Невероятная мощь...

Где-то... по ту сторону реальности, в месте, где царит не свет и не тьма, а нечто иное.

Земля — из чёрного обсидиана, переливающегося багровым. Воздух пахнет серой и кровью. Факелы, питаемые пламенем маны, выжигали искажённые буддийские мандалы на каменных арках. На пьедесталах стояли магатамы, пульсирующие кроваво-красным. Среди символов — лики Раху, искривлённые эмблемы разрушения, змеевидные дхарма-чакры с треснувшими спицами.

Внезапно возник дугообразный портал, из которого вышел мужчина в черном. Хаори и хакама, тёмное солнце на спине, пропитанное кровью вышивки – всё говорило о его причастности к Камигари. Оранжевые волосы торчали во все стороны, а фиолетовые глаза обвиняли во всех грехах. Чёрные сандалии, удобные для боя, завершали образ. Он лениво оглядел место своего прибытия. Было ясно, это Итами.

Позади него развеялся открытый им дугообразный портал.

На встречу Итами, с низким гулом, прошагнули орды демонических созданий. Их тела — красные, жилистые, с рогами, торчащими назад. Чёрные доспехи облегали их тела, а пылающие мечи казались продолжением рук. Без лиц, без имен, лишь ярость и служение.

— Тайфу-хаку, — произнёс Итами.

Он поднял руку, и мир содрогнулся. Гравитация схлопнулась в центре ладони и, через миг, отпустила в обратную сторону. Ударная волна, исказив пространство, отбросила орду демонов, разметав их на тысячи километров, разрушив всё на пути.

Оставшиеся, с криками, бросились на него.

— Теншу-но Сай.

В ладони Итами сгустилась сфера ярчайшей маны. Он направил её вперёд — в момент она расширилась, охватила пространство, а потом сжалась… и взорвалась.

Ударная волна прошлась по аду, испепеляя всё. Стены пещеры рухнули, искривлённый горизонт вспыхнул, и демоны были обращены в пепел.

Пламя рассеялось.

Из тени вышел один. Не пепел. Не прах. Чистая кожа, длинные черные волосы, достигающие лопаток, свободно обрамляют лицо. На нём халат дзигоку-дзуки, темного, почти черного цвета, из плотной ткани, с вышитыми языками пламени по подолу и рукавам. Под халатом виднеется сложная кольчуга кусари-катабира. На голове – нагаэбоси. На ногах – сандалии варэдзи сплетенные из рисовой соломы и перехваченные лентами, обвязанными вокруг лодыжек. В руках он сжимает двузубец, украшенный металлическими кольцами.

— Моё имя — Мейфу, — произнёс он.

Высший демон. Образец дисциплины и аристократичной жести. Его кольчужный халат и двузубец сияли, отражая багровый свет.

Мейфу двинулся.

Он преодолел полкилометра за 0.2 секунды. Его двузубец вонзился в землю, вызвав взрыв, разметавший каменные плиты в стороны.

Когда пыль осела, Итами уже стоял за его спиной.

— Ты идёшь за мной, — прошептал он.

Итами протянул в его сторону ладонь. Открытую, как вечная смерть.

Пустынное плато содрогнулось под их шагами. В воздухе стоял запах озона, пепла и металла.

Кинширо встал, сжимая в руках меч Аматерасу. Его лезвие сияло так ярко, что даже скалы вдали начали испаряться. С каждым вдохом он собирал силу, и земля под ним начинала трескаться, не выдерживая напряжения.

Юкидзуки стоял напротив — неподвижный.. Словно это статуя из лунного мрамора. Его двойной кинжал, сверкающий фиолетовым свечением, был направлен вниз, будто готовился не к удару, а к приговору.

— Давай, — произнёс Кинширо.

Юкидзуки исчез.

Воздух взорвался — вспышка, и вот он уже рядом. Лезвие кинжала скользнуло по плечу Кинширо, но тот развернулся, парируя — искры разлетелись в стороны, взрывной волной откинуло песок и обломки.

— Я вижу тебя, — прошептал Юкидзуки. Его фиолетовый кристалл вспыхнул на лбу. — Каждый твой импульс. Каждую дрожь сухожилия. Ты не скроешься.

Кинширо отшвырнул его ногой, затем резко рубанул мечом Аматерасу. Золотой след пронёсся по горизонту, и целая скальная гряда в тридцать метров обрушилась с грохотом. Свет опалил небо.

Юкидзуки увернулся. Он скользнул вбок, разрезав пространство.

Они столкнулись вновь.

Металл о металл. Лезвия мелькали, как вспышки молний. Удары были настолько быстры, что звук отставал от движения. Гравий под ногами плавился, а на линии их атаки — скала раскололась от основания до вершины.

Юкидзуки сменил хват. Его кинжал рассёк воздух, и ударная волна вырвала часть холма позади Кинширо.

Кинширо же, отбив лезвие, выполнил разворот и опустил Аматерасу на землю — из-под него вырвался сияющий световой купол, испепелив ближайшие деревья.

Они отскочили. На несколько мгновений — тишина. Только камни плавились под ногами.

— Ты хорош, — сказал Юкидзуки, качнув головой. — Но всё же... ты предсказуем.

Юкидзуки рванулся вперёд. Тело изгибалось, движения были нечеловечески точны, каждая атака — в слабое место. Слева — плечо, затем живот, затем голень. Всё — с тем безмятежным, отрешённым лицом.

Кинширо успевал, но едва. Каждый удар отражался с искрами, взрывами, разлетающимися по склонам, каждый блок — как грохот молота по храму.

— Тебе не кажется… — прохрипел Кинширо, отшвыривая очередной удар, — …что ты слишком много говоришь?

Юкидзуки усмехнулся.

— Просто… запоминаю, как звучат последние фразы павших людишек.

Их оружие вновь сошлось.

На горизонте обрушилась одна из малых гор — трещина прошла по ней, как будто разрезана клинком. Пыль поднялась стеной в небо. Свет Аматерасу пробил её, словно солнечный луч сквозь бурю.

В небе завращался портал — излом пространства, закрученный вихрями серебристого тумана. Словно разрез ткани мироздания, он разверзся между снежными скалами. Внутри — сияние, похожее на свет луны, отражённый через мириады хрустальных зеркал.

Из портала шагнул мужчина.

У него были длинные, тёмно-синие волосы, собранные в высокий хвост, перевязанный серебряной шпилькой в форме полумесяца. Серо-бирюзовые глаза с мерцающими зрачками — будто отражали ночное небо и саму Луну. Лицо — гладкое, лишённое эмоций, будто высечено из лунного камня. Спокойствие его шага — как у того, кто уже видел будущее.

На нём было тёмное сюро, сотканное из лунной руды — Гэцугансэки. Ткань поблёскивала серебром при свете звёзд, но с каждой тенью становилась всё прозрачнее, сливаясь с ночной атмосферой. Под сюро — традиционное синее косодэ, штаны хакама цвета лазури, плотные обмотки на ногах и высокие сапоги.

На груди — Одзё-но Кагами, артефакт в форме зеркала, закреплённый на тонкой цепи из маны. Гладкая поверхность амулета ловила даже искажения времени и расщепляла иллюзии, отражая истинную суть вещей.

Это был Рикуя Аманэ.

Сильнейший признанный заклинатель Королевства Сора, личный ученик Тэнкана — Верховного мага Ассамблеи. Он был не просто одним из лучших: его считали эталоном магического мастерства. Говорили, что он мог уничтожить Камигари в одиночку, стереть с лица земли Итами и Хироши, не сделав ни одного лишнего движения.

Для многих он был уже за гранью героя — больше идея, чем человек. Воплощение лунной дисциплины и точности.

Рикуя медленно огляделся. Местность казалась... знакомо-необычной.

— Хм… — он едва заметно нахмурился.

Здесь был собственный "климат" и гравитация — почти земная. Холодно, снежно. Воздух насыщен маной, плотный, вязкий.

На горизонте, в километре от него, возвышался замок, врезанный в склон горы, словно выросший изо льда и камня.

С одной стороны замка вздымались традиционные башни — с остроконечными шпилями, устремлёнными в звёздное небо. С другой — гигантский купол, будто инопланетная раковина с зазубренными рёбрами и арочными окнами, темнеющими, как глаза бога.

Рикуя выдохнул в снежный воздух:

— Как я полагаю, Луна одновременно находится в "пузыре" отдельной реальности, как и является сингулярностью, искажающей пространство-время… Абстрактно. Луна существует в собственном, изолированном пространстве-времени, которое не связано напрямую с "нашей" Вселенной. Интересно, кто же так заморочился, чтобы спрятать Луну?

Он сделал несколько шагов вперёд, и добавил:

— Так вот, почему мы не могли попасть сюда столь долго…

Но не успел он пройти и десяти метров, как на него обрушилось нечто огромное.

Существо вынырнуло из снежной тени — гигантский людоед, ростом более двух с половиной метров. Его бледная кожа сияла матовым светом, словно мрамор. Безбровые глаза — опалово-лунные, с бесстрастным, нечеловеческим взглядом. Короткие волосы — пепельно-голубые, почти белые.

На нём был белый хитатарэ с обсидиановым воротником, светло-серыми манжетами и широким поясом, сплетённым из светящихся нитей. Серые хакама скрывали ноги, а на ногах — высокие чёрные гэта, из которых при шаге вырывались крошечные искры маны.

Рикуя мгновенно отпрыгнул — и в его руке материализовался меч.

Цукикагэ-но Тати — изогнутый тати из лунной руды, лезвие — прозрачное, серебристо-белое, как замёрзший лунный свет.

На гарде — круглый символ Инь и Янь, разрезанный светлой линией. Рукоять обмотана нитями с ветреной мана-тканью, тихо колышущейся даже в неподвижности.

Рикуя приготовился — но в тот же миг понял, что ошибся.

Людоед был не медлителен. Он был чудовищно быстр.

Он двигался со скоростью в 10% от скорости света, оставляя за собой черенковское излучение, тонкую голубую дымку, едва заметную в морозном воздухе. Это был знак того, что он пересекает границы физической реальности.

В его гигантской руке возникла алебарда, вырезанная будто из цельного светло-красного элемента, искрящегося на кончиках. Ни одного шва, ни одного украшения — только форма, нацеленная на разрушение.

Они столкнулись.

Алебарда хлестнула вниз — Цукикагэ отразил удар, и земля треснула. Сила сотрясения расколола скалу в стороне, снежные вихри рассыпались, как пепел.

Они двигались в релятивистских диапазонах, тела превращались в размытые силуэты, оставляя после себя следы энергии и разрушений. Воздух взрывался за каждым движением.

Рикуя — грациозный, как поток ветра. Людоед — прямолинейный, как обвал горы.

Меч и алебарда переплетались, взрывая пространство. Гора позади обрушилась — от одного отскока. Замёрзшее озеро треснуло от взмахов клинка.

Рикуя уклонялся — но каждое уклонение было на волоске от поражения. Людоед не просто был силён. Он был монструозен, точен, и нечеловечески устойчив.

Каждое их столкновение — как удар молота по стеклу: взрывы, обломки, энергетические сгустки. Целые участки рельефа деформировались. Воздух плавился от ударных волн.

Цукикагэ-но Тати рассекал пространство, но алебарда людоеда перехватывала каждый замах, навязывая свой темп. Тело Рикуи раз за разом отбрасывало назад, оставляя в снегу глубокие воронки.

Он пытался парировать — но сила удара заставляла кости звенеть. Каждый блок отбрасывал его на десятки метров. Людоед не думал. Он убивал.

И всё, что мог сейчас Рикуя — это держаться, ждать, читать, искать один-единственный изъян. Пока лунный свет освещал поле боя, превращая его в арену между мирами.

Цукикагэ-но Тати рассек воздух, ударившись о алебарду людоеда с грохотом, сравнимым с ударом метеора. Волна силы отбросила снег, срывая целые пласты с ледяных склонов. Взрывное эхо ушло в небо.

Рикуя пролетел несколько десятков метров, скользя по поверхности, и, остановившись, резко взмахнул клинком, создавая разряд энергии. Но тот, кого он условно называл «людоедом», вновь исчез. Слепой миг — и тяжёлая алебарда уже устремлялась к его голове, предвосхищая даже дыхание.

Он едва уклонился, и земля под ним лопнула от энергии удара. Снег плавился, серая лунная почва вспучивалась, превращаясь в жидкую магму на границе их движения. Пространство гудело от напряжения — ударная волна разлетелась почти на километр.

Рикуя вновь прыгнул, перевернулся в воздухе, оттолкнулся от тонкого воздушного потока, используя Фуусэй Кири и завис в прыжке. Он парировал следующий удар — но не вовремя. Рикуя с дрожью закричал, а его плечо начало гореть от соприкосновения с алебардой, окутанной искрами.

"Невероятно…" — впервые в нём промелькнула неуверенность.

"При такой массе он двигается… быстрее, чем я на проценте скорости света…"

Людоед мелькнул справа, затем слева. От его перемещений остался только тонкий след черенковского свечения, едва различимый даже для магических глаз. Воздух визжал. Пространство трещало. Он не был чудовищем. Он был молнией в теле великана.

Рикуя стиснул зубы. Всё его искусство, вся техника — недостаточны.

И вдруг, из мрака крыши замка, в который он собирался войти, вышла новая фигура. Серебристые снежинки скользили по его гладкой одежде, будто боясь коснуться кожи.

— Киоджин, — голос был лёгок, почти мелодичен, — как невежливо…