под чьей властью само время.”

Он обернулся:

— Они что, управляют самим временем?! Это что за ситком, мать его?!

Мива молча кивнула, слегка усмехнувшись.

— А вот… ещё один…

Акихиро подошёл к статуе, у основания которой были резные свитки.

— “Руат-Мельтайр — Архипелаг тысячи туманов. Иллюзорные воды. Болота. Затонувшие города.”

— Хм… Достойное место для спин-оффа.

Но дальше началось самое странное.

Один из свитков раскрывался сам — активированный маной.

В нём говорилось о некоем древнем заклинателе…

Кагэкири — Носитель Хидакай. Багровый Паломник. Стиратель Памяти.

Акихиро шепнул:

— Кагэкири…

И свиток сам продолжил.

Родом из Южного Сора.

Стал Меикаку Ассамблеи за один день.

В одиночку остановил три отряда Камигари.

Но… во имя защиты, принёс в жертву целую деревню.

Сломался.

Исчез.

Вернулся с мечом Слёзы Кагуцути.

Теперь стирает память всех, кого встречает.

Он бессмертен.

Пока кто-либо помнит его имя — он существует.

Акихиро в ужасе сделал шаг назад.

— Это что за некроархидемон?! Что за на...

Он собирался высказать что-то более резкое, но…

Мива, как и в прошлый раз, молча закрыла ему рот ладонью.

— Тихо. Иначе он и нас запомнит.

Центральный павильон восстановленного Тэнкьо был почти безжизнен. Пустые улицы, шелест ветра, слабые отголоски былых разговоров — всё казалось чужим, как будто город сам забыл о том, кем был.

Внутри одного из зданий — скромного, но чистого — сидели Акира и Акихиро.

Они молчали.

На полу — несколько курильниц (香炉, коро): округлые, резные, с отверстиями в виде лепестков цветов. Акира насыпал в них пепел, положил кусочки слюды, и сверху — благовония.

— Акира-чан, ну может не надо... — пробормотал Акихиро, откинувшись. — Мы что, будем курильщиками?

— Не глупи, — тихо ответил Акира. — Тоширо-сэнсей говорил, что аромат этих смесей способен... немного очистить разум.

Он нагрел курильницы мягким пламенем маны. Благовоние не горело — оно тлело, излучая прозрачный, почти незаметный дым.

Они вдыхали аромат. Вдох — тишина. Выдох — покой.

— Ладно... что-то с чем-то, — пробормотал Акихиро. — Восстановленный материк, полумёртвый город, и мы — два обгорелых идиота с благовониями.

Акира медленно опустил взгляд.

— Мне четырнадцать лет. А я уже... — его голос стал тише, — ...потерял всё. Поселение. Учителя. Друзей. Я не имел семью, о которой даже ничего и не знал. И теперь я... хранитель какой-то непонятной силы. Хранитель... чего?

Акихиро не стал говорить. Лишь положил руку на плечо Акиры — молча, но с силой.

Флэшбек.

Местность, окружённая золотыми полями. На горизонте — безымянное поселение Королевства Сора.

Жители смеялись, махали руками:

— Яхинари-сан! Заходите! Мы вас любим!

На вершине холма стоял он.

Яхинари Сэйдан.

Кимоно с орнаментами золотых листьев и пепельных волн, чёрные сандалии, серебряная катана в руке. Его глаза были спокойны, лицо — отрешённым. Он молча повернулся, не сказав ни слова, и ушёл.

В этот момент на деревню обрушились отступники — гром, огонь, тьма. Всё было уничтожено.

Империя Сэйкё.

Великая крепость Син’эн сияла, как бастион порядка.

Башни и купола из белого мрамора, крыши с золотыми линиями, мосты между уровнями — всё дышало искусственным совершенством.

На флагах и броне — символ Сэйкё: 輪ノ瞳 — "Зрачок Цикла", круг с вписанным стилизованным глазом и расходящимися от него лучами.

Армия собиралась. Лёгкие доспехи, мантические руны, боевые знамёна.

Но один из главнокомандующих стоял особняком.

Его волосы — серебряные, как лунный свет, ниспадающие на плечи.

Одежда — тёмно-зелёная рубашка с золотыми пуговицами, чёрные брюки, сандалии. На поясе — эмблема Сэйкё.

Он смотрел на карту Тэнкэна.

Пальцы дрожали.

— Истинный Цикл… — прошептал он. — Мы верили в него. Мы сражались за него.

Он взглянул на офицеров.

— Но что, если это не порядок… а божественная ловушка?

Его глаза налились алым светом, и мир вокруг на мгновение потемнел.

Вечер опустился на мир, будто дыхание древнего титана — мягко, неспешно, величественно.

На горизонте закат не просто играл красками, он поразил небеса. Солнце уходило за край мира, оставляя после себя взрыв фиолетово-багряных волн, которые переливались, будто живые.

Они не просто пылали — они дышали.

Оттенки фиолетового, лилового, алого, розового и тёмного индиго сплетались в северное сияние, которое раскинулось по всему небу, как ткань, вышитая богом, умирающим с улыбкой.

Свет сияния не был светом. Он звенел.

Он звучал — как шепот звёзд, забытых имён, детских воспоминаний, выцветших от времени.

Это было прощание и рождение одновременно.

Это было… предвестие.

Из полупрозрачного багрового дыма, что плыл среди разрушенного, но возрождённого мира, вышел он.

Кагэкири.

Он не ступал — он вплетался в реальность, как будто всегда был здесь, просто никто не смотрел в ту сторону.

Его парадное кимоно колыхалось, как отражение в воде — длинные широкие рукава, орнамент из золотых листьев и пепельных волн, но ткань казалась сотканной из полупрозрачного дыма, мерцающего в ритме мира.

На нём — броня, фрагмент за фрагментом вросшая в тело, как будто кристаллы чужой воли прорастали сквозь плоть.

На плече — доспех в форме улыбающегося черепа.

Волосы — длинные, угольно-чёрные, с белыми прядями, двигались сами по себе, несмотря на полное безветрие.

Глаза — два разных мира. Один — тёплый золотистый, другой — вращающееся чёрно-белое Инь-Янь.

А на поясе — ножны багрового клинка, чей огненный двойник в виде пульсирующей тени следовал рядом, как второе существо.

Он молчал.

На черепичной крыше, высоко над улицами восстановленного Тэнкьо, стояли Акира и Акихиро.

Ветер трепал полу их одежды.

Они смотрели прямо в лицо этому сиянию — и в его тень.

Акихиро усмехнулся, не отводя взгляда:

— Ну что, Акира-чан... Мы сможем.

Акира слегка кивнул, его взгляд — усталый, но ясный, как сталь.

— Обязательно.

Небо дрожало, багровая тень шевельнулась, и вселенная задержала дыхание.