Глава 61.0
Неделя прошла.
Родригес написал четыре раза. Требует результатов. МВФ тянет, профсоюзы давят, до дефолта месяц. Ему нужно вчера.
А мне нужно, чтобы он дожил до завтра.
Лэнгдон нашёл человека — какой-то его протеже из инвестиционного крыла. Толковый, говорят. Я с ним не встречаюсь. Пока. Если всё накроется — а всё может накрыться в любой момент — между мной и этим должна быть дистанция. Маркус ведёт операционку. Собирает капитал, оформляет юрисдикцию. Главное — это частные деньги с британского рынка. Не Корона. Не правительство. Просто... бизнес.
Крофт сказал подождать полгода. Разведка всегда говорит ждать. Я послушала. Сделала по-своему. Но аккуратно.
В Венесуэле — всё. Окончательно. Беженцы хлынули через границы, Колумбия захлёбывается. Чарльз вчера полдня на совещаниях. Ресурсов на всех не хватает. Такие как Родригес — в конце очереди. Им не достаётся плюшек с барского стола.
Потому он и пишет мне, а не в МИД.
Слишком много переменных. Аргентина, Венесуэла, Китай с новым президентом, американцы с их вечным "пересмотром соглашений". Всё может посыпаться. Что угодно. В любой момент.
Потому важно создавать свои переменные. Те, которые предсказуемы. Которые работают.
Виктория — одна из таких.
Сегодня я её создам.
...Хотя "создам" — громко. Моя задача — направлять. Координировать. Пра...
Хи-хи. Нет, стоп. "Править". Ух, разогналась.
Ладно. Баня. Сестра. Разговор.
Пар. Мрамор. Тепло обволакивает как одеяло.
Виктория сидела напротив — спина прямая даже здесь, даже голая. Полотенце на волосах свёрнуто в тюрбан. Глаза закрыты. Лицо расслабленное, почти красивое.
Марч рядом со мной. Тоже в полотенце, но как-то неловко — словно стесняется собственного тела. Двадцать шесть лет, а сидит как монашка на исповеди.
— Скоро коронация, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. — София будет в короне. Настоящей королевой. Наконец-то.
Вздох. Наигранно-завистливый.
— Завидую.
Виктория открыла один глаз.
— Ты не представляешь, какая это ноша.
— О, просвети меня, мудрая старшая сестра.
— Улыбаться, когда хочется кричать. Держать спину, когда хочется сгорбиться. Быть идеальной каждую секунду каждого дня.
— Ужас какой. И как София справляется?
— Пока не знаю. Спроси у Марч — они подруги.
Марч чуть вздрогнула. Не ожидала, что её втянут.
Но это была ложь. Кто как не виктория знала с кем дружит к.. королева.
— Её высочество... справляется, — сказала она осторожно. — Как и положено.
— Как и положено, — повторила я. — Какая скука.
Телефон лежал на деревянной скамье, завёрнутый в салфетку от влаги. Экран мигнул.
Я потянулась, разблокировала.
Сообщение от Маркуса:
"Сомерсет поднял вопрос в комитете. Цитата: 'Мы собираемся помочь аргентинскому клоуну завалить наш рынок дешёвым мясом?' Лэнгдон в курсе, готовит ответ. Нужны ваши указания до вечера."
Я фыркнула.
— Что там? — спросила Виктория.
— Ничего интересного. Привыкли просто чуть что вставать в позу...
Я отложила телефон. Посмотрела на Марч. Ехидная улыбка сама выползла на лицо.
— Леди Марч, и чего это вы так стесняетесь? Я вас давно не тискала!
Марч порозовела. Не от пара — от слов.
— Ваше высочество, я просто...
Она не договорила. Потому что я уже подвинулась к ней, положила ладонь на плечо. Кожа тёплая, влажная.
— Расслабьтесь. Мы же среди своих.
Марч бросила взгляд на Викторию. На меня. На мою руку на её плече.
Что-то мелькнуло в глазах — понимание? — и тут же исчезло.
— Я, пожалуй, остыну немного.
Встала. Спокойно. Полотенце не уронила.
У двери обернулась. Секунда. Взгляд — прямой, без осуждения.
Потом вышла.
Она знала. И дала нам пространство.
Хорошая Марч. Правильная Марч.
Я посмотрела на закрывшуюся дверь.
— Нуу... А я хотела её потискать!
Виктория чуть приподняла бровь.
— Ты невыносима.
— Я знаю. Это часть обаяния.
Мы остались вдвоём.
Пар поднимался от камней. Тишина — только шипение воды на раскалённом металле.
Виктория снова закрыла глаза. Но я видела — плечи чуть напряглись. Едва заметно.
Она знала, что я смотрю.
— Вик... а ты почему расслаблена? Не боишься моих заигрываний? Ты что... уже привыкла?
Виктория открыла глаза. Посмотрела на меня — с лёгким прищуром.
— Анна, я видела тебя в подгузниках. Сложно испугать.
Голос ровный. Чуть насмешливый.
Она чуть сдвинулась на скамье — не отодвинулась, нет. Просто устроилась удобнее. Показала, что не собирается убегать как Марч.
— Ты так пугаешь бедную леди Марч. Она потом неделю будет вздрагивать.
Лёгкая улыбка. Перевод темы.
Капля воды стекла по её ключице, скользнула между грудей, исчезла.
Она не прикрылась. Не отвернулась.
Играет в "мне нечего скрывать".
— Хм... О как. Тогда мне можно потрогать тебя чуть-чуть. Хи-хи.
Я встала. Пересела к ней — близко, бедро к бедру.
Виктория не отодвинулась. Только посмотрела — изучающе.
— Тебе пятнадцать лет, Анна.
— И?
— И ты лезешь ко взрослой женщине с непонятными намерениями.
— Понятными. Хочу потрогать. Ты красивая.
Я положила ладонь ей на плечо. Провела вниз — медленно, по влажной коже. Лопатка, изгиб спины.
Она не дёрнулась. Смотрела прямо перед собой.
Хорошая выдержка.
Пальцы скользнули по позвоночнику — позвонок за позвонком. Вниз. До поясницы.
Виктория едва заметно выдохнула.
— Интересно. Ты правда думаешь, что я не вижу, что ты делаешь?
Голос всё ещё ровный. Но чуть ниже, чем раньше.
— А что я делаю?
— Маленькая сестрёнка играет в большие игры. Мило.
Вместо ответа — резко рукой к внутренней части бедра.
— Ам... да так, раз уж ты даёшь себя потрогать, то почему бы и нет. Ты такая нежная, сестрёнка. Как ты так долго не замужем?
Вот тут она дёрнулась.
Мышцы бедра напряглись под моей ладонью. Рефлекс. Тело выдало то, что лицо пыталось скрыть.
Виктория медленно повернула голову. Посмотрела на меня.
— Ты уверена, что хочешь этот разговор? В твоём возрасте?
Предупреждение в голосе.
Но она не убрала мою руку. Не отодвинулась.
Почему?
Секунда. Две.
Потом она расслабила плечи. Намеренно. Взяла себя в руки.
— Ты же знаешь почему. Подходящих кандидатов не так много. А те что есть...
Она не договорила. Пожала плечом.
Моя ладонь всё ещё лежала на её бедре. Тёплая кожа. Влажная от пара.
— А ты? — Виктория чуть наклонила голову. — Как там твой Эдвард?
Я нежно провела по бедру.
— Эд? Как обычно. Мы мало видимся. Я ему к себе не разрешаю прикасаться. Особенно вот так.
Пауза. Короткая, но я её поймала.
Виктория смотрела на мою руку на своём бедре. Потом подняла взгляд.
— Бедный мальчик.
Голос мягкий. Сочувствующий даже.
— Ему, наверное, одиноко.
— Ты так о нём заботишься, Вик. Это мило.
Виктория чуть улыбнулась.
— Я просто понимаю, каково это. Быть помолвленным с кем-то, кто...
Она остановилась. Подбирала слово.
— ...не заинтересован.
Я погладила её бедро — медленно, от колена вверх. Она не остановила.
— Ты его плохо знаешь, Анна. Совсем не знаешь.
— Не хочу знать.
Виктория моргнула. Не ожидала такой прямоты.
— Тогда зачем он тебе?
— Понятно...
Я притворно вздохнула.
— А можно я потрогаю твою грудь?
Виктория фыркнула.
— Ты сегодня в ударе.
Она откинулась назад, упёрлась ладонями в скамью. Поза открытая. Вызывающая.
— Валяй. Если тебе так хочется. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.
Голос лёгкий. Насмешливый. Но я видела — пульс на шее бьётся чаще, чем должен.
Она играла в "мне всё равно". В "ты меня не смутишь". В "я взрослая, а ты ребёнок с причудами".
Хорошая игра.
Посмотрим, как долго продержится.
— Вау. Ура! Ну держись, ты сама разрешила.
Я игриво залезла сверху. Начала пальцем ласково наматывать круги на её груди.
— Ты опытная.
Виктория замерла.
Мой вес на её бёдрах — лёгкий, но ощутимый. Мои пальцы на её груди — медленные круги.
Она смотрела на меня снизу вверх.
— Опытная в чём?
Голос чуть севший. Выдержка трещала.
Её руки лежали на скамье — неподвижно. Она не знала, куда их деть. Оттолкнуть меня? Обнять? Просто терпеть?
Я чувствовала, как её дыхание стало глубже. Грудь поднималась и опускалась под моими пальцами.
Потом она сделала ход.
Её ладонь легла мне на талию. Скользнула вверх — медленно, уверенно. По рёбрам. К груди.
Посмотрела мне в глаза.
— Ты вздрогнула.
Заметила? Или блефует?
Неважно.
— Эй! Щекотно. О ужас, меня совращает сестра.
Я игриво улыбнулась. Наши лица — близко.
— Ты, конечно, крутая, вижу, даже не дёрнулась от моих прикосновений. Это же с опытом приходит. Расскажи, кто он.
Пауза.
Короткая. Полсекунды.
Но я её поймала.
Что-то мелькнуло в глазах — и тут же исчезло. Виктория быстро взяла себя в руки.
— С чего ты взяла, что есть кто-то?
Улыбка. Лёгкая, небрежная.
Но её рука на моей груди замерла. Перестала двигаться.
— Может, я просто от природы такая... невозмутимая.
Она чуть приподняла бедро — попытка сбросить меня? намёк чтобы я слезла?
Я не двинулась.
Наши лица — в ладони друг от друга. Я чувствовала её дыхание. Чуть быстрее, чем минуту назад.
Пар поднимался вокруг нас.
— Что за чушь. Ты от природы чувствительная... Сестрёнка, я просто хочу узнать твой секретик. Я никому-никому не расскажу!
Виктория смотрела на меня. Изучала.
Пыталась понять — я знаю? Или просто играю?
— Секретик...
Она произнесла это медленно. Как будто пробовала слово на вкус.
Потом её губы растянулись в улыбке. Слишком широкой.
— У тебя богатая фантазия, Анна. Всегда была. Ещё в детстве выдумывала чудовищ под кроватью.
Её рука снова двинулась — по моему боку, вверх. Попытка отвлечь.
— Может, это ты мне расскажешь свои секреты? Почему не подпускаешь жениха? Не заигралась ли моя маленькая сестрёнка?
Она произнесла "маленькая" с нажимом. Напоминала.
Я почувствовала, как под моими пальцами её сердце стучит быстрее.
Я прижалась к ней. Обняла.
— Хихи. Потому что меня от него тошнит.
Она открыла рот — я приложила палец к её губам.
— Тщщщ... Не волнуйся, твоё тело меня тоже само по себе не заводит... Хихи... Я тебе благодарна, что ты за ним присматриваешь.
Она замерла.
Всё тело — как струна. Я чувствовала это, прижимаясь к ней.
Секунда. Две. Три.
Потом — медленный выдох. Контролируемый.
— Присматриваю...
Она повторила слово тихо. Почти шёпотом.
Её руки лежали на моей спине. Не обнимали — просто лежали. Она не знала, что с ними делать.
— Анна...
Пауза. Она искала слова. Выбирала стратегию.
Я ждала. Щека к щеке. Её кожа горячая, влажная.
— Что именно ты...
Не договорила. Остановилась.
Начала снова:
— Я не понимаю, о чём ты.
Голос ровный. Почти убедительный.
Почти.
— Всё ты понимаешь.
Я вдохнула её.
— Он так же пахнет. Можно я кусну? У тебя такая шея нежная.
Виктория дёрнулась.
Рефлекс. Не смогла сдержать.
— Анна...
Голос сломался. Наконец-то.
Я чувствовала, как её сердце колотится. Быстро-быстро. Птица в клетке.
— Как давно ты...
Она не договорила. Проглотила слова.
Её руки на моей спине дрожали. Едва заметно.
Я не двигалась. Губы у её шеи. Тёплая кожа. Пульс под кожей — бешеный.
Тишина. Пар. Шипение воды на камнях.
Потом — тихо, почти шёпотом:
— Что ты хочешь?
Сдалась.
— Сестрёнка, я не могла знать наверняка. Но спасибо, хоть проявила благоразумие.
Я отстранилась. Лицом к лицу. Близко. Лбами соприкасаемся.
— Я не собираюсь вам мешать. Ты, видно, та, что ему нужна... Но и мне он ещё немного нужен.
Виктория смотрела мне в глаза.
Она не дура.
— Нужен...
Она облизнула губы. Нервно.
— Для чего?
Голос тихий. Хриплый от пара и от всего остального.
Её руки всё ещё на моей спине. Но теперь — не дрожали. Она приходила в себя. Собиралась.
Переговоры. Наконец-то.
— Что ты хочешь, Анна?
Прямой вопрос. Без игр.
Она смотрела на меня снизу вверх. Голая, прижатая к скамье, с младшей сестрой на коленях.
И всё равно — торговалась.
Молодец.
— Пфф... для статуса, конечно же. Я пока побуду формально его невестой. И меня любит его мама. Без её согласия мало что у вас выйдет. Точнее, как — выйдет, но будет много шума. Я хочу сделать всё так, чтобы всё выглядело прилично. Мы побудем немного вместе, а потом разойдёмся. Должно выглядеть как будто мы старались, но увы — не сошлись. В общем, нужно время.
Виктория слушала. Внимательно.
Я видела, как она обрабатывает информацию. Считает. Ищет подвох.
— Время...
Она повторила слово медленно.
— Сколько?
Её руки соскользнули с моей спины. Легли на мои бёдра. Нейтральная позиция.
— И что взамен?
Прищур. Лёгкий.
— Ты не похожа на человека, который делает одолжения просто так. Даже сёстрам.
Пар поднимался вокруг нас. Капля воды скатилась по её виску.
— Я же сказала. Времени для того, чтобы всё выглядело прилично. Чтобы этот фарс послужил мне до конца. Насколько это возможно. Потому я очень рада, сестрёнка, что это ты. Мы можем вот так непринуждённо общаться. Ты продолжаешь его любить, как и любила. Спите вместе сколько хотите, но, как и раньше, всё должно быть тихо. Потому что будет очень нелепая картинка, если всё это всплывёт. А я хочу тебе только счастья... Или ты уже его разлюбила, поняв, что это уже не запретная любовь?
Виктория дёрнулась.
Укол попал.
Я увидела это — вспышка в глазах. Обида? Злость? Что-то настоящее, не маска.
Секунда.
Потом она взяла себя в руки. Подняла подбородок. Посмотрела мне прямо в глаза.
— Нет.
Тихо. Твёрдо.
— Не разлюбила.
Без оправданий. Без объяснений. Просто факт.
Её руки на моих бёдрах чуть сжались.
— И что насчёт его матери?
Вернулась к делу. Молодец.
— Ты сказала — она тебя любит. Что именно ты хочешь от меня?
— Нуууу, сестрёнка! Сколько раз объяснять. От тебя мне нужна координация! Ты продолжаешь его любить и всё такое, но так, чтобы это не разрушило всё. Я тебя свожу с его мамой. Ты её очаровываешь. И когда всё будет готово, ты не будешь начинать сначала. Я уйду — ты займёшь моё местечко.
Виктория молчала.
Еще бы!
— Ты хочешь...
Она остановилась. Начала снова.
— Ты хочешь меня познакомить с его матерью. Подготовить почву. Чтобы когда вы расстанетесь...
Пауза.
— ...я была следующей в очереди.
Её лицо — странное выражение. Не злость. Не благодарность.
Что-то между.
— И что ты получаешь, Анна?
Тихо. Почти устало.
— Кроме времени. Что ещё?
Она смотрела на меня снизу вверх. Голая. Прижатая. Младшая сестра на коленях.
И всё равно — не сдавалась до конца.
— Я тебя сейчас ударю.
Игриво.
— Свободу! Я получу свободу!
— Я всё это затеяла только ради этого.
Что-то изменилось в её лице.
Слово попало.
Свобода.
Она знала это слово. Чувствовала его. Сама хотела того же — вырваться из клетки ожиданий, давления, герцога Мальборо с его углём и сорока двумя годами.
Виктория медленно выдохнула.
— Свободу...
Тихо. Почти нежно.
Её руки на моих бёдрах расслабились. Напряжение ушло.
Она мне поверила. Или решила поверить — что в данном случае одно и то же.
— Хорошо.
Просто. Без торга.
— Хорошо, Анна.
Она чуть откинула голову назад. Закрыла глаза.
— Познакомь меня с герцогиней. Я буду... координировать.
Последнее слово — с лёгкой усмешкой.
Сделка.
— Давай всё скрепим поцелуем! Джентльмены руки жмут, а мы... хихи.
Виктория открыла глаза.
Смотрела на меня. Долго.
Я ждала фырканья. Или "ты серьёзно?".
Вместо этого её рука легла мне на затылок.
— Хорошо.
Тихо. Почти нежно.
Она притянула меня к себе.
Я хотела чмокнуть — быстро, по-деловому. Печать. Символ. Ничего больше.
Она не дала.
Её губы — мягкие, тёплые. Неторопливо. Со вкусом.
Показывала, что тоже умеет.
Секунда растянулась.
Потом она отстранилась. Лёгкая улыбка. В глазах — что-то новое. Не страх. Не благодарность.
Вызов.
— Скрепили.
Я пару раз поморгала.
— Смотри, а то всем расскажу, что ты меня развращала.
Виктория фыркнула.
— Ты сидела на мне верхом и лапала грудь. Кто кого развращал — вопрос открытый.
Но в голосе не было яда. Усталость. Облегчение даже.
Она чуть подтолкнула меня — мягко, без силы.
— Слезь уже. Задохнусь.
Я соскользнула на скамью рядом. Потянулась к телефону — проверить, не написал ли ещё Маркус.
Виктория сидела неподвижно. Смотрела в пар перед собой.
Тихо. Почти про себя:
— Ты давно знала?
Не обвинение. Просто вопрос.
— С самого начала подозревала. Какой-то он сначала был обречённый. Но, кажется, ваши отношения были намного раньше. Расскажешь как-нибудь, как вы познакомились?
Виктория помолчала.
— Как-нибудь.
Не отказ. Обещание. Или что-то похожее.
Она встала. Потянулась — медленно, устало. Пошла к бассейну.
У двери остановилась. Обернулась.
— Анна.
Я подняла глаза от телефона.
— Спасибо.
Тихо. Странно.
И вышла.
Умывальник. Холодная вода. Зеркало.
Я смотрела на своё отражение. Мокрое лицо. Губы чуть припухшие.
Божечки.
Вот и доигралась.
Один чмок — и я уже схожу с ума. Эйфория прошла, пришло раздражение. Не люблю, когда ко мне так.
Да, сама полезла. Но брезгливость это не побеждает.
Я плеснула ещё воды на лицо. Холодной. Много.
Смыть.
Ладно. Сделка есть. Виктория на месте. Одной переменной меньше.
Экран телефона светился. Ещё одно сообщение от Маркуса. Лэнгдон хочет звонок до шести. Сомерсет собирает голоса.
Аргентина подождёт. Сейчас — просто выдохнуть.
Дверь скрипнула. Шаги.
— Ваше высочество? — голос Марч. Осторожный. — Всё в порядке?
Я улыбнулась, не оборачиваясь.
— В полном, леди Марч. В полном.