Мирок в твоей голове

Небо окрашено в багряный оттенок, словно само солнце пролило свою кровь на землю. Воздух был холодным, но напоенным тонким ароматом роз. Они простирались, будто водопад, устилая склон и падая вниз алым потоком, смешиваясь с крупицами снега. За ними — замёрзший водопад, покрытый толстыми глыбами льда. Всё это выглядело как произведение искусства, созданное самой природой, но два мужчины в одежде Камигари, стоящие перед этим зрелищем, смотрели на него совершенно по-разному.

Первый — высокий, худощавый, с лавандовыми глазами, наполненными холодным, философским спокойствием. Длинные белые волосы аккуратно завязаны на затылке тонким шнурком. В руках он держал изящный боевой веер, его движения были размеренными, почти грациозными. Также на поясе у него виднелся точно такой же, острый веер.

Второй — широкоплечий, жилистый, с телом, покрытым многочисленными боевыми шрамами. Его чёрные волосы с алыми прядями были растрёпаны, будто он только что вышел с поля боя. Глаза — чёрные с красноватым отливом, пылающие вечным возбуждением, как у зверя, который не может жить без битвы. Примечательно, что он стоял босиком, будто презирая любую защиту.

— Слышь, идиот. — Грубый, резкий голос второго мужчины резко разрезал тишину. — Ты че так засмотрелся на это дерьмо? Пошли уже, Идзука.

Тот, кого назвали Идзукой, не ответил сразу. Его взгляд задержался на водопаде роз, и он спокойно произнёс:

— Ясуо, нам нужно ещё остаться здесь.

Ясуо недовольно хмыкнул, шагнул вперёд и, посмотрев на склон, лениво добавил:

— Тогда, я уберу всю эту хрень отсюда.

Он потянулся за спину, схватив две длинные изогнутые лезвия и с силой взмахнул ими в сторону склона.

— Дзукума Гири: Выпускай.

В тот же миг чёрно-красный дугообразный разрез вырвался из его серпов, разрубив алый водопад и снежную поверхность позади него. Взрыв воздуха, и через мгновение красота была уничтожена — от водопада роз и снега остались лишь клочки лепестков, уносимые ветром.

Тёмное пробуждение.

Из-за разрушения склона открылась пещера, в глубине которой мерцала чёрная аура. Из неё исходил странный холод, но не природный, а словно что-то неживое наблюдало за ними из глубины.

Идзука сузил глаза, его пальцы прошлись по краю веера.

— Я чувствую присутствие… чего-то древнего.

Ясуо скривился.

— Чё, опять твоя херня про древнее искусство? Можешь не грузить, мне насрать.

Прежде чем Идзука успел ответить, из пещеры вышли шестеро людей. Они были в тёмно-синей униформе Королевства Сора.

— Разведчики… — холодно пробормотал Идзука.

Четверо из них носили эмблему Кагэкаку — заклинателей элитного класса. Двое, что стояли позади, были сильнее. Их движения были плавными, но напряжёнными.

— Значит, нас уже ищут? — Ясуо оскалился, перекинув серпы в удобный хват.

— Отступники Камигари… — один из разведчиков шагнул вперёд. — Мы знали, что вы здесь. Вашему разрушению не будет прощения.

— Разрушению? — лениво переспросил Идзука. Он сделал почти неуловимый взмах веером.

В тот же миг пространство рассыпалось лепестками — острыми, как клинки. Они пронеслись по воздуху с гиперзвуковой скоростью.

— Шинкай Ранбу.

Тишина.

Спустя миг четверо Кагэкаку упали на землю. Их тела были рассечены без единого крика.

— Чисто, быстро, искусно. — произнёс Идзука, сложив веер.

Два оставшихся заклинателя, те, что были уровня Меикаку, резко отступили, концентрируя ману. Они подняли руки, формируя массивный залп энергии, который грозил испепелить обоих отступников.

— Твоё шоу закончилось. Теперь смотри на меня. — Ясуо развернул серпы и прошипел:

— Дзукума Гири: Впитывай.

Тёмно-красная аура окутала его лезвия. Вся манная энергия залпа, выпущенного Меикаку, исчезла, поглощённая клинками.

Два заклинателя замерли.

— Чего…?

— Верну, пожалуй, отправителю вдвойне. — сказал Ясуо. Дзукума Гири: Освобождай.

Ясуо махнул серпами, и из лезвий вырвалась поглощённая энергия, но вдвое усиленная. Она прорвала барьеры Меикаку, разрезав их тела.

— Как же приятно видеть свои же атаки в деле, да, ребят? — хмыкнул Ясуо, разглядывая их останки.

Внезапно вся местность содрогнулась. Рядом рухнула массивная скала, которую потряс их бой.

— Ты серьёзно? — Идзука раздражённо сложил веер. — Опять разрушил красивый пейзаж?

— Ага. Чистота превыше всего, верно? — ухмыльнулся Ясуо, оглядываясь на обломки.

Идзука тяжело вздохнул.

— Ты не способен ценить эстетику. Всё, что ты видишь, — это цель, а не смысл.

Ясуо пожал плечами.

— Видишь смысл? Я вижу только кишки.

Секрет Дзукума Гири.

Они отошли от места битвы. Ясуо, покрутив серп в руке, усмехнулся.

— Ты же понимаешь, что это не просто оружие?

Идзука взглянул на него с интересом.

— Ты про свои дикие серпы?

Ясуо нахмурился.

— Дзукума Гири — это не просто сталь. Это живое существо. Оно ест энергию, переваривает её и отдаёт мне усиленной. Я чувствую, как оно шепчет мне, когда пьёт силу врага.

Идзука задумался.

— Интересная концепция. Слияние оружия и живого существа…

Ясуо усмехнулся.

— Ну, ты-то, мистер "всё – искусство", мог бы это оценить.

Идзука улыбнулся, слегка наклонив голову.

— Ты разрушил водопад роз, но в итоге создал нечто ещё более уникальное.

— Может, я художник, просто кровью рисую.

Они посмотрели на руины, и ветер унёс алые лепестки вдаль.

Вечернее небо окрасилось в глубокие багряные тона, словно предвещая катастрофу. Дождь медленно падал на крыши домов, капли стучали по дереву и камню, создавая иллюзию спокойствия. Однако тишина была обманчива.

Перед массивными воротами Харуки-Мура раскрылся дугообразный портал. Из него ступил мужчина в черных хаори и хакама, на спине его одеяния алело тёмное солнце, капли крови стекали по вышивке, как проклятие.

Он был высоким, худощавым, с растрёпанными светло-красными волосами, которые ниспадали на его плечи. Глаза его, серые, почти выцветшие, казались мёртвыми, лишёнными эмоций. Его длинные рукава скрывали множество тончайших нитей — оружие, сделанное из неизвестного темного материала.

Ицумики медленно оглядел ворота и два десятка заклинателей, охранявших деревню. Затем без слов вытянул руку вперёд, и в тот же миг из его рукавов вырвались сотни нитей, устремившись в землю.

— Что за…?! — один из заклинателей попытался что-то сказать, но тут же замер.

Нити прошли под землёй и внезапно вырвались из-под ног стражников, пронзив их сзади. Двенадцать тел рухнули в лужи дождевой воды, смешав её с кровью.

В этот момент с неба рухнула водяная сфера, устремившись прямо в Ицумики.

Он лениво вскинул взгляд и одной рукой провёл в воздухе, создавая перед собой тонкую паутину из нитей. Сфера коснулась барьера, и вместо мощного взрыва рассыпалась на мелкие капли.

Перед ним стоял высокий мужчина средних лет.

Его длинные белые волосы торчали в беспорядке, завязанные в хвост. Глаза были холодными, словно вечный лёд. Одежда — парадный бело-синий одеяний старшего заклинателя Харуки-Мура, украшенный символами света и воды.

— Тоширо… — медленно произнёс Ицумики, слегка склонив голову в знак уважения. — Приятно снова видеть тебя живым.

Тоширо не ответил. Лишь сжал кулак, и вокруг него взбурлила манна воды.

Их бой начался.

Разрушитель.

В это же время, по главной улице Харуки-Мура медленно шёл другой человек.

Высокий, жилистый, с яркими оранжевыми волосами, словно бушующее пламя. Его фиолетовые глаза пронзали всё, на что он смотрел, будто видели насквозь.

Итами шёл медленно, но с каждым его шагом следовал ужас.

Он поднял руку.

Поток воды вырвался из его ладони, обрушившись на буддийский храм в центре деревни, затапливая всё внутри.

Он взмахнул другой рукой.

Огненная волна пронеслась по улицам, охватив дома, в которых ещё секунду назад горели фонари.

Он сжал кулак.

Громадная глыба земли поднялась из-под ног десятков людей, заключая их в каменную тюрьму, оставляя их без кислорода.

Он лишь шёл, а позади оставались крики, паника, рушащиеся здания.

И никто, никто не мог даже реагировать.

Он был слишком быстрым. Его атаки происходили на скорости, превышающей скорость звука в тысячи раз.

И вот, когда он оказался у главной резиденции старейшины, он просто… исчез.

Разговор в темноте

В следующий миг он уже стоял прямо перед Сого — главным старейшиной Харуки-Мура.

Сого, пожилой мужчина с длинными рыжими волосами и бородкой, замер. Его тело окутал страх, когда он осознал — он даже не увидел, как Итами оказался здесь.

Он упал на колени.

— Итами… прошу… Харуки-Мура раскается! Мы… мы не знали…

Итами смотрел на него сверху вниз.

— Раскаетесь?

Сого дрожал.

— Пожалуйста, прояви милосердие…

Тогда Итами усмехнулся.

— Ты говоришь, что я уничтожаю твое родное место, которое ты, конечно, просто обворовываешь будучи старейшиной, но… что насчет моей родины? Моего дома? Моей семьи?

Сого замер.

— Ты… ты мстишь?

Итами сделал шаг вперёд.

— Когда-то я тоже верил в свет. Но если этот мир сломал меня, значит, его тоже нужно сломать.

Сого попытался сказать что-то ещё, но…

— Никакая жертва не бывает напрасной, если за ней следует рождение нового мира.

Итами поднял руку.

— Вся жизнь, в итоге, катится к смерти.

Он медленно сжал ладонь.

— Тайфу-хаку.

Земля под Сого разверзлась.

Огромная гравитационная волна пробила почву, устремившись вниз.

Тело старейшины исчезло, пробивая камень, скалы, глубокие пласты земли.

Он падал…

И падал…

И падал…

Пока его тело не достигло ядра земли, разлетевшись в прах.

На месте резиденции осталась лишь воронка, а Итами развернулся, не проявив ни капли эмоций.

Всё это заняло у него меньше секунды.

Заключение.

Деревня была разрушена.

Огненные языки пламени пожирали её остатки.

Вода поглотила святыни.

Жители были мертвы или бежали.

И только он стоял посреди этой катастрофы — мужчина, чей гнев стал проклятьем этого мира.

Дождь не прекращался. Он лил сплошной завесой, смывая кровь с разрушенных улиц Харуки-Мура. Ветер свистел между обломками зданий, разносил запах гари и смерти. Громыхали молнии, озаряя небо багровыми вспышками.

Посреди этого кошмара, среди рушащихся храмов, затопленных домов и горящих улиц, стоял он.

Высокий, жилистый, с ярко-оранжевыми волосами, разметавшимися, словно языки пламени. Фиолетовые глаза горели холодным светом, не отражая ни капли жалости к пепелищу, что лежало перед ним.

Итами.

Вокруг него – ни единой живой души. Только руины, мёртвые тела, и он – хозяин этого разрушенного мира.

Именно эту картину увидел Акира, когда его сенсорные способности уловили безграничный поток маны, исходивший от центра деревни.

— Чёрт… — тихо выдохнул он.

Рядом с ним, у врат Харуки-Мура, стояли Акихиро и Мицуя Токао.

Акихиро молчал, но его руки сжимались в кулаки, а золотые глаза Мицуи, обычно такие невинные, расширились от ужаса.

— Он всё… стёр. — голос Мицуи дрожал.

Акира сделал шаг вперёд.

— Мы разделяемся.

Акихиро и Мицуя переглянулись.

— Ты серьёзно?! — взорвался Акихиро. — Ты хочешь в одиночку идти против этого монстра?!

Акира молчал.

— Это… наш бой. — наконец произнёс он. — Мой клан виновен перед ним. Он пришёл за расплатой. Я не могу позволить, чтобы ты… чтобы вы…

Акихиро нахмурился, но ничего не сказал.

— А мы что будем делать? — спросил он спустя несколько секунд.

— Ицумики, — твёрдо сказал Акира. — Разведка, иллюзии… он опасен. Его нельзя оставлять без внимания.

Акихиро медленно выдохнул и кивнул.

— Не умри там, придурок.

Акира лишь ухмыльнулся, прежде чем сделать первый шаг в разрушенную деревню.

Акихиро и Мицуя развернулись в противоположную сторону, в сторону границы деревни, туда, где бушевала другая битва.

Мирок в твоей голове.

В глубине леса, среди развалин старого храма, где разрушенные каменные статуи лежали в лужах дождя, шёл другой бой.

Высокий мужчина средних лет, с длинными белыми волосами, изорванной одеждой и дыханием, сбившимся от усталости, стоял над грудой камней.

— Я победил… — прошептал Тоширо, сенсей Акиры.

Он вложил в этот удар всё. Создал водяную воронку, затянул туда противника, после чего опустил на неё массивный каменный куб. Давление воды должно было удерживать его внутри, а тысячи тонн земли – сокрушить.

Он рухнул на одно колено, едва держась на ногах.

— Один из них...

Внезапно его тело пронзила нить.

Тоширо замер.

Слабая, холодная боль окатила его разум. Он медленно повернул голову и увидел Ицумики, стоящего позади него, даже не растрёпанного, даже не поцарапанного.

— Мёртв? — спокойно спросил он.

Тоширо хотел что-то сказать, но лишь захрипел.

Он проиграл.

Он рухнул на колени, осознавая, что конец близок.

Ицумики начал говорить.

— Тоширо… моя специальность — слежка, разведка и иллюзии. То, что ты победил меня, — лишь мирок в твоей голове.

Тоширо не атаковал.

Он не побеждал.

Он просто поверил в это.

Ицумики заставил его поверить.

И это было достаточно.

— Ты… — прошептал Тоширо, прежде чем его тело безвольно упало на землю.

Игра иллюзий.

В этот момент, среди дождя и ветра, появились Акихиро и Мицуя.

— Мы с Акирой решили разделиться, — быстро объяснил Акихиро. — Итами здесь из-за Харуки-Мура. Это личное. А мы займёмся этим ублюдком.

Ицумики не выглядел удивлённым.

— Акихиро Ясуши… и…

Он перевёл взгляд на Мицую.

— …Мицуя Токао.

Мальчик вздрогнул, не ожидая, что противник сразу знает его имя.

— Ты знаешь его?! — насторожился Акихиро.

Ицумики склонил голову на бок, улыбаясь.

— О, я знаю о нём многое. Включая его… талант.

В этот же миг голова Мицуи слетела с плеч.

Акихиро замер.

Дождь замедлился.

Мир остановился.

…Что?

Мицуя был мёртв.

— Ты… — Акихиро сжал кулаки. — Ты что сделал?!

— Хакучуму, — спокойно объяснил Ицумики. — Моя любимая способность.

Акихиро стиснул зубы.

— Я накладываю неуловимую иллюзию на жертву, из-за чего она принимает все решения, которые я захочу, даже не поняв, что это моя воля, — продолжил Ицумики.

— Мицуя Токао – мальчик, воплощающий мысли в реальность. Он создаёт всё, во что поверит.

Он сделал паузу.

— Я просто заставил его поверить в собственную смерть.

В этот миг небо содрогнулось.

Громовой раскат разорвал воздух.

Зазвенела тишина, будто сама природа затаила дыхание.

И среди этой тьмы, среди бушующей бури, Акихиро сделал шаг вперёд.

— Я тебя убью.

И молнии вспыхнули.