Первый, кто услышал мой голос…

Под сакурой, омываемой дождём, небо было затянуто тёмными тучами, а мелкий дождь срывался с небес, капля за каплей стекая по лепесткам сакуры. Ветви тяжело склонялись под весом влаги, сбрасывая бледно-розовые цветки, которые медленно падали на землю, смешиваясь с тёмной грязью.

Под деревом, одиноко, сидел юноша.

Рейдзи Курокава.

Его притемнённые, почти платиновые волосы были небрежно собраны в хвост, несколько прядей спадали на лицо, скрывая выражение тоски. Бледная, холодная кожа резко контрастировала с тёмно-синими, почти чёрными глазами. В них застыло нечто… неуловимое.

Рядом с ним, чуть в стороне, лежала его катана — безмолвное воплощение его пути.

Капли дождя стекали по его лицу.

Он не вытирал их.

— …Я совсем один… — прошептал он себе под нос, едва слышно.

Но стоило этим словам сорваться с губ, как реальность вокруг начала мерцать, исчезая в безграничной пустоте.

Рейдзи стоял в безграничном пространстве. Его окружал голос, горящий в тьме.

Повсюду простиралась пустота, но она не была мёртвой — свет вокруг пульсировал, мерцая то ярче, то тусклее.

Перед ним склонилась фигура, от одного вида которой сам воздух дрожал.

Огненный демон.

Его тело состояло из раскалённых углей и лавы, тлеющие трещины пересекали его грудь, а в области головы пылал череп с пустыми глазницами, из которых вырывались языки синего пламени. Его массивные когти окружали разряды молний, которые вспыхивали с каждым движением существа.

— Рейдзи, ты не один, — голос демона звучал низко, будто раскат далёкого грома.

Юноша поднял взгляд.

— Я..?

— Ты — первый, — существо приблизилось, его силуэт дрожал, искажая пространство вокруг себя. — Первый, кто услышал мой голос… первый, кто обрел мою силу.

Рейдзи не ответил.

Демон продолжил:

— Разве ты не понимаешь? Все эти узы, что связывали тебя с миром… они уже разорваны.

— …Я никогда не был связан с ним.

— Ложь, — демон ухмыльнулся, обнажая пылающие клыки. — Где-то глубоко внутри, ты всё ещё цепляешься за них.

Рейдзи сжал кулаки.

— Это уже не имеет значения.

Демон склонил голову набок, словно оценивая его.

— Если так, то, возможно, тебя заинтересует… что твои «друзья» подверглись нападению.

Глаза Рейдзи слегка сузились.

— …Кто?

— Итами.

Рейдзи молчал.

Мгновение.

В следующий миг реальность взорвалась, и он очнулся.

Дождь продолжал лить, но теперь Рейдзи уже не сидел. Это его лунный восход.

Он встал, потянул руку к маске, лежащей на траве.

Тёмная, безликая, украшенная пурпурным полумесяцем и молниями, расходящимися от него.

Он надел её.

Катана скользнула в правую руку.

Рейдзи вытянул её в сторону, держа горизонтально.

— Акира… я не подведу тебя.

Словно откликнувшись на эти слова, лезвие его оружия слегка сверкнуло.

Рейдзи сделал шаг вперёд — и исчез.

В другом месте, далеко за пределами понимания обычных смертных, был мир, который уже встретил свой конец. Некое "Красное солнце умирающего мира".

Земля — сухая, потрескавшаяся, цвета выжженной крови.

Небо — погружённое в синхротронную агонию умирающего красного солнца, чьи последние вспышки порождали танец северного сияния, раскрашивая пустоту то в алые, то в сине-зелёные оттенки.

Здесь ничего не осталось.

Всё было уничтожено.

Лишь разорванные трупы тех, кто некогда называл этот мир домом, валялись в беспорядке.

Они не были людьми.

Их тела — массивные, высокие, с тёмной, почти металлической кожей. Лица скрывались за костяными масками, испещрёнными ритуальными узорами. Некоторые имели несколько пар рук, некоторые — хвосты, испещрённые шипами. Глаза их были пусты, теперь лишённые жизни, но даже после смерти они источали зловещее величие.

И среди всего этого хаоса стоял мужчина.

Он держал в руке катану с золотисто-чёрным лезвием, её гарда напоминала раскрытый пылающий лотос.

На его лице покоилась чёрная обсидиановая маска, покрытая причудливыми золотыми трещинами.

В области лба сияло единое око, то фиолетовое, то жёлтое.

Из маски выходили два изогнутых рога, светло-серого цвета.

Но волосы мужчины оставались открытыми — длинные, золотистые, часть которых была собрана в хвост, а другая часть ниспадала свободно.

Его кимоно, тоже золотистое, украшали шесть магатам на воротнике, по три с каждой стороны.

На спине у него было специальное крепление для катаны.

Он не проявлял эмоций.

Просто смотрел на мёртвых.

— …Ничтожная кучка отбросов.

Его голос был спокоен, холоден.

Он медленно убрал катану за спину.

И исчез.

Где-то в бескрайнем космосе, между звёздами и чернильными провалами пустоты, существовал древний клан. Тенкай — раса, что веками скользила сквозь бездну мироздания, наблюдая за рождением и смертью цивилизаций. Они не искали власти, не жаждали доминирования, не вписывались в традиционное представление о богах или демонах. Они были чем-то иным — хранителями равновесия между двумя силами: Космосом и Хаосом.

Среди других рас ходили легенды:

Тенкай могли сотворить мир одним жестом.

Тенкай могли разрушить вселенную одним вздохом.

Но самое главное — Тенкай хранили баланс.

Они понимали, что Космос и Хаос — это две стороны одной монеты, две противоположности, которые не могут существовать друг без друга. Как ночь не может быть без дня, так и порядок не может существовать без разрушения.

Но однажды…

Баланс дал трещину.

И тогда началась война.

Бледнокожий мужчина стоял среди безмолвных звёзд, свет его лавандовых глаз отражался в черноте космоса. Его волосы, светло-голубые, растрёпанные, развевались, будто поймав непостижимый ветер пустоты. В его радужках таился кандзи 混 — Хаос.

На нём было свободное, слегка мешковатое кимоно. Его ткань переливалась оттенками ночного неба, а на спине горел символ, который никто не мог объяснить словами. Символ хаоса. Его воротник был украшен двумя магатамами — одна на правой стороне, другая на левой.

— Вы не понимаете, насколько ничтожны в своих ограничениях, — проговорил он.

Перед ним стояли другие Тенкай. Их взгляды были полны беспокойства.

— Кон… ты играешь с тем, что не подвластно даже нам, — произнёс один из них.

Кон Тенкай усмехнулся.

— Почему мы должны подчиняться искусственным законам? Почему Космос и Хаос не могут быть слиты воедино? Я разорву эти ограничения.

Он поднял руку — и в тот момент мир содрогнулся.

Космос задрожал, словно небо, охваченное бурей.

Хаос забурлил, как лавина, готовая уничтожить всё на своём пути.

И вдруг, образовалась новая энергия.

Мана.

Она не была ни чистым порядком, ни абсолютным хаосом. Это было нечто третье. Нечто новое. Нечто, что сломало вековую истину Тенкай.

Космос и Хаос больше не были единым целым.

Это был Раскол Тенкай: Начало вечной войны.

И с тех пор Тенкай были разделены.

Те, кто верили в первозданный порядок Космоса, пытались восстановить разрушенные Коном законы мироздания. Они увидели в мане осквернение, опасность, мутацию. Хотя, сами же и использовали ману при сражении, создавая некое лицемерие.

Те, кто приняли силу Хаоса, пошли по пути разрушения. Они называли ману высшей эволюцией, свободой, абсолютным могуществом.

— Ты сломал мир, Кон. Теперь он никогда не будет прежним.

— Я не сломал его, я дал ему истинную свободу.

Перед ним стояли четверо Тенкай. Их лица скрывали тени, но их светлые белые глаза светились в черноте космоса.

В глазах одного горел кандзи 死 – Смерть.

В глазах другого 闇 – Тьма.

Третий нес знак 無 – Пустота.

Четвёртый – 終 – Конец.

А сам Кон – 混 – Хаос.

Они стояли среди разворачивающейся катастрофы. Они стояли перед закатом старого мира.

— Теперь мы правим этим миром.

Это была война, что сотрясала целые измерения. Это была эпоха разрушения.

Приверженцы Космоса отчаянно пытались вернуть порядок. Они поднимали сожжённые миры, стирали шрамы войны, создавали новые звёзды, заполняя зияющие дыры.

Но приверженцы Хаоса смеялись над их жалкими попытками.

Они разрывали планеты пополам.

Они высасывали из миров всю энергию, оставляя за собой мёртвые оболочки.

Они рушили целые цивилизации магических существ одним словом, одним движением пальца.

Это не была война между армиями.

Это была война между концепциями.

Война между созиданием и уничтожением.

Прошли тысячелетия. Разрушенные судьбы и неумолимый конец остались.

Баланс, очевидно, так и не был восстановлен.

Где-то среди руин галактик всё ещё слышны эхо их битвы.

Но самое страшное — это не разрушенные миры.

Самое страшное — это то, что война Тенкай никогда не закончится.

Она лишь ждёт своего нового всплеска.

Ждёт тех, кто вновь рискнёт сломать Вселенную.

Дождь лил, словно небеса и божественные сущности скорбели по тому, что осталось от Харуки-Мура. По улицам текли грязные ручьи, смывая кровь заклинателей, что пытались дать отпор. Их было около сотни. Все они были уровня не ниже Меикаку. Пламя, разожжённое Итами, уже почти потухло под ударами дождевых капель, но воздух всё ещё был пропитан гарью и страхом.

Акира стоял напротив Итами. Его белоснежные, красивые волосы полностью обмокли под дождём. Выглядели так, словно это была солома.

Оранжевые волосы Итами колыхались на ветру, его фиолетовые глаза холодно смотрели прямо на Акиру, словно пронизывая его насквозь. В отличие от Акиры, который был напряжён и готов в любой момент атаковать, Итами выглядел совершенно расслабленным. Он не держал стойку, его руки были спрятаны в рукавах чёрного хаори Камигари, расшитого знаками алого солнца, истекающего кровью, а дыхание оставалось ровным, как у человека, не ощущающего ни малейшей угрозы.

— Знаешь, мальчик... — заговорил он наконец, и его голос пробрался прямо в сознание Акиры, глухой, спокойный, но наполненный неким давлением. — Ты напоминаешь мне тех, кто верил в справедливость. В священность закона. В порядок.

Акира молча сжал кулаки.

— Но ты не понимаешь. — Итами сделал шаг вперёд. — Этот мир давно сломан. Его не спасти. Его можно только уничтожить.

— И ты думаешь, что можешь решить, кто должен жить, а кто умереть? — голос Акиры дрогнул, но он сдержался.

Итами чуть склонил голову набок, будто разглядывая его.

— Разве не так поступили твои предки, уничтожив мой дом? Разве не они решили, что мои люди не заслуживают существования?

Акира резко вдохнул.

— Я не знаю, что произошло в прошлом. Но сейчас ты такой же, как они. Ты говоришь о справедливости, но творишь хаос.

— Ошибаешься. — Итами протянул руку в сторону, и в тот же момент пространство вокруг Акиры дрогнуло.

Всё исчезло.

Это был иллюзорный мир Итами.

Акира замер.

Перед ним простирался другой мир. Мёртвый. Небо было тёмно-багровым, воздух тяжёлым, давящим, будто он был полон ненависти. Гигантские руины некогда величественных городов простирались вдаль, а их обломки были испещрены следами чудовищных сражений.

На улицах лежали тысячи тел. Одни – скрученные в неестественных позах, другие – обугленные, словно их сожгли заживо. И среди всей этой картины хаоса разносились безмолвные стоны — эхо людей, которые когда-то жили здесь.

Итами стоял рядом, его взгляд был прикован к горизонту.

— Вот она, реальность. — его голос звучал приглушённо. — Люди уничтожают друг друга. Они не могут жить в мире, они будут резать, убивать, предавать. Ради денег, ради власти, ради иллюзии счастья.

— Зачем ты показываешь мне это? — Акира сжал зубы.

— Потому что ты до сих пор не понял.

Итами повернулся к нему, его фиолетовые глаза сверкнули.

— Я не разрушаю мир. Я его очищаю. Если он сломался — его нужно сломать до конца и построить заново.

Акира почувствовал, как иллюзорный мир начал давить на его разум. Все звуки слились в болезненный гул. Все голоса мёртвых шептали что-то ему в уши.

Но он стиснул зубы и сказал:

— Ты не прав.

— Ты в этом уверен?

В это же время, под проливным дождём, Акихиро молнией метнулся вперёд.