Четырнадцать свечей

Запах дорогих французских духов, свежесрезанных лилий и едва уловимый аромат воска от начищенного паркета смешивался в воздухе Малой гостиной Букингемского дворца. Сегодня, четырнадцатого декабря, принцессе Анне исполнялось четырнадцать лет. Для прежней обитательницы этого тела, как настойчиво всплывали обрывки чужих воспоминаний, это был бы, вероятно, еще один утомительный день, полный натянутых улыбок и бессмысленных подарков, которые она принимала с плохо скрываемой скукой. Старая Анна, кажется, вообще не жаловала большие сборища, предпочитая уединение своих комнат.

Для меня же, Молчанова, запертого в этом юном, полном неожиданной энергии теле, этот день был… любопытным экспериментом. И, пожалуй, еще одной чертой, подведенной под прошлым, которого я почти не помнил, и настоящим, которое приходилось не просто принимать, а активно формировать. Что ж, четырнадцать – забавный возраст. Уже не ребенок, чтобы лепетать глупости без последствий, но еще не взрослый, чтобы от тебя требовали полной ответственности за каждое слово. Идеальное прикрытие для некоторых… маневров.

Леди Марч вошла, как всегда, безупречно элегантная, но сегодня в ее обычно строгом взгляде мелькнула тень… чего-то похожего на любопытство? Или это была просто профессиональная оценка ситуации?

— С днем рождения, Ваше Высочество. Модельеры ожидают в вашей гардеробной для последней примерки. Список гостей на дневной прием, который вы вчера утвердили, не претерпел изменений. Его Величество также подтвердил свое присутствие.

— Прекрасно, Кэтрин, — я позволила себе легкую улыбку. — Надеюсь, сегодняшний день пройдет… интересно.

За последние три месяца я не теряла времени даром. Заранее составленный список «желаемых» подарков – элегантные, простые украшения из золота, несколько вечерних и дневных платьев строгого, но изысканного кроя – уже вызвал легкий переполох среди придворных. Прежняя Анна никогда не проявляла такого интереса к своему гардеробу или к тому, что ей дарят. Теперь же я сама выбирала свой образ, и это замечали. Приглашенные гости тоже были не случайны.

Дневной прием проходил не в огромной бальной зале, а в более камерной обстановке Малой гостиной, что, впрочем, не умаляло стоимости каждого предмета интерьера. Минимальная помпезность, но максимальные расходы – классический стиль старой аристократии, смешанный с деловой хваткой новой элиты. Мягкий свет лился из высоких окон, отражаясь в хрустале бокалов с безалкогольным пуншем и шампанским для взрослых. Тихий гул голосов, смех, шорох шелковых платьев.

Я выбрала для сегодняшнего дня платье из плотного темно-зеленого шелка, того самого, что уже успело вызвать пересуды после одного из закрытых приемов. Маргарет Стил, с ее безупречным вкусом и пониманием того, как «делается» имидж, одобрительно кивнула мне издалека. Ее подарок – тонкое колье из белого золота с едва заметными бриллиантовыми искрами – идеально дополнял мой наряд. Маргарет – умница. Она понимает, что одежда и украшения – это тоже оружие. Или, по крайней мере, очень важная часть доспехов в этой придворной игре.

Первым из «особых» гостей, кого я лично пригласила, подошел Руперт Лэнгдон, глава "Imperial Electric". Его компания, занимавшаяся всем – от электромобилей до частных космических запусков, была символом нового, технологического века Британии. В этом мире потомственных лордов и древних титулов он выглядел пришельцем из будущего – энергичный, подтянутый, с цепким взглядом и улыбкой человека, привыкшего добиваться своего.

— Ваше Высочество, — он склонил голову, но в его глазах не было и тени подобострастия. — Позвольте от всего сердца поздравить вас с днем рождения!

— Господин Лэнгдон, я так рада, что вы смогли прийти, — я протянула ему руку, как предписывал этикет, а затем, оглянувшись на леди Марч, которая деликатно отвернулась, изображая интерес к картине на стене, чуть наклонилась и сделала едва заметный «кулачок об кулачок». — В конце концов, не все же нам общаться по протоколу, верно?

Лэнгдон на мгновение опешил, а затем его лицо озарила широкая, искренняя улыбка.

— Ваше Высочество, вы не перестаете меня удивлять! Ваша проницательность и… современный взгляд на вещи восхищают. Я, признаться, долго ломал голову над подарком. Мои советники настоятельно не рекомендовали дарить вам наш новый спортивный электрокар, — он усмехнулся, — сказали, Его Величество может не так понять.

— Какая жалость, — я рассмеялась. — А я бы с удовольствием прокатилась еще раз. Та поездка на выставке была незабываемой.

— Возможно, мы сможем это как-нибудь устроить в менее формальной обстановке, — его глаза блеснули. — А пока – примите этот скромный дар.

Он передал мне плоскую элегантную коробку. Внутри, на бархате, лежал тонкий, как лист бумаги, планшет из какого-то композитного материала, переливающегося всеми цветами радуги.

— Это прототип нашего нового персонального ассистента "Oracle", Ваше Высочество. Он оснащен новейшим нейросетевым процессором и имеет эксклюзивный доступ к некоторым нашим разработкам в области искусственного интеллекта. Думаю, он может оказаться полезным для ваших… исследований.

«Исследований», как же. Он прекрасно понимает, что я не просто так интересуюсь технологиями. Планшет – прикрытие. А вот доступ к их ИИ – это уже серьезно. Руперт явно делает ставку.

— Это… это более чем щедро, господин Лэнгдон. Благодарю вас. Уверена, «Оракул» станет моим верным помощником.

Я заметила, как к Лэнгдону с интересом присматривается пара скучающих банкиров.

— Кстати, господин Лэнгдон, позвольте представить вас лорду Эшбертону, он как раз недавно интересовался перспективами инвестиций в космическую отрасль. А вот леди Грэнвилл, она возглавляет один из крупнейших фондов поддержки молодых ученых…

Лэнгдон, этот акула бизнеса, в аристократических гостиных все еще чувствовал себя не в своей тарелке. Но со мной в качестве «проводника» он быстро становился центром внимания нужных ему людей. Забавно наблюдать, как быстро меняется выражение его лица – от легкой скованности до азарта охотника, учуявшего добычу. Да, Руперт, мы оба понимаем, что такое взаимовыгодное сотрудничество.

Подошли Чарльз с супругой, герцогиней Софией. София, высокая блондинка с умными серыми глазами и спокойной улыбкой, была одной из немногих при дворе, кто не вызывал у меня активного раздражения. Она держалась с достоинством, но без высокомерия.

— Анна, дорогая, поздравляю! Ты сегодня выглядишь особенно… повзрослевшей, — в ее голосе слышалась искренняя теплота. Ее подарок – изящная платиновая брошь в виде веточки оливы – был выбран с безупречным вкусом.

— Спасибо, София. Очень рада вас видеть.

Их сын, Малькольм, которому было лет шесть, вихрем подлетел ко мне, размахивая свертком, перевязанным неумелой детской рукой.

— Тетя Анна, с днем лождения! Это тебе! Я сам сделал!

В свертке оказалась глиняная фигурка какого-то невообразимого зверя, выкрашенная в яркие цвета.

Малькольм… Старая Анна, кажется, действительно его любила. И эта детская привязанность была, пожалуй, единственным искренним чувством в ее холодной, расчетливой душе, которое передалось и мне. Рациональных причин для этого у меня, Молчанова, конечно, не было. Но отказать этому сияющему существу в ответной улыбке было невозможно. К тому же, хорошие отношения с наследником наследника – это всегда полезно.

Я опустилась на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Какой чудесный… э-э-э… дракон? Спасибо, Малькольм, это самый лучший подарок! Он займет почетное место на моем столе.

Мальчик просиял. Чарльз и София обменялись теплыми взглядами. Да, Чарльз всегда был ко мне несколько снисходительнее других. Возможно, именно из-за Малькольма.

Виктория появилась с дежурной улыбкой и столь же дежурным подарком – очередным томом стихов какого-то малоизвестного поэта XVIII века.

— С днем рождения, Анна. Ты сегодня, как я вижу, в ударе. Все внимание приковано к тебе.

— Ну, это же мой день рождения, сестра, — ответила я безмятежно. — Было бы странно, если бы я пряталась в углу, не так ли?

Ее слова, как всегда, были пропитаны плохо скрываемой завистью. Виктория, «идеальная принцесса», всегда так старалась быть правильной, что совершенно разучилась быть живой. Наши с ней отношения – вечный танец на тонком льду протокольной вежливости, под которым скрывается взаимное непонимание, если не сказать неприязнь. Ее мать, первая жена отца, и моя покойная мать, королева Кэтрин… слишком много старых счетов и невысказанных обид между нашими ветвями.

Фредерик подарил мне акции какой-то новомодной «зеленой» компании, заметив, что «это сейчас очень перспективное вложение». Эдмунд вручил богато инкрустированный кортик, пробормотав что-то о «защите чести и достоинства». Каждый из них играл свою роль, даже в выборе подарков. Забавно.

Я заметила среди гостей и Маргарет Стил с Элеонорой Фицджеральд. Они о чем-то оживленно шептались в углу, наблюдая за мной. Маргарет поймала мой взгляд и едва заметно подмигнула.

Разговоры текли неспешно. Я больше слушала, чем говорила, но когда вставляла слово, то старалась, чтобы оно было к месту. С пожилым лордом казначеем я «наивно» поинтересовалась, не слишком ли обременительны для бюджета Империи новые проекты по освоению ресурсов в Южной Америке. С известным банкиром посетовала на «сложности регулирования» криптовалют, о которых «так много пишут в газетах». Старые аристократы с их бесконечными историями о предках и фамильных реликвиях вызывали у меня лишь вежливую скуку. А вот эти – люди дела, цифр, реальной власти – были куда интереснее. Они говорили на понятном Молчанову языке.

Король и его мысли. Кабинет, тот же вечер.

Король Эдуард сидел в своем кабинете, напротив – герцог Даремский, его старый друг. Бокалы с янтарным виски отбрасывали блики на полированное дерево стола.

— Ты бы видел ее сегодня, Артур, — Король покачал головой, но в его голосе слышалось нечто большее, чем просто удивление. – Всего несколько месяцев назад – колючий подросток, вечно недовольный, угловатый. Я уж думал, этот ее переходный возраст превратится в настоящее испытание для всех нас. А сегодня…

Он сделал глоток.

— Она была центром внимания. Не потому, что именинница. А потому, что… она умела им быть. Легко, непринужденно. Вела разговоры с Лэнгдоном, с этим нашим новым финансовым гением, лордом Окхерстом… Да так, что они слушали ее, раскрыв рты. Словно не четырнадцатилетнюю девчонку, а равного собеседника.

Герцог усмехнулся.

— Может, она просто повзрослела, Эдуард? Девочки в этом возрасте быстро меняются.

— Не так, Артур, не так, — Король покачал голо੯ой. — Это не просто «повзрослела». Это… трансформация. В ней появилась какая-то глубина, какая-то… сталь, которой раньше не было. Даже покойная Кэтрин, ее мать, при всем ее уме и обаянии, была другой. Мягче, что ли. А эта… Она словно видит всех насквозь. И при этом улыбается так, что хочется верить каждому ее слову. Отправляю ее в Россию, и, знаешь, у меня впервые за долгое время чувство, что это не просто дипломатический ход, а что-то… что может действительно изменить расклад. Пугает немного, не скрою. Но и восхищает.

Финальный аккорд

Гости почти разъехались. Я стояла у окна, глядя на огни вечернего Лондона. Усталость от долгого дня смешивалась с каким-то странным, почти азартным предвкушением.

— Сестренка.

Я обернулась. Филипп. С неизменной ироничной ухмылкой он протягивал мне небольшую, но увесистую бархатную коробочку.

— Не мог же я оставить тебя без особого подарка. Для… самосовершенствования.

Внутри, на атласной подушечке, лежала старинная, искусно выполненная диадема. Не слишком большая, но из чистого золота, с россыпью мелких, но сверкающих бриллиантов. А на внутренней стороне ободка была выгравирована короткая латинская фраза: "Aut Caesar, aut nihil" – "Или Цезарь, или ничто".

Я невольно рассмеялась. Филипп, ну конечно. Всегда с подтекстом. И ведь, черт возьми, эта его ирония сегодня была как нельзя кстати. "Или Цезарь, или ничто". Забавно. Особенно для того, кто уже однажды был… почти Цезарем. А потом стал ничем. А теперь… теперь снова на пути к чему-то?

Молчанов внутри одобрительно хмыкнул. Самоирония – прекрасное качество. Особенно когда ты стоишь на пороге больших перемен.

— Спасибо, Филипп, — сказала я, и в моем голосе, кажется, не было ни капли притворства. — Это… очень вдохновляет.

Он лишь пожал плечами, сверкнув глазами, и растворился в тенях холла.

Что ж, день рождения удался. Подарки получены, нужные люди отмечены, некоторые маски надеты, другие – готовы к использованию. А впереди – Россия. Кажется, эта новая жизнь, при всей ее абсурдности, обещает быть весьма занимательной. Главное – не забывать, что даже самый опытный игрок не может контролировать все. Но он всегда может использовать хаос в своих интересах.