Отступник, за чью голову была назначена награда в миллион рё

Акира и Акихиро уверенно шли по лесной тропе, ведущей к Ходзин-Мура. Деревья, покрытые инеем, возвышались над ними, создавая гнетущую тишину. Местность здесь резко отличалась от их родного Харуки-Мура: воздух был свеж, но морозен, а вдалеке виднелись величественные горы, покрытые вечным снегом.

— Мы почти у цели, — сказал Акихиро, изучая карту. — До Тэнкьо осталось пройти ещё пару поселений, и…

Внезапно, словно из ниоткуда, перед ними возникли трое заклинателей. Двое стояли чуть позади, сжимая оружие, а один шагнул вперёд, встав прямо перед Акирой и Акихиро.

Этот юноша выглядел на несколько лет старше их. У него была бледная кожа, ярко-голубые глаза, в которых светился холодный блеск, и белые волосы до плеч, разделённые посередине и завязанные в свободный конский хвост. Его одежда состояла из свободной рубашки цвета лаванды с длинными рукавами, чёрных штанов и простых сандалий. Вокруг талии был повязан канатный пояс, завязанный в перевёрнутый бант.

— Эй, вы, заклинатели! Вы ведь из Харуки-Мура? — его голос был ровным, но в то же время немного насмешливым.

Акира и Акихиро переглянулись.

— А тебе-то какое дело? — нахмурился Акихиро.

— Просто не люблю представителей этого насквозь прогнившего Королевства Сора в этих землях, — незнакомец усмехнулся и скрестил руки на груди. — Меня зовут Нацу Рендо. Я заклинатель-отступник ранга Меикаку.

Акихиро моргнул.

— Эй, Акира… — он чуть наклонился к другу и шёпотом спросил: — А что такое "Меикаку"?

Нацу Рендо приподнял бровь.

— Ты серьёзно? — он громко вздохнул. — Ладно, слушай внимательно, малыш. В Королевстве Сора заклинатели делятся на четыре ранга: Санкаку, Рюкаку, Кагэкаку и Меикаку.

— Так стоп… — Акихиро задумался, сложил руки на груди, театрально прищурился, а затем хлопнул себя по лбу. — А мы ведь тоже Меикаку!

— Поздравляю, гений, — усмехнулся Нацу. — Но знаете что? Давайте проверим, насколько вы хороши на самом деле.

Он резко двинулся вперёд.

Схватка с Нацу Рендо.

Акихиро моментально высвободил молниеносный разряд, отскочив назад. Его ладонь вспыхнула голубыми искрами, и в следующий миг он направил атаку в шею Нацу:

— Райдзё: Хонрю!

Вспышка света озарила лес, молния сорвалась с его ладони и устремилась в цель. Но неожиданно…

Глухой лязг.

Вместо того чтобы прожечь плоть, молния ударилась о выскочившие из шеи костяные пластины, покрытые чем-то похожим на металл.

— Костяшка! — выругался Акихиро, отпрыгивая назад.

— Хм… — Нацу покрутил шеей, возвращая кости обратно. — Неплохо, но не более того.

Акира, не теряя времени, рванулся в ближний бой, его меч засиял от накопленной маны. Он разрезал воздух с поразительной гиперзвуковой скоростью, целясь в шею противника.

Но в последний момент Нацу резко удлинил свою руку, превратив её в гибкий хлыст из мышц и сухожилий, обхватив запястье Акиры.

— Чёрт! — Акира попытался вырваться, но вдруг мана активировала Генкай-ку.

Невидимый барьер сработал мгновенно — как только Нацу коснулся Акиры, его рука просто отбросило назад невидимой силой, а сам он отшатнулся.

— Тск… — Нацу недовольно посмотрел на свою руку. — Не ожидал, что у тебя есть подобная защита.

— Ты можешь манипулировать своим телом, да? — спросил Акира, вытирая губы.

Нацу усмехнулся.

— Биоскульптура, — произнёс он. — Я могу изменять форму своих конечностей, создавать наросты, манипулировать тканями, костями, мышцами…

Акихиро фыркнул:

— Так ты просто большая куча живого пластилина?

— Ты слишком самоуверен, молниеносный паренёк, — Нацу усмехнулся.

Но прежде чем бой мог продолжиться, вдалеке раздались голоса и шаги.

— Вот он! Там, вон там!

На горизонте появились фигуры — охотники на отступников, заклинатели Королевства Сора, облачённые в характерные тёмные кимоно с золотыми символами.

— Чёрт… — Нацу резко посмотрел в их сторону.

— Вы связаны с Камигари? — внезапно спросил Акира.

Нацу замер.

— Вы знаете, что один из сильнейших заклинателей тоже отверг ваш мир?

Акихиро сузил глаза.

— Ты про кого-то из Камигари, да?

— Возможно, — Нацу не стал отвечать прямо.

Но у него не было времени. Охотники приближались.

Нацу отступил на шаг назад, но перед тем как исчезнуть в тени деревьев, он кинул что-то в сторону Акиры.

Акира машинально поймал это.

Артефакт.

Это был небольшой серебристый кристалл, мерцающий голубым светом.

— Пусть эта штука тебе поможет. — Нацу ухмыльнулся.

В следующий миг он растворился в лесу.

Акира и Акихиро остались стоять, переводя дыхание.

— …Что он имел в виду? — Акихиро посмотрел на кристалл.

— Не знаю… но у меня предчувствие, что мы ещё встретимся. — Акира сжал артефакт в руке.

Где-то вдалеке ночное небо окутало холодное сияние.

После стычки с Нацу Рендо, Акира и Акихиро продолжили свой путь через заснеженные земли, ведущие к Ходзин-Мура. Ледяной ветер хлестал их лица, а морозный воздух обжигал лёгкие. Вдалеке на фоне заснеженных гор уже виднелись чёрные каменные дома, крыши которых были покрыты толстыми слоями льда, искрящимися под светом луны.

— Так… это и есть Ходзин-Мура? — Акихиро всмотрелся в небольшую деревню, окружённую высокими ледяными скалами.

— Неприветливое место… — тихо ответил Акира, наблюдая за тем, как редкие прохожие с недоверием и осторожностью бросали на них взгляды. Их глаза, холодные, словно сама природа вокруг, словно прожигали насквозь.

— Не нравится мне это… — пробормотал Акихиро.

Они двинулись дальше, направляясь к центральной площади, которая вела к старейшинскому храму. Здание было высечено прямо в горе и напоминало ледяную цитадель. Двери из тёмного дерева, украшенные символами снега и зимних ветров, медленно открылись, когда к ним подошёл один из стражников.

— Акира Харуки, Акихиро Ясуши. Вас ждут. Следуйте за мной.

Стражник провёл их внутрь, где холод сменился неестественной тишиной. Зал был просторным, с высокими колоннами, на стенах висели древние свитки с магическими знаками, а в центре находился величественный трон изо льда, на котором восседал старейшина Ходзин-Мура.

Старейшина Ходзин-Мура — Фуюнори Сэйга.

Фуюнори Сэйга — высокий, худощавый мужчина с серебристо-седыми волосами, собранными в тугой узел. Его голубоватая кожа словно отражала свет снежных просторов. Глаза белые, без зрачков, как будто перед Акирой и Акихиро сидел сам дух зимы.

Он был облачён в белоснежное парадное кимоно, украшенное синими и голубыми линиями на рукавах. На спине выделялся символ снежинки, словно высеченный морозными узорами.

— Фуюнори-сама… — почтительно поклонился Акира, за ним последовал и Акихиро.

Фуюнори Сэйга посмотрел на них долгим пронизывающим взглядом, затем сказал:

— Вы пришли за знаниями… но прежде должны узнать одну тайну, связанную с этим местом.

Акира и Акихиро переглянулись.

— Речь идёт о мальчике. О нём, и о том, кто его воспитал…

История Мицуи Токао.

Фуюнори начал рассказ:

— Четыре года назад, вскоре после того, как ты, Акира, и твой на тот момент сотоварищ Рейдзи Курокава покинули Муку-но-Ки, мои люди обнаружили мальчика среди руин этого города. Он был совершенно один… но что самое странное — он не знал, кто он такой. Он помнил только одно имя…

— Касуми… — догадался Акира.

Фуюнори кивнул.

— Он необычен. Он не помнит своего рождения, своих родителей… но он обладает силой, которую невозможно постичь.

Акихиро нахмурился:

— Что значит — невозможно постичь?

Фуюнори на секунду задумался, а затем продолжил:

— Вы слышали древнюю легенду о "мальчике-фантазёре, воспитанном дьявольским фигляром"?

Акира напрягся.

— О чём она?

Старейшина Ходзин-Мура поднял руку, и на стене за его спиной засветился магический символ, высеченный ещё столетия назад.

— Легенда гласит, что когда-то был ребёнок, чьи мысли могли воплощаться в реальность. Но его разум был чист, он не знал, что значит "невозможно". Он был выращен дьявольским существом, которое не принадлежало этому миру, существом хаоса, которое играло с реальностью, как с картами в цирке. Этот мальчик не должен был существовать… но он существовал.

Акихиро непонимающе посмотрел на Акиру:

— Что за бред… Это вообще имеет отношение к реальности?

Фуюнори продолжил:

— Существует поверье, что если такой ребёнок потеряет контроль… он может стереть саму ткань реальности.

С этими словами двери в зал открылись, и внутрь ввели мальчика.

Мицуя Токао.

Мальчик был небольшого роста, с растрёпанными каштановыми волосами, в которых виднелись бирюзовые заколки в форме серповидного полумесяца. Его золотистые глаза сияли странным светом — нечто среднее между детской наивностью и безграничной силой.

Он был одет в традиционную белую куртку с широким воротом, поверх которой были тёмно-фиолетовые хакама. На поясе — широкий пояс оби такого же цвета.

Мальчик осмотрел Акиру и Акихиро, затем тихо спросил:

— Вы… кто?

Акихиро уже собирался что-то сказать, но Фуюнори жестом остановил его.

— Это Мицуя Токао. Мальчик, которого воспитал Касуми.

Акира внимательно посмотрел на ребёнка:

— Ты действительно знал Касуми?

Мицуя кивнул:

— Он… нашёл меня. Он играл со мной. Учил меня. А потом… исчез.

— Ты не помнишь ничего до него?

Мальчик покачал головой.

— Нет.

Он посмотрел на свою ладонь, затем слегка нахмурился.

— Но… иногда, когда я думаю о чём-то… оно становится реальным.

Демонстрация силы.

В этот момент воздух вокруг него дрогнул, и в его ладони внезапно появился маленький светящийся шар.

— Что…? — прошептал Акихиро.

Шар вдруг превратился в снежинку… и в тот же миг упал на пол, пробивая его насквозь.

Гулкий треск раздался по всему залу.

— Я не знаю, как это работает… — прошептал мальчик, удивлённо глядя на дыру в полу. — Я просто думаю об этом, и оно становится реальным.

— Вы понимаете, почему мы боимся его? — спросил Фуюнори.

Акихиро задумался. Затем вдруг уставился на заколки-полумесяцы в волосах Мицуи.

— Акира… — медленно произнёс он.

— Что?

— Манускрипты. Они упали… с Луны.

Акира напрягся, вдруг осознав связь.

Они смотрели на мальчика, который не должен существовать.

И приняли решение взять его с собой в Тэнкьо.

Посреди огромного разоренного неизвестного поселения, поглощенного пожарами и опавшими лепестками сакуры, стоял юноша. Воздух был пропитан дымом, а стены сгоревших домов отражали тени, искаженные пламенем. В центре разрушений, среди обломков, на которых застыла пыль, он стоял как некое воплощение разрушения — с взглядом, лишенным эмоций, но одновременно полным невыразимой силы. Его тело казалось статуей в огне, огонь не тронул его. Он был спокоен, будто окружение было ему безразлично.

Юноша был лет четырнадцати, ровесник Акиры и Акихиро. Его притемноватые волосы, почти платиновые, были собраны в небрежный хвост. Бледная кожа, с холодным оттенком, резко контрастировала с его темно-синими глазами, которые выглядели почти черными, словно глубокой ночью. На нем было темное кимоно с узорами, напоминающими бамбук. Под ним — просторная черная хакама, а на ногах традиционные сандалии с ремешками. Его плащ, темно-серый, развевался на ветру, словно тень.

Вокруг него, среди пепла и дыма, лежали мертвые тела. Были видны обломки зданий, а следы разрушения говорили о жестоком уничтожении. На глазах юноши поселение было выжжено, а жители, невзирая на их возраст или пол, были уничтожены. Все, что оставалось, — это пустота.

Но перед ним, как бы из ниоткуда, появились несколько заклинателей. Они были одеты в доспехи, с масками на лицах и катанами, покачивающимися в руках. Их глаза были полны страха и высокомерия. Все они стояли, замирая в тени, на готове. В их позах прослеживалась решимость.

Один из них, с ярко-красной маской и блеском в глазах, первым нарушил молчание. Он сделал шаг вперед, держа катану наготове.

— Ты… Ты Рейдзи Курокава?

Юноша не ответил сразу. Он просто спокойно смотрел на заклинателей, их силуэты мелькали в его поле зрения. Это было не страшно — они не могли заставить его почувствовать хоть какой-либо страх. Его глаза, полные холодной пустоты, оставались прикованы к ним.

Затем, один за одним, они начали вытаскивать свои катаны, будто показывая силу своих намерений. Но их уверенность была не более чем иллюзией, заблуждением перед тем, с кем они сейчас столкнулись.

— Мы знаем, кто ты, Рейдзи Курокава. — Говорил второй, его голос дрожал от напряжения. — Ты — отступник. За твою голову назначена награда в миллион рё. Мы уничтожим тебя, и заберем эту награду себе.

На слова самураев Рейдзи не отреагировал. Он просто повернулся, и его взгляд стал еще более холодным, как если бы он с ними не был вовсе. Однако его рука плавно потянулась к ножнам у левого бедра, и едва ли не мгновенно он исчез из поля зрения. Заклинатели не успели понять, что произошло, как Рейдзи оказался прямо перед ними, словно сгусток тени. И прежде, чем они успели осознать, что их жизнь заканчивается, его катана уже разрубила их напополам, как бумагу.

В следующее мгновение их тела падали на землю, разделенные на части, оставляя за собой лишь кровь и пепел. Рейдзи, словно не замечая, что только что избавился от пяти жизней, неторопливо вернул катану в ножны и уже собирался уйти, как вдруг его взгляд затуманился на секунду. Он снова достал оружие и, бросив быстрый взгляд в сторону разрушенного поселения, произнес три слова.

— Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу…

Это было не просто произнесено. В его голосе звучала ярость, полная отчаяния, словно мир давил на него всем своим существованием. Он резко вонзил катану в землю, и когда лезвие коснулось поверхности, раздался звук, как если бы молния пробила землю. Тут же по поверхности, как паутина, начали ползти трещины, источая ярко-оранжевый и пурпурный огонь, который бесконтрольно рвался к поверхности, словно стремясь сжечь все вокруг.

Паутинообразные разломы охватили огромную территорию — более пятнадцати километров. С каждым мгновением земля трескалась сильнее, из глубины земли вырывались вулканические пламя и взрывы, а вспышки света заполняли этот апокалипсис.

Взрыв прогремел по всему поселению, уничтожая остатки людей и разрушенные здания. В течение нескольких мгновений, поселение было полностью разрушено, а огонь и пепел поглотили даже последние следы существования.

Когда огонь утих, а земля вновь стала неподвижной, Рейдзи, без малейшего признака усталости, поднял взгляд на небо. Он откинул катану в ножны, бросил последний взгляд на разрушенное место и направился в тень, исчезая в ней, как лишь тень.

— Это была моя месть, — сказал Рейдзи, когда его фигура растворилась в темноте. — Ненавижу их. Всех.