Империя Сэйкё

Акихиро понял, что их бой с Дзирэ только начинается.

Акихиро только успел выдохнуть, повернув голову к Миве с полуулыбкой, явно намереваясь сказать что-то неуместно-обаятельное, как воздух перед ними сжался. Дзирэ, будто сорвавшийся с невидимого крючка, метнулся вперёд.

— Он идёт сразу на двоих?! — пронеслось у Акихиро в голове, но времени на раздумья не было.

Дзирэ обрушился на них, как тень с лезвиями. Он врезался в Миву первым — она отбила его кулак своей ногой, словно танцуя. Затем — снова удар, локтем — она ушла в сторону, ответила серией быстрых движений, удивительно грациозных, но смертоносных. Земля под ними раскалывалась, а ударные волны разрушали остатки тронного зала.

Акихиро стиснул кулаки. Он не мог просто стоять. Он прыгнул, встав в спину Дзирэ, и попытался пробить по позвоночнику, но Дзирэ даже не повернулся — отбил его ногу, как будто знал, что будет дальше. В следующую секунду Акихиро уже катался по полу, шипя от боли в спине.

— Тьфу, да сколько ж в тебе упрямства, безэмоциональный терминатор, — прошипел он, вставая, — с девчонками вечно так! Только найдёшь кого-нибудь, так тут же влезет третий и начнёт махать кулаками!

Мива метнулась вперёд, и её руки сомкнулись в печати.

— Мидзуно Мэй!

Из-под её ног поднялась жидкая волна, которая не просто обрушилась, а начала плавно окутывать Дзирэ, как разумный поток. Она меняла форму, пытаясь зацепиться за суставы, за горло, за глаза. Дзирэ уклонился, но Мива уже была рядом.

— Кадзэно Ханэ!

Сильнейший порыв воздуха, сконцентрированный в её ладони, ударил в бок врага, отшвырнув его в сторону.

Акихиро лишь выдохнул, наблюдая, как ветер оголил её бедро ещё больше, почти до бедренного пояса.

— Ооо, это что за куноичи мечты?.. — прошептал он сам себе. — Только бы не умереть раньше, чем она позовёт меня на свидание.

— Ясуши-кун, не сейчас! — бросила Мива, явно услышав его.

Он заулыбался:

— Прости, я многозадачен: и дерусь, и восхищаюсь.

Но Дзирэ снова атаковал. Втроём они сошлись в скоростной ближний бой, удары сменяли друг друга как молнии, воздух гудел от перегрузки. Мива двигалась с нечеловеческой грацией, Акихиро — с каким-то безумным везением, а Дзирэ — как безупречная машина разрушения. Но в какой-то момент — он отпрыгнул.

Акихиро сразу напрягся.

— Сейчас будет что-то особенное, — пробормотал он. — Этот гад всегда так делает...

Он метнулся следом — и как только его кулак достиг цели, Дзирэ растворился. Не исчез в дыму, не ушёл в тень, а в очередной раз распался на рой сверкающих субатомных частиц, как будто его тело никогда и не было материальным.

А через долю миллисекунды он уже сидел на краю обломанного каменного трона, высоко над ними, глядя сверху вниз, как судья, решающий судьбы.

И тогда… Земля разверзлась.

Первыми вылезли когти — затем пасти, потом — головы. Одно чудовище за другим.

Первое было устрашающим, семь голов, десять чёрных рогов. Барс по телосложению, с лапами как у медведя, и пастями, как у льва. Из каждой пасти — шёл пар, горячий и зловещий. Ростом оно было в сотни метров. От него исходила древняя, первобытная ярость. На каждой голове — пурпурные глаза с вращающимися кольцами древних кандзи.

Второе же, ниже ростом, "всего" в десятки метров, с телом носорога, но гладким и обманчиво гибким. Его рога напоминали рога ягнёнка — но ими он разрывал камень, как будто это была бумага. Глаза — такие же. Пурпур, кольца, символы.

Мива сделала шаг вперёд, дыхание её сбилось.

— Ясуши-кун, ис... —

Но договорить она не успела.

Первый зверь активировал неизвестную технику. Из воздуха, из теней, из искажённых пространств — вылетели щупальца, которые не были материальными. Это были образы, и в то же время — настоящие силовые линии. Они обвили Миву, сковав её руки, ноги, грудь. Она задыхалась, будто что-то вытягивало из неё силу.

— Кха... Не могу... пошевелиться...

Второй зверь, не теряя времени, пошёл на неё в лобовую атаку. Его рога мерцали зловещей энергией.

Акихиро встал между ними и закусил губу.

— Идеи, Акихиро... Быстрее... Думай, блестящее ты недоразумение…

Он смотрел на приближающегося зверя и на сдерживаемую Миву — и понял, что секунды закончились.

Всё произошло за миг.

Зверь, обвешанный рогами и хищной злобой, нёсся на Миву, разрывая пространство вокруг себя. Его дыхание было как рев вулкана, лапы — как тараны. В этот момент время… не замедлилось. Но словно замедлилось. Звук ушёл. Осталась только тишина — тишина обречённости.

И вдруг она исчезла.

Чёрный всполох.

Воздух задрожал, как при внезапном солнечном затмении, и через поле, как молния, пронёсся силуэт. За ним — шлейф черного пламени, извивающийся, как живая тень. Земля потрескалась, звери замерли.

На их телах — разрезы. Абсолютные. Тонкие, как шелк. Мгновение спустя они распались — не разлетелись, а исчезли по граням разреза, как будто кто-то просто вырезал их из реальности.

За 0.1 секунды он переместился, высвободив столько маны, что даже в забытых храмах на противоположной стороне планеты древние амулеты начали дрожать.

Мива выдохнула, но не успела сказать ни слова.

Акихиро уже стоял в следующей точке — у подножия обломанного каменного трона. Дзирэ всё ещё сидел, словно над схваткой. Это было недоразумение.

— Прости, — сказал Акихиро. — Но мне придётся прервать твой каменный спа-день.

Вспышка.

Первая нога — удар снизу-вверх, выбрасывающий Дзирэ в воздух, как мешок с рисом. Вторая — в центр груди, уже в полёте. Дзирэ отлетел, пробив три здания из лунного камня и часть ландшафта, как если бы его вбили молотом в воздух.

Акихиро медленно выпрямился, всё ещё охваченный шепчущим, шевелящимся покровом.

— Кагураби: Курой Маю. На десять секунд я могу манипулировать нестухаемым чёрным пламенем, создавая покров. Ты бессилен против меня, Дзирэ. Даже если у тебя шесть дипломов по убийству, один из которых касательно Курокавы.

Он вытянул руку вперёд.

— Кагураби: Якусэн.

В его ладони начала формироваться тёмная стрела. Она не горела — она дышала, сжимаясь и расширяясь, как сердце. Затем — короткий рывок, и Акихиро, будто отпустив невидимую тетиву, выстрелил.

Вспышка. Удар. Взрыв, пронёсшийся по равнине.

Чёрное пламя вырвалось наружу, сжигая всё. Пейзаж на ближайшие несколько километров просто исчез. Тэнкьо продолжало разрушаться.

Лишь Акихиро стоял, окружённый клубящимся мраком.

Но... Пламя погасло.

Его сияние от Курой Маю исчезло, оставив после себя только гарь, вибрации в почве и трещины, будто расколовшие дыхание самой земли. Тело Акихиро подрагивало от перенапряжения. Стоять было трудно. Мана была почти на нуле, ноги наливались свинцом.

Он всё ещё стоял. Но не по силе — по упрямству.

Из дымовой завесы, возникшей после Якусэн, вышел силуэт. Чёткий. Ровный. Невредимый.

Дзирэ.

Чёрное кимоно с переливами тёмного пурпура, длинный плащ без следа пепла. А на лице — безликая маска, украшенная лишь выгравированным полумесяцем и тонкими, почти живыми линиями молний. Ни трещины, ни ожога, ни, хотя бы, дырки на одеяниях.

Он остановился перед Акихиро, наклонив голову набок.

— Не ожидал, — произнёс он, будто с ленивой улыбкой под маской. — Всё-таки, Ясуши Акихиро, запас твоей маны ничтожен... по сравнению с Харуки Акирой, или тем, кого вы теперь называете мертвым Рейдзи Курокавой.

Пауза.

Ветер прогнал пепел. За спиной Дзирэ — разорванный в клочья ландшафт столицы Сора. Храмы — расколотые. Башни — поваленные. Купола Ассамблеи — пробитые. Улицы — обугленные.

— Никуда не годишься, — тихо добавил он.

Он обвёл взглядом руины, словно не с сожалением, а с равнодушным интересом. Как зритель, уставший от постановки.

— Мне нужно идти. В любом случае, провал Итами — дело времени. Всё это уже успело меня измотать.

Миг.

Дзирэ исчез. Растворился в остатках пепельного вихря, не оставив ни звука, ни запаха, ни присутствия. Лишь тишина.

Акихиро пошатнулся.

Мива подбежала, слегка обожжённая и раненная, но целая. Она схватила его за плечо и удержала. Он усмехнулся, слегка дрогнув губами.

— Всё ещё не компот... — пробормотал он, падая на колени.

Син’эн — столица Империи Сэйкё. Религиозная держава с упором на порядок и иллюзорную магию, которая часто вступает в философские конфликты с Ассамблеей Сора.

Город возвышался, будто созданный из геометрии света и мрака. Узкие улицы из чёрного шлифованного камня пересекались как письмена судьбы. Башни были обиты золотыми вставками, окна — вытянутые, как у храмов, а над всем этим высился Тронный зал Храмовой Резиденции.

Интерьер был погружён в черно-золотой мрак. Высокие стены, покрытые гравировками древних писаний, отливали янтарём при каждом движении факелов. Потолок терялся в дымке — его поддерживали колонны в форме спиральных драконов, каждая из которых держала в пасти магический светильник. В центре — раскинутый ковёр цвета сажи, усыпанный золотыми нитями в виде сияющих рун.

На возвышении, как будто родившись из самого зала, находился трон — чистое золото, отполированное до холодного блеска. Его спинка представляла собой расправленные крылья, изогнутые в форме полумесяца.

На нём сидел Император Сэйкё.

Осанка — не царственная, но уверенная. Он опирался локтем на колено, подбородок покоился на ладони, нога вытянута вперёд, вторая — согнута.

Одеяние — длинная, свободная чёрная роба с широкой золотой отделкой, открытый ворот, подчёркивающий ключицы. Поверх — развевающаяся белая тога, охватывающая плечо и грудь. Волосы — короткие, чёрные. Взгляд — тёмный, тяжёлый, но ясный. Он не просто наблюдал мир — он просчитывал его.

Перед ним, опустившись на одно колено, стоял неизвестный заклинатель в серо-белом плаще. Его лицо скрывал капюшон, а голос был ровным:

— Господин Император… Камигари атаковали Тэнкьо.