Культурная дипломатия

Снег мягко опускался на ступени Большого театра, превращая московский вечер в сценографию из старой открытки. Я стояла в фойе, наблюдая через высокие окна, как падающие хлопья преображают привычный городской пейзаж в нечто почти сказочное.

«Хи-хи, предновогодняя Москва в снегу – это же прямо открытка для туристов. Только вот туристом я тут явно не выгляжу», – подумала я, поправляя шелковые перчатки.

Вчера я вернулась из недельного турне по России, а сегодня вечером уже получила приглашение на балет. Леди Марч была напряжена больше обычного — видимо, такая оперативность ее настораживала.

«Забавно, как “культурная программа” становится прикрытием для всего остального. Балет — идеальное алиби. Кто же будет подозревать принцессу в чем-то серьезном, если она просто смотрит “Лебединое озеро”?»

Хадсон дискретно осматривал помещение, его люди были рассредоточены по фойе под видом обычных зрителей. Я заметила, как он переглядывается с российскими коллегами — молчаливые кивки, условные жесты.

— Ваше Высочество, — негромко произнесла леди Марч, — президент прибыл.

Через главный вход проследовала небольшая делегация. Орлов выглядел расслабленнее, чем на официальных встречах — темный костюм, но без галстука, спокойный взгляд. Рядом с ним шел мужчина лет пятидесяти пяти, с густыми седыми волосами и умными глазами.

— Анна, — Орлов подошел ко мне с теплой улыбкой, — как дела? Надеюсь, не слишком устали от поездок?

— Все отлично, Виктор Сергеевич, — я ответила с искренним удовольствием, — хотя признаюсь, соскучилась по московским театрам.

Мужчина рядом с Орловым негромко рассмеялся.

— Позвольте представить, — президент повернулся к своему спутнику, — Александр Петрович Новицкий. Большой любитель искусства и… энергетических проектов.

Новицкий слегка склонил голову:

— Ваше Высочество, если бы мне не сказали, что передо мной принцесса Британии, я бы подумал, что Виктор Сергеевич привел на балет свою очаровательную племянницу.

— Однако я и правда чувствую себя в России как дома, — улыбнулась я.

— А это хорошо или плохо? — подшутил Новицкий.

— Смотря для кого, — я пожала плечами. — Для меня — определенно хорошо.

Орлов переглянулся с Новицким и рассмеялся:

— Осторожнее, Саша. Она быстро отвечает.

— Уже заметил, — Новицкий кивнул с уважением.

«Хи-хи, классический мужской ритуал знакомства – сначала поддразнивание, потом признание. Эти двое явно работают в связке».

Зазвучал первый звонок. Пока мы поднимались по широкой лестнице к президентской ложе, я заметила, как леди Марч отошла в сторону — ее место было в соседней ложе.

— Анна, — Орлов посмотрел на мое темно-зеленое платье, — этот цвет вам удивительно к лицу. Но не холодно ли? Московские зимы коварные.

— Спасибо за заботу, — я слегка коснулась ткани, — но в театре тепло. А зеленый… просто нравится.

— Красивый оттенок, — согласился Новицкий. — Изумрудный?

— Что-то вроде того. Хотя если честно, я в цветах не очень разбираюсь. В школе у нас есть девочка, которая может различить тридцать оттенков розового. А я максимум пять.

Орлов улыбнулся:

— Зато у вас, кажется, есть другие таланты.

— Например?

— Ну, вы же интересуетесь техникой. Говорят, на авианосце задавали очень грамотные вопросы.

— А, это, — я рассмеялась. — Я вообще заметила за собой странный интерес к монументальным техническим решениям. Вот недавно в Британии была на атомном авианосце, а теперь с таким же интересом смотрела, как громадный ледокол бороздит белую пустыню. Это правда удивительно — как люди создают такие… мощные вещи.

— Атомный ледокол произвел впечатление? — уточнил Новицкий.

— Еще какое! Представьте — стальная громадина просто крошит лед, которому миллионы лет. И все это благодаря… ну, атому. Звучит почти как магия.

— Или как наука, — заметил Орлов.

— Для четырнадцатилетней девочки разница невелика, — я пожала плечами. — Кстати, мой брат Чарльз говорит, что я задаю слишком много технических вопросов. Типа, не женское это дело.

— А вы с ним согласны? — спросил Новицкий.

— Не знаю. А вы что думаете?

— Думаю, любопытство не имеет пола, — ответил он. — Особенно когда оно такое… осмысленное.

Мы вошли в ложу. Орлов предложил мне место в центре, сам сел справа, Новицкий — слева.

— Кстати, Анна, — президент откинулся в кресле, — а как дела в школе? Не мешают ли такие поездки учебе?

— Ох, еще как мешают, — я вздохнула. — По математике вообще катастрофа. Хорошо, что есть одноклассники, которые помогают с домашними заданиями. Правда, теперь они все время спрашивают про Россию.

— И что рассказываете?

— Ну… что тут красиво, что люди интересные, что еда вкусная. Они ждали каких-то… не знаю, шпионских историй, а получили рассказы про музеи и рестораны.

Новицкий рассмеялся:

— Разочаровались?

— Скорее да. Особенно мальчишки. Они надеялись на истории про КГБ и ядерные ракеты.

— А про ледоколы не рассказывали? — подшутил Орлов.

— Рассказывала! Но это их не очень впечатлило. Видимо, для четырнадцатилетних британских школьников атомные ледоколы не так романтичны, как секретные агенты.

«Хи-хи, вот и весь секрет успешного общения с властными дядьками – быть достаточно наивной, чтобы они чувствовали себя умными, но достаточно интересной, чтобы не заскучали».

— А знаете, — Орлов наклонился ко мне, — у нас есть анекдот про это. Встречаются американский, немецкий и русский шпионы. Американский хвастается: “У нас такие технологии, что мы можем прослушивать любой разговор в Кремле”. Немецкий отвечает: “А у нас такая аппаратура, что мы знаем, о чем думает каждый русский”. Тут русский говорит: “А у нас такая организация работы, что мы сами не знаем, что будем делать завтра”.

Мы рассмеялись. Новицкий добавил:

— Самое смешное, что это почти правда.

— Зато интересно жить, — пожала я плечами. — Предсказуемость скучна.

Свет начал гаснуть, и разговор естественно прервался. Музыка Чайковского наполнила зал, танцоры появились на сцене.

«Ух, смотрю на них, и мне больно. Сколько же положено всего на то, чтобы станцевать перед людьми вроде Орлова. Хи-хи. Хотя думаю, он тут сейчас самый редкий гость. И все же вот так можно ложить все ресурсы, время и идти к совершенству в чем угодно. Вопрос в том, кто и как это оценят».

В первом антракте Новицкий наклонился ко мне:

— Анна, а у вас в семье все поддерживают ваш… интерес к путешествиям?

Я задумалась:

— По-разному. Чарльз волнуется, но гордится. Отец… ну, он считает, что это часть моего образования. Виктория иногда завидует — ей тоже хотелось бы больше ездить, но у нее другие обязанности.

— А вам не тяжело? В таком возрасте такая ответственность…

— Знаете, — я посмотрела на сцену, где танцоры готовились ко второму акту, — иногда чувствую себя как эти балерины. Со стороны кажется легко и красиво, а на самом деле… ну, очень много тренировок и строгости.

Орлов внимательно выслушал мой ответ:

— Но вам нравится?

— Да, — я кивнула. — Особенно когда получается найти общий язык с интересными людьми.

Во втором антракте Новицкий протянул мне небольшую визитную карточку:

— Анна, если у вас возникнут вопросы… ну, организационного характера, я всегда готов помочь. Иногда неофициальные каналы работают быстрее официальных.

Я взяла карточку:

— Спасибо, Александр Петрович. Очень любезно.

— Просто на всякий случай, — он улыбнулся. — Мало ли что.

«Ух ты… значит, все-таки что-то такое интересное я могу прямо или косвенно предложить верхушке российского правительства. Обобщать, конечно, не стоит, но все же. Хи-хи. А там уже целое поле для интерпретаций и ожиданий. Может, сейчас таким образом пытаются настроить дополнительный или запасной канал связи для ведения переговоров по встрече с оппозицией? Ой… начала себе уже такое представлять. Кто их знает, всех этих больших властных дядек? Главное же — себе положить правильно в ротик эту золотую ложку».

Когда представление закончилось и мы покидали театр, Орлов задержал меня у выхода:

— Анна, сегодняшний вечер был очень приятным. Надеюсь, еще увидимся.

— Обязательно, Виктор Сергеевич. Спасибо за прекрасный балет.

Снег все еще падал, укрывая Москву. В кармане лежала визитная карточка Новицкого — еще один инструмент в игре, которая продолжалась.

На обратном пути в отель я смотрела в окно на вечернюю предновогоднюю Москву. Улицы были украшены гирляндами, люди спешили домой с покупками, дети тащили родителей к витринам магазинов.

«Ой, мамочки, какая магия вокруг. Дудки мне, а не прогуляться среди всех этих людей. И тут не виноват старпер в голове — протокол само собой тут как тут. В России просто погулять трудно».

«Ох, а какие все эти люди счастливые. Думают, как выпьют, расслабятся при всей этой сказочной светомузыке. Детишки пощекочут себе сон надеждой на подарок под елкой. А я с важным личиком скажу: о, мне это все не интересно. Хи-хи. Глупые простолюдины».

«А главное, что же еще нужно-то для счастья? Много чего. Да, так просто. Но в эти дни надежда перекрывает все незалатанные дыры. Очень удобно. Намек на крутое выражение — манипуляция массами. Дамн. Но что уж, а разве в момент, когда почти все добрее, нельзя и правда получить чуть больше?»

Машина остановилась у отеля. Я вышла, вдохнула морозный воздух и посмотрела на заснеженную Красную площадь.

— Ам… Леди Марч скажите слугам горячую ванную при свете гирлянд.