Мгновение перед концом

На нём сидел Император Сэйкё.

Осанка — не царственная, но уверенная. Он опирался локтем на колено, подбородок покоился на ладони, нога вытянута вперёд, вторая — согнута.

Одеяние — длинная, свободная чёрная роба с широкой золотой отделкой, открытый ворот, подчёркивающий ключицы. Поверх — развевающаяся белая тога, охватывающая плечо и грудь. Волосы — короткие, чёрные. Взгляд — тёмный, тяжёлый, но ясный. Он не просто наблюдал мир — он просчитывал его.

Перед ним, опустившись на одно колено, стоял неизвестный заклинатель в серо-белом плаще. Его лицо скрывал капюшон, а голос был ровным:

— Господин Император… Камигари атаковали Тэнкьо.

Молчание.

Император лишь слегка подался вперёд. В его глазах не мелькнуло удивления. Лишь интерес.

— Так значит… Камигари наконец-то напали на Тэнкьо? — повторил он, лениво. — Интересно как.

Пауза. Он провёл пальцем по подлокотнику трона, словно стирая невидимую пыль мыслей.

— Осведомляй меня оперативно обо всём, что сам будешь знать. Премного благодарю.

Заклинатель поклонился снова, ещё глубже, и, не поднимая головы, удалился из черно-золотого зала, растворяясь в тенях между колонн.

Император остался сидеть в одиночестве.

За его спиной, в витражах, изображались сэйрюны — существа света и мрака. Полулюди. Полудраконы. Те, что пережили резню своей популяции от клана Тенкай, и те, кто остался — шестеро, звавшихся Фундаменталами разных аспектов.

А над всеми — Хикаригами, Фундаментал Света, с крыльями из сияющего пламени, протягивающий руку вперёд.

Неназванный император поднял глаза к изображению и улыбнулся:

— Время пришло… Разбудим старое.

Лес дрожал в безветрии.

В этом месте не было ни путей, ни троп, ни звуков птиц. Только шелест мха под ногами и едва заметное эхо чьего-то дыхания.

Камияма Шинра шёл, как будто не касался земли. Его шаг был лёгким, но в каждом движении читалась небрежная власть. Белая тога за спиной — словно тень света, что не касалась его плеч. Чёрная роба с золотыми швами мягко колыхалась, отражая свет в форме рун и древних надписей.

Взгляд — спокойный, но цепкий. Он не смотрел по сторонам — он знал всё, что здесь есть.

Он шёл по нейтральной территории, лесам между Сэйкё и Сорой, где даже звери предпочитали не задерживаться.

И вдруг — треск веток.

Из-за деревьев выскочили девять заклинателей — вымотанные, окровавленные, в мантиях Ассамблеи. Бежали от ужаса. От Тэнкьо. От Камигари.

— Эй, ты! — крикнул один из них, молодой, но с безумием в глазах. — Ты из Камигари?! Что вы творите в Тэнкьо?!

Шинра остановился. Он не смотрел на них. Лишь слегка повернул голову.

Молчание.

Они сжались. Один из них на полшага отступил. Другой — достал катану. Глупо. Медленно.

И тогда Шинра заговорил:

— Курай Шоутен.

Из-под его ног — ни взрыва, ни вспышки. Просто тишина, и затем — волна.

Чернота — не цвет, а состояние, разрослась от него, как чернильный прилив. Она не неслась — она поглощала. Пространство исчезло. Свет исчез. Люди — исчезли. Несколько сотен метров менее чем за секунду.

Девять тел даже не успели закричать. Они испарились, оставив только оседающий пепел на сухой листве. Листва сгорела тоже.

Земля стала пустой. Без цвета. Без дыхания.

Шинра продолжал идти.

— Бестолковые идиоты, — сказал он, будто вытирая пыль с мысли.

Камияма Шинра, Император Сэйкё, обладатель маны Инь. С виду молодой, на деле же, ему сотни и сотни лет.

Значит — он владеет всеми стихиями.

И способен не только уничтожать. Но и возвращать.

Он остановился у высохшего дерева — тёмного, скрюченного, как смерть. Приложил к нему ладонь.

Свет.

Мягкий, как дыхание весны. Прозрачно-золотой, как полузабытое воспоминание. Свет прошёл по корням, по земле, по траве. И в тот же миг — лес ожил.

Ветви выпрямились. Листва зазеленела. Цветы распустились так ярко, как будто знали, что живут впервые. В воздухе повис аромат мёда и свежести.

Шинра медленно сорвал один цветок — бело-голубой, с лепестками, похожими на лунные перья. Поднёс к лицу. Вдохнул.

— Я ведь не плохой человек, — произнёс он вслух.

И ветер, будто согласившись, прошёлся по листьям — тихо, безмолвно.

— Рикуя! — голос Тэнкана сорвался в хрип, когда он увидел, как в тело товарища летит металлический штырь.

Аманэ Рикуя, раненный, измученный, но всё ещё живой, едва успел перекатиться, уходя от прямого удара. Штырь вонзился в землю, вместе с притянутым к себе разрядом молнии — и сразу же прогремел взрыв, ослепительный и дикий. Волна жара сбила с ног.

Одежда Рикуи была порвана, на плечах остались рваные клочья сюро, а хакама лазурного цвета — в грязи и крови. Из уголка его рта стекала кровь, он плевался ею, задыхаясь.

Тэнкан кинулся к нему, но не добежал — Итами ударил его ногой в спину, и оба, Тэнкан и Рикуя, рухнули на землю, лежа рядом, как два искалеченных обломка некогда великой силы.

— Какое жалкое зрелище, — равнодушно сказал Итами. — Что же, я ведь пришёл не для того, чтобы убить вас.

Он взмыл в небо.

— Эта сволочь... ещё и летать умеет?! — выдохнул Тэнкан, с трудом поднимаясь. Взгляд был хищным. Он поднял катану и, надрезав ладонь, слил свою ману с кровью.

Из острия меча начали вырываться глубокие голубые снаряды, несущие разрушение. Они летели вверх — точно, яростно.

Итами не уклонился. Он выставил ладонь, и поглотил все снаряды.

Другой рукой он запустил обратные копии, только более мощные. Взрывы посыпались на землю. Тэнкан, стиснув зубы, успел оттащить Рикую, перекатившись в сторону. Но Рикуя отключился — мана иссякла, тело дрожало.

Итами завис в небе, раскинув руки.

— В мире, где люди слепы к своим ранам, живёт ненависть, как тень за спиной. Пока Королевство Сора держит власть над землёй, истинный покой остаётся за гранью бренного бытия…

Он хлопнул в ладоши.

— Тайфу-хаку.

Волна пошла по всей планете.

Гравитация изогнулась. Воздух задрожал. Всё начало рушиться.

Со скоростью света волна проходила через башни, земли, горы, деревни. Всё сносилось в небытие.

Тэнкан, последний раз сжав кулак, создал барьер. Он защитил Рикую и себя, но всё остальное исчезло.

Тем временем — в другом районе Тэнкьо.

Лес, наполовину сожжённый. Камни в крови. И среди всего этого — Камияма Шинра.

Он шёл спокойно, как будто вокруг не происходило конца света.

И тут он увидел ребёнка. Мальчик — в традиционном японском хитатацэ, с узорчатым хаори, большими глазами. Его кожа была бледна, почти серовата. И на предплечьях у него, едва заметная чешуя.

Сэйрюн? Непонятно.

Шинра замер. Над ребёнком — демон, кривой, слепой, с зубами, как лезвия. За ним — ещё сотня, будто сшитые из искажённой плоти.

Время остановилось.

Шинра молниеносно подбежал, склонился и взял ребёнка на руки.

— Интересно... — сказал он.

Время пошло вновь.

Демон не успел ударить, прежде чем умер со всеми своими приятелями. Ребёнок исчез. С ним — Шинра.

В тот же миг.

Материк Тэнкэн — был уничтожен. 13 000 километров в диаметре.

Горы — стерты. Равнины — провалились. Водяные источники — выкипели. Жизни — исчезла. Почти все умерли.

Остались лишь пепел и дрожащий свет, как в конце древней легенды.

Тэнкан упал, мана полностью иссякла. Барьер рассыпался. Он лежал рядом с Рикуей, оба — без сознания.

С неба, как проклятие, вновь пал штырь Икер Хари, несущий молнию, и он уже почти достиг их…

Но тут появился он.

Акира Харуки.

Он закрыл их своим телом.

Штырь погрузился в его грудь — и растворился в Генкай-ку.

Молнии — исчезли. Тишина — наступила.

Итами приземлился.