Баня

Банный день во дворце — это не просто отдых.

Это ритуал.

Процедуры расписаны заранее, персонал подготовлен, каждая деталь выверена.

Но самое интересное не в уходе за кожей или температуре воды.

А в разговорах, которые происходят, когда люди чувствуют себя расслабленными.

Сегодня я не одна.

Со мной Виктория, моя старшая сестра, одна из немногих принцесс, которая не заинтересована в борьбе за власть. Она больше сосредоточена на дипломатии и культурных вопросах.

Рядом также Маргарет Стил, дочь лорда-канцлера, человек, чьи связи простираются в самые глубокие структуры власти.

Элеонора Фицджеральд, будущая медиакоролева, расположилась напротив меня, её золотистые локоны аккуратно убраны, чтобы не намокнуть.

И, конечно, леди Кэтрин Марч, моя фрейлина, которая, несмотря на свой формальный статус наставницы, участвует в этих встречах как полноправный член нашего узкого круга. Память Анны подсказывает мне, что именно такие встречи она рассматривала как возможность для своего развития и получения доступа к информации — пусть даже проходили они под постоянным надзором Марч.

Каждая из этих женщин — интересный персонаж, а вместе они представляют разные сферы влияния.

**Начало процедур**

Я лениво погружаюсь в тёплую воду, чувствуя, как тело расслабляется.

Вокруг пар, аромат масел. Слуги бесшумно подают напитки, готовят полотенца.

— Боже, как я устала... — выдыхает Виктория, запрокидывая голову. — Иногда мне кажется, что дипломатия изнуряет даже больше, чем политика.

— Разве это не одно и то же? — лениво спрашивает Маргарет, отпивая из бокала с травяным чаем.

— Разница в том, что дипломаты делают вид, что всем довольны, — хмыкает Элеонора.

— В то время как политики иногда могут себе позволить честность, — добавляет Марч, опускаясь в воду рядом с Викторией. — Хотя и редко.

Я наблюдаю за ними, не вмешиваясь.

Эти разговоры — идеальный фон для наблюдения.

Когда люди расслаблены, они говорят больше, чем следовало бы. А в случае с такими женщинами — и знают они гораздо больше, чем показывают.

**Разговоры о власти и женщинах**

— Анна, ты сегодня молчалива, — вдруг произносит Виктория, переводя на меня взгляд.

Я лениво пожимаю плечами.

— Я слушаю.

Маргарет улыбается.

— Слушающая принцесса — это редкость.

— Хорошие слушатели знают больше, чем говорящие.

Марч бросает на меня быстрый, изучающий взгляд. В её глазах — смесь удивления и профессионального интереса. Обычно Анна прыгала в разговор с места в карьер, стремясь показать свою осведомлённость и важность.

— Что ты думаешь о том, как женщины управляют миром? — спрашивает Маргарет, обращаясь ко мне.

Я чувствую, что это провокация.

— А кто сказал, что они управляют? — спрашиваю я в ответ.

Элеонора усмехается.

— Вот, наконец-то что-то интересное. Ты считаешь, что мир до сих пор принадлежит мужчинам?

Я делаю вид, что раздумываю. На самом деле, для меня это уже какое-то сумасбродство.

— Мир принадлежит тем, кто контролирует систему. Не важно, мужчина это или женщина.

— Значит, ты не веришь в гендерные ограничения?

Я улыбаюсь.

— Я верю в ограничения в головах. Хотя и половое отличие имеет свой вес.

Маргарет хмыкает.

— Интересно...

Марч наклоняется вперёд, струйки воды стекают по её плечам.

— Я бы сказала, что Анна всегда понимала силу женского влияния, — её голос звучит с нотками профессиональной опытности. — Просто раньше ты выражала это... с большим энтузиазмом.

Я вижу, как она пытается деликатно обозначить прежнюю импульсивность Анны, не критикуя её напрямую.

— Энтузиазм имеет свое место, — отвечаю я спокойно. — Как и сдержанность.

Пар в бане становится гуще, а разговор — свободнее.

После обсуждения власти и роли женщин в мире, тема незаметно скатывается в область, куда всегда скатываются подобные беседы.

**Личная жизнь**

— Ну, если говорить о настоящем влиянии, то оно не в кабинетах парламента, а в спальнях принцев, — лениво протягивает Маргарет, откидываясь на каменный бортик бассейна.

Виктория хмыкает, поднимая бокал с белым вином.

— Ты хочешь сказать, что вся политика держится на интригах в постели?

— А разве не так? — усмехается Элеонора.

— Ну, тогда кто же правит нашей страной? — с иронией уточняю я.

Маргарет ухмыляется.

— Пока ещё король. Но учитывая, как Фредерик пытается подмять под себя элиту через американских союзников...

Виктория закатывает глаза.

— Фредерик слишком глуп, чтобы сделать что-то серьёзное. Он считает, что может построить карьеру за счёт любовных связей, но все видят, что это игра в долгий, но безнадёжный путь.

— Ну, с его списком любовниц у него точно есть свои методы убеждения, — с усмешкой вставляет Элеонора.

Марч выпрямляется, но не из пуританских соображений, а скорее с профессиональным интересом.

— Подход Фредерика слишком прямолинеен, — говорит она с оттенком стратегической оценки. — Настоящее влияние строится не на количестве связей, а на их качестве.

Элеонора поднимает бровь.

— Говоришь со знанием дела, Кэтрин?

Марч позволяет себе лёгкую улыбку.

— Я говорю как человек, который наблюдает за двором дольше, чем многие здесь живут.

Маргарет фыркает.

— Но Фредерик хотя бы предсказуем. В отличие от Филиппа.

Я приподнимаю бровь, изображая лёгкое любопытство.

— О, а что с Филиппом?

Элеонора делает драматическую паузу, прежде чем заговорить.

— По слухам, у него роман с одной из дочерей арабского шейха. Очень... страстный.

— Серьёзно? — удивляется Виктория. — Это даже на него не похоже.

— Ну, если хочешь, я могу показать тебе их переписку, — ухмыляется Элеонора.

— Ты шпионишь за нашими братьями? — смеюсь я.

— Я просто умею слушать. Люди слишком любят делиться своими тайнами. Особенно, когда думают, что говорят с "безопасными" собеседниками.

Маргарет усмехается.

— И сколько же у нас таких "безопасных" собеседников во дворце?

— О, намного больше, чем верных супругов, — отвечает Элеонора, не скрывая ехидства.

Все смеются, даже Марч, хотя и сдержанно. Я замечаю, как она бросает на меня быстрый взгляд, словно проверяя мою реакцию. Её взгляд не столько обеспокоенный, сколько оценивающий — я вижу, что она отмечает мою возросшую сдержанность и способность слушать, а не только говорить.

Я делаю глоток прохладной воды и лениво говорю:

— Так кто у нас самый "любвеобильный" принц?

Маргарет без колебаний отвечает:

— Очевидно, Фредерик. Он успел переспать со всеми, кто хоть немного полезен для его карьеры.

— Включая жену министра финансов? — уточняет Виктория.

— Включая. И его дочь тоже.

Виктория качает головой.

— Ну и семейка...

Марч слегка наклоняется ко мне.

— Видишь, Анна, — её голос звучит почти наставнически, — вот почему я всегда говорила тебе о важности информации. Знание о чьих-то слабостях — это не сплетни, это стратегический ресурс.

— Ты всегда это повторяла, — соглашаюсь я, и что-то в моём спокойном тоне заставляет её внимательнее посмотреть на меня.

— И кажется, ты наконец начала слушать, — замечает она с лёгкой улыбкой, в которой читается нечто, похожее на профессиональное удовлетворение учителя, чей ученик начал делать успехи.

Разговор продолжается, но уже в более лёгком тоне.

И даже... получаю от этого удовольствие.

Я лениво скользну рукой по тёплой воде, ощущая её спокойную гладкость.

И вдруг ловлю себя на мысли.

Я в окружении голых женщин.

И меня это почти не смущает.

Когда я впервые осознал, в чьём теле оказался, даже простая смена одежды казалась чем-то... странным.

Но теперь?

Теперь я безмятежно сижу в горячей воде, слушая, как мои "сестры по статусу" обсуждают любовные предпочтения мужчин и женщин, и не чувствую никакого дискомфорта.

Привык?

Пожалуй, да.

Разве что мозг ещё иногда рефлекторно напоминает о том, кем я был раньше.

Но тело уже не протестует.

Интересно.

Я лениво перевожу взгляд на женщин.

Разговор сменился.

**Предпочтения в любви**

— Ну, а какие мужчины вам нравятся? — спрашивает Виктория, слегка потягиваясь.

Элеонора хмыкает.

— Это зависит от цели.

— Ты так говоришь, будто планируешь отношения, как инвестиции, — замечает Маргарет.

— А разве это не так?

— Любовь не инвестиция, — качает головой Виктория.

— О, конечно, нет. Любовь — это химия, эндорфины и иллюзии. Но союз? Союз — это расчёт. И лучше, если расчёт совпадает с приятными эмоциями.

— Твоя прагматичность пугает, — усмехается Виктория.

— Я просто реалистка.

Марч одобрительно кивает.

— В нашем положении брак всегда был и будет инструментом. Вопрос лишь в том, кто держит этот инструмент — ты или тебя используют в качестве инструмента.

Она говорит это без особой горечи, скорее как констатацию факта.

Маргарет смеётся.

— Ну, если говорить о вкусах, мне нравятся зрелые мужчины. Опытные, уверенные, сильные.

— И женатые? — поддразнивает Элеонора.

— Я не говорила этого вслух, — ухмыляется Маргарет.

— А ты, Анна? — внезапно поворачивается ко мне Виктория.

Я делаю вид, что задумалась. Глупость, конечно, учитывая то, кем я был.

— Я пока не уверена, что могу дать точный ответ.

— О, какие мы таинственные! — шутит Элеонора.

Я улыбаюсь.

Естественно, меня вообще такое не волнует и не смущает. С этим вопросом я разберусь, когда реально привыкну к этому телу.

— Возможно, я просто ещё не встретила того, кто заставил бы меня задуматься.

— Значит, кто-то ещё может тебя покорить?

Я пожимаю плечами.

— Всё в этом мире — вопрос возможностей.

Марч слегка улыбается.

— Ты всегда была амбициозной, Анна. И в любви это тоже проявится, я уверена.

В её словах нет осуждения, скорее признание факта, который она, похоже, ценит.

Мне бы, наверное, полагалось переживать, что они обо мне подумают.

Но сейчас это неважно.

Сегодня — просто разговор.

И, пожалуй, я действительно почти привыкла к своей новой роли.

**Мы перемещаемся в массажный зал**

Здесь приглушённый свет, мягкие полотенца, аромат масел.

Каждая из нас занимает своё место, а служанки с профессиональной грацией начинают процедуру.

Я лениво закрываю глаза, ощущая, как умелые руки разминают напряжённые мышцы.

А заодно размышляю.

**Разные лица одной элиты**

Я открываю глаза и скользну взглядом по своим собеседницам.

Виктория. Стройная, высокая, с волевыми чертами лица. Её тёмно-русые волосы уложены в небрежный узел, но это не лишает её королевской грации. В ней чувствуется сила, но больше дипломатическая, чем военная.

Маргарет Стил. Коротко стриженные каштановые волосы, лёгкая улыбка на губах. У неё тот тип лица, который всегда кажется немного насмешливым. Глаза цепкие, быстрые, она не упускает ни одного жеста в разговоре.

Элеонора Фицджеральд. Золотистые локоны, идеально подобранный тон кожи — результат профессионального ухода. Она не просто наследница медиаимперии, она её живое воплощение. Слишком хороша, чтобы быть случайной, слишком выверена, чтобы быть настоящей.

И Кэтрин Марч. Компетентная, наблюдательная, с острым умом, скрытым за маской официальности. Я начинаю понимать, почему король выбрал именно её в наставницы для амбициозной Анны. Не просто няньку, а человека, действительно способного научить принцессу тонкостям власти — если та будет достаточно терпелива, чтобы учиться.

Каждая из них — представительница своей сферы власти.

А я?

Я — принцесса, которая больше не играет в чужую игру.

Теперь я плету свою.

И, пожалуй, пора самой задать вопрос.

— А вы когда-нибудь представляли, что следующим монархом может стать женщина?

Разговор в комнате стихает.

Я замечаю, как руки массажистки на секунду замедляются, но тут же продолжают работу.

Маргарет первой поднимает бровь.

— Ты имеешь в виду... тебя?

Я делаю вид, что раздумываю.

— Не обязательно. Просто в истории нашей страны никогда не было правящей королевы в современном смысле. Разве это не интересная мысль?

Виктория хмыкает.

— Наш отец, конечно, любит тебя, Анна, но ты же понимаешь, что это невозможно?

Я лениво переворачиваюсь на бок, позволяя массажистке добраться до лопаток.

— О, конечно. Я просто думаю... иногда представляю себя в короне. Такой массивной, с бриллиантами, в меховой мантии. Это же красиво, правда?

Элеонора усмехается.

— Ты говоришь так, будто тебя интересует не власть, а наряды.

Я фыркаю, делая вид, что мне даже смешно от самой этой идеи.

Но это лишь часть образа.

— А разве это не основа монархии? Пышность, традиции, титулы?

Маргарет снова хмыкает.

— Сейчас ты говоришь, как настоящий политик.

Я невинно улыбаюсь.

— Какая же политика? Это всего лишь детские мечты.

Марч, которая внимательно слушала наш разговор, позволяет себе лёгкую, почти незаметную улыбку.

— Анна всегда мыслила масштабно, — говорит она с оттенком чего-то похожего на гордость. — Я всегда говорила, что нужно только обуздать эту энергию и направить её в правильное русло.

Её слова звучат почти... одобряюще? Похоже, она ценит амбиции, просто раньше пыталась научить Анну терпению и стратегии.

Виктория качает головой, но в глазах у неё появляется лёгкая заинтересованность.

Я закрываю глаза, позволяя массажистке закончить работу.

Порой самые важные темы следует обсуждать в самых расслабляющих местах.

Воздух в комнате всё ещё наполнен ароматами масел и горячего пара, но атмосфера уже не такая лёгкая, как несколько минут назад.

Разговор сменился.

На этот раз мы говорим не о любовных интригах и не о платьях для монархов.

Теперь обсуждается нечто более серьёзное.

— Вы слышали последние новости о Японии? — лениво бросает Маргарет, потягиваясь.

Все переглядываются.

Я замечаю, как Виктория напрягается.

— Конечно. Это на слуху у всех, кто хоть немного следит за политикой.

— Только вот официальные новости не всегда рассказывают правду, — тихо добавляет Элеонора.

Я чуть приоткрываю глаза.

Наконец-то.

Разговор, который действительно стоит моего внимания.

— Они наращивают флот? — уточняю я, будто невзначай.

Маргарет усмехается.

— Не просто флот. Их верфи работают в три смены, у них рекордные темпы производства эсминцев и подлодок.

— И это не просто для демонстрации силы?

Элеонора качает головой.

— Не в этот раз. По инсайдерским данным, они готовятся к полноценной переделке сфер влияния в Тихом океане.

Я медленно выдыхаю.

Это уже не просто слухи.

— И как реагируют наши?

Маргарет делает неопределённый жест.

— Пока никак. Официально все делают вид, что ничего не происходит. В кулуарах обсуждается, что это может закончиться торговыми войнами, но некоторые военные настроены жёстче.

Марч, которая всегда держит руку на пульсе придворных новостей, добавляет:

— Твой брат Эдмунд несколько раз встречался с адмиралами в последние недели. Без официальных заявлений и прессы. — Она делает паузу. — Твой внезапный интерес к авианосцу оказался на удивление своевременным.

Я встречаю её взгляд и замечаю в нём одобрение. Похоже, моя "игра вдолгую" начинает вызывать у неё уважение.

— То есть есть вероятность реального конфликта?

Виктория отвечает первой.

— Вероятность есть всегда. Вопрос в том, насколько серьёзно король и парламент готовы к ней.

Маргарет чуть ухмыляется.

— Но кто сказал, что именно Британия начнёт войну?

Элеонора кивает.

— Если Япония решит, что пора проверить силу Империи, они сделают первый шаг.

Я молчу, обдумывая услышанное.

Не столько с позиции того, что это новая для меня информация. Скорее, я забавляюсь, когда слышу обсуждение войны от женщин. Пускай они и кажутся не глупыми.

В любом случае, сегодняшний банный день дал мне больше, чем просто расслабление. Он дал понимание новых связей, новых возможностей.

И, возможно, нового союзника в лице той, кого Анна когда-то считала просто досадным ограничением на пути к своим амбициям.