Британский ответ

## Часть 1: Подготовка

Леди Марч стояла у окна номера люкс, наблюдая, как по заснеженной Тверской проезжают редкие автомобили. В отражении стекла она видела, как за ее спиной разворачивается привычная, но от этого не менее напряженная сцена подготовки к важному событию.

Дэвид и еще двое слуг методично укладывали в чемоданы вещи принцессы. Каждое движение отточено годами службы, но сегодня в их действиях чувствовалась особая осторожность. Как будто они упаковывали не платья и туфли, а хрупкие экспонаты музея.

В соседней комнате, за приоткрытой дверью, слышались приглушенные голоса. Сэр Джулиан Крофт беседовал с принцессой уже полчаса, и тон их разговора становился все более деловым.

— Итак, пресс-конференция назначена сегодня на вечер, — донесся голос сэра Джулиана.

Марч невольно напряглась. Она повернулась от окна и увидела, как Анна, сидевшая в кресле напротив британского дипломата, приподняла бровь. Пару секунд принцесса молчала, а затем на ее лице появилась красивая улыбка, но что-то в ней казалось неприличным.

— Понятно, — протянула Анна. — А кого вы собирались отправить отвечать, если бы видели, что я не справлюсь? Вечером принимать такие решения многого стоит.

Марч поймала себя на том, что затаила дыхание. В этом вопросе звучал намек, который заставил ее пересмотреть весь утренний разговор в новом свете.

— Официального заместителя посла, конечно, — ответил сэр Джулиан с невозмутимостью опытного дипломата. — Сами понимаете, талантов у Британии хватает в дипломатическом корпусе.

— Значит, где-то в посольстве готовится параллельно план Б?

— Выбора нет, таково разумное требование осторожности.

— Конечно, не одни ведь вы принимаете решения.

— Вы совершенно правы, и ставки тут высоки. Пойди объясни, что Её Высочество, четырнадцатилетняя принцесса, сумеет за протокольные двадцать четыре часа подготовиться к сложной встрече с прессой.

Марч видела, как Анна на мгновение глянула в ее сторону и улыбнулась чуть шире:

— Угу… и очень правильно, что сомневаются.

— Да… остальные детали уже по приезду в посольство.

Когда сэр Джулиан покинул номер, Анна вышла в гостиную, где Марч уже стояла у развешанных нарядов. На вешалках висели три тщательно подобранных комплекта: темно-синий деловой костюм, серое платье-футляр и более консервативный ансамбль с жемчужным ожерельем.

Анна окинула взглядом приготовленную одежду, и Марч заметила легкую усмешку на ее лице.

— Леди Марч, — сказала принцесса, указывая на деловой костюм, — а представьте, как бы я выглядела в этом, будь на мне еще золото?

— Да, Ваше Высочество, вы бы, и слова не сказав, шокировали весь мир, — ответила Марч без колебаний.

— Хи-хи… вот-вот, — рассмеялась Анна. — Рано мне еще носить такое. Пусть это и самое приятное из того, что может предложить власть.

Марч нахмурилась:

— Звучит по-детски. Власть нельзя сводить к украшениям.

— Ум… ну конечно нельзя, — покорно согласилась Анна. — Как я могла.

— Помнится, вы говорили о том, что хотели бы поносить корону с бриллиантами и меховую мантию, — Марч сложила руки на груди. — Вам правда все это нужно, чтобы носить баснословно дорогие украшения?

Анна взяла в руки жемчужное ожерелье, рассматривая его на свету:

— Вы не договариваете, Кэтрин. Важно ведь еще, чтобы это видело как можно больше людей.

Она подняла взгляд на Марч с озорной улыбкой:

— Ой… нужно ведь спешить.

Марч покачала головой, но уголки ее губ предательски дрогнули. Даже в такой момент принцесса умудрялась быть одновременно impossible и обезоруживающе честной.

— Тогда темно-синий костюм, — решительно сказала она, снимая его с вешалки. — И никаких экспериментов с имиджем.

## Часть 2: За полчаса до начала

Британское посольство в Москве жило в особом ритме предгрозового затишья. В коридорах сновали сотрудники с планшетами и рациями, техники проверяли последние детали оборудования, а охрана дискретно занимала позиции.

Сэр Джулиан Крофт стоял в центре этого контролируемого хаоса, координируя финальные приготовления. На его лице не было и тени сомнения, но внимательный наблюдатель заметил бы, как часто он поглядывал на часы. Эта пресс-конференция была его идеей, его авантюрой — хорошо спланированной и тщательно организованной, но все же авантюрой.

В пресс-центре на первом этаже уже собралось около тридцати журналистов. Российские корреспонденты заняли места в первых рядах, переговариваясь между собой негромкими голосами. Международная пресса расположилась поодаль, изучая розданные материалы.

— Кто будет отвечать на вопросы? — спросил молодой журналист из “Коммерсанта” у более опытного коллеги.

— Официально не объявляли, — пожал плечами ветеран. — Обычно в таких случаях выставляют временного поверенного в делах или пресс-атташе.

Корреспондент BBC, настраивавший оборудование, поднял голову:

— Надеюсь, не принцессу. Четырнадцатилетний ребенок на такой пресс-конференции — это же абсурд.

— А что, если именно ее? — поинтересовался представитель Reuters.

— Тогда это будет шоу, а не дипломатия, — фыркнул британец.

Технические специалисты проверяли микрофоны на подиуме, тестировали систему синхронного перевода. В кабинке для переводчиков уже сидели двое профессионалов, просматривая глоссарии технических терминов.

— Звук чистый, — доложил звукооператор в рацию. — Камеры готовы. Трансляция запустится автоматически.

На втором этаже, в небольшом кабинете, леди Марч поправляла последние штрихи в прическе принцессы. Волосы Анны были аккуратно собраны в гульку — тщательно выверенный баланс между легкой небрежностью молодости и грамотной собранностью, которая не позволит волосам мешать во время выступления.

Марч отступила на шаг, оценивая результат. Темно-синий костюм сидел безупречно, жемчужное ожерелье добавляло нужную долю элегантности, но не кричало о роскоши. В зеркале отражалась не принцесса-подросток, а молодая женщина, готовая к серьезному разговору.

Но когда Марч посмотрела на руки Анны, то заметила едва уловимую дрожь.

— Ваше Высочество… — начала она.

— Что? — Анна повернулась к ней, не давая договорить. — Столько всего, как можно быть равнодушной, не правда ли?

Марч просто кивнула, отмечая про себя, что лицо у принцессы в общем-то сосредоточенно. Не испуганно, не взволнованно — именно сосредоточенно, как у шахматиста перед важной партией.

В коридоре послышались шаги. Сэр Джулиан появился в дверном проеме.

— Ну что же, леди Марч, — сказал он, — будем надеяться, что ваша подопечная справится. Тридцать два журналиста, пять минут на заявление, полчаса на вопросы. Модерирует Дженет Уилсон.

Анна уже словно не слышала этих слов. Она встала и медленно вдохнула, затем так же медленно выдохнула. Лицо расслабилось, плечи опустились. Дрожь в руках исчезла окончательно.

— Леди Марч, останьтесь здесь, — обратился Крофт к фрейлине. — Посмотрите трансляцию.

Анна направилась к двери, не оглядываясь. Марч хотела что-то сказать, но принцесса уже вышла в коридор.

В лифте, спускаясь на первый этаж, Анна молчала. Сэр Джулиан бросал на нее короткие взгляды, но видел только спокойное, почти отстраненное лицо.

— Готовы? — спросил он, когда лифт остановился.

— Да, — ответила принцесса просто и ровно.

## Часть 3: Пресс-конференция

Дженет Уилсон, пресс-атташе посольства, уже стояла у подиума, когда в задней части зала открылась боковая дверь. Разговоры в зале не смолкли сразу — журналисты ожидали появления временного поверенного в делах или другого дипломата.

Но когда в проходе между рядами появилась стройная фигура в темно-синем костюме, зал постепенно затих.

Принцесса Анна шла к подиуму размеренным шагом, в правой руке несла планшет — не как что-то важное или секретное, а просто как естественный рабочий инструмент. Несколько журналистов в первых рядах переглянулись, узнавая устройство по характерному дизайну.

— Это же “Оракул”, — тихо прошептал корреспондент Reuters своему соседу.

— Тот самый, что подарил Лэнгдон? — уточнил журналист из Guardian.

— Похоже на то.

Анна поднялась на небольшую трибуну и положила планшет перед собой на кафедру. Экран был повернут только к ней, и никто из присутствующих не мог видеть, что на нем отображается.

Дженет Уилсон подошла к микрофону:

— Добро пожаловать на пресс-конференцию Британского посольства в Российской Федерации. Сегодня с заявлением выступит Её Высочество принцесса Анна. После заявления состоится сессия вопросов, которая продлится тридцать минут. Прошу соблюдать регламент.

Она отступила в сторону, уступая место принцессе.

Анна взглянула на планшет — на экране появились слова “Приветствие — спокойно — контакт с аудиторией”. Она подняла голову и окинула взглядом зал, слегка улыбнувшись. На ее лице не было ни волнения, ни излишней серьезности — только естественная сосредоточенность.

— Добрый вечер всем присутствующим и тем, кто смотрит по ту сторону экрана, — начала она ровным, но живым голосом. — Тема сегодняшней пресс-конференции касается… слишком многих.

В зале установилась абсолютная тишина. Камеры работали, трансляция шла в прямом эфире.

На планшете появилась новая подсказка: “Личная позиция — право голоса — серьезность”. Анна слегка коснулась экрана и продолжила:

— Мне, принцессе Анне Британской, позволено сегодня завладеть вашим вниманием. И привлечь его к серьезности происходящего. Когда дело доходит до защиты подрастающего поколения… частью которого я сама являюсь… равнодушной остаться сложно.

Несколько журналистов начали делать пометки в блокнотах. Анна говорила свободно, лишь изредка поглядывая на экран планшета.

— Время новое. Но оно неизменно дает нам повод для сомнений. Это хорошо. Это значит… что общество не стоит на месте. Как не стоят на месте… технологии.

— Современные исследования искусственного интеллекта привели к его массовому распространению. Новое поколение встало в авангарде его освоения. Заявления о пагубности такого влияния… не заставили себя ждать. Особенно в сфере образования.

В зале чувствовалось нарастающее напряжение. Журналисты понимали, что происходит нечто значимое — четырнадцатилетняя принцесса защищает технологии, в использовании которых ее обвиняют.

— Важно разделять реальные основания… каждого из этих заявлений. Стремление ограничить и запретить — естественный процесс. Технология значимая. Имеет большой спектр применения. Но важно понимать и разделять… все эти понятия.

На планшете появилось: “Ключевой тезис — демократия — сильно”. Анна на мгновение задержала взгляд на экране, затем подняла голову и посмотрела прямо в камеры:

— Искусственный интеллект является источником информации. И что еще интереснее… анализа. Проще говоря, запрет его — это нападение на принцип демократии.

Этой фразой она словно бросила вызов всем присутствующим. В зале послышались тихие вздохи, кто-то из журналистов выпрямился в кресле.

— Современная молодежь активно использует социальные сети. Никому не секрет, что оттуда черпает достаточно… для рождения новых движений и течений. Там же… целый спектр взглядов на политику, историю, мораль.

Анна сделала паузу, позволяя словам дойти до аудитории.

— Человечество поступило по-разному. Свобода слова породила курьезы и эксцессы. Но в Британии и в России… где я сейчас нахожусь… стараются искать баланс. Регулирование, а не запреты и подавление.

Последняя подсказка на экране гласила: “Финал — право на развитие — твердо”. Анна выпрямилась и произнесла заключительные слова с особой убежденностью:

— Поэтому искусственный интеллект имеет право на то… чтобы люди попытались его освоить.

Она отступила от микрофона, но не убрала руку с планшета. В зале повисла тишина — не неловкая, а напряженная, полная ожидания.

Дженет Уилсон вернулась к микрофону:

— Спасибо, Ваше Высочество. Теперь переходим к вопросам. Напоминаю о регламенте — два вопроса от одного издания.

## Часть 4: Мастерский ответ Анны

Руки журналистов потянулись вверх, но Дженет Уилсон указала на представителя Guardian в третьем ряду.

— Ваше Высочество, — Мартин Грэй встал, держа диктофон, — этот планшет перед вами — тот самый подарок, о котором сейчас трубят все СМИ. И это уже вызывает к вам как к члену королевской семьи очень много вопросов. Первый — в каких вы отношениях с Рупертом Лэнгдоном? А второй — считаете ли вы, что не находитесь под влиянием и что вами манипулируют с помощью этого ИИ?

Анна медленно перевела взгляд с Грэя на камеры, затем окинула взглядом первые ряды. Корреспондент из “Коммерсанта” перестал листать блокнот.

Пауза. Грэй слегка покачнулся на ногах. На лице принцессы появилась чуть хищная улыбка.

— Господин Руперт Лэнгдон — это тот случай, когда нельзя крикнуть на весь мир: “Это мой друг!” — она сделала паузу. — Боюсь, тогда это повлияет на акции компании Imperial Electric.

По залу прокатился дружный смех. Грэй моргнул, забыв про диктофон.

— А что касается моего виртуального помощника, то как я и говорила в своей речи, ИИ влияет на каждого из нас. А я такой же человек, как и вы… пусть и с специфическими обязанностями. И потом не переживайте — люди вокруг меня не просто так зарплату получают. Я вся в их заботе.

Грэй сел, положив диктофон на колени. За его спиной кто-то тихо прошептал: “Неплохо для ребенка”.

Следующей поднялась Елена Морозова из “России 24”:

— Ваше Высочество, в России наблюдается тенденция на доступность к знаниям. Если раньше мне, чтобы изучить английский, нужно было часами сидеть со словарем, то сейчас у молодых людей вашего возраста возможности колоссальные… Но все сводится к бездумному списыванию… Что считаете с этим делать?

Анна посмотрела прямо на нее, улыбка стала теплее.

— Да, спасибо за вопрос. Мне понравилось, как вы сформулировали: “молодые люди моего возраста”. А ведь меня объединяет с ними не только возрастная группа. И прямо говоря, все, что вы только что озвучили, мне также близко.

Морозова кивнула, хотя вопрос не предполагал согласия.

— Однако сам ваш вопрос требует от меня говорить о том, в чем я, в общем-то, не считаюсь компетентной в полной мере.

Анна медленно прогулялась взглядом по залу, задерживаясь на отдельных лицах. Корреспондент CNN выпрямился. Журналист из “Файнэншл Таймс” застыл над клавиатурой. Затем она улыбнулась, будто извиняясь за свою хитрость.

— Но зато я могу себе позволить заметить, что никто ведь не ведет никакой системы оценивания по качеству использования ИИ. Что уж там… учителя, как и ученики, учатся и используют программы для выявления использования сторонней помощи. Так что я бы больше беспокоилась теперь о том, правда ли вообще будет можно доказать, что написанная моей рукой работа не будет расценена как диктовка ИИ. И если это случится… как мне это доказать?

Морозова медленно кивнула. В третьем ряду кто-то тихо хмыкнул. Несколько журналистов переглянулись — брови поползли вверх.

— Черт, — прошептал кто-то сзади, — она их разворачивает.

Джеймс Картер из Associated Press поднялся:

— Мой коллега из Guardian уже задал вам довольно острый вопрос и получил прямой ответ, полный возможностей для интерпретаций. И вы очень открыто дискутируете на тему искусственного интеллекта. Но проблема именно в том, что все ваши последние слова очень хорошо ложатся в рамки повестки, которую Руперт и его компания ведут. И если бы это были не вы, а условно другая принцесса, то в вопросе не было бы смысла. Но ваши ответы слишком осознанны. Потому спрошу: на чьей вы стороне в этом конфликте?

Анна не спешила отвечать. Коснулась планшета, подняла голову. На ее лице появилось выражение, похожее на удовольствие от хорошо поставленной задачи.

— Угу… спасибо за вопрос. ИИ все это время выполняет роль ассистента, и я могу в реальном времени получать запись и анализ ваших вопросов.

Она подняла планшет экраном к залу. Грэй наклонился вперед. По рядам прошел шепот. Операторы развернули камеры на крупный план экрана.

— И он мне предлагает… объявить нейтралитет. Оно и понятно — я, как вы и обозначили, принцесса, и это долг и ответственность. Ведь не дай бог, мои слова воспримут как официальный голос не просто Короны, но и всей Британии.

Зал затих. Кто-то в задних рядах тихо присвистнул.

— Так что даже детище одной из сторон конфликта по какой-то причине не предлагает мне эту самую повестку. Уже не говоря о том, что если не ошибаюсь, в программе господина Руперта Лэнгдона есть пункт “ИИ в каждую сферу жизни”. А сам ИИ, как мы видим, себя не проталкивает. Он вообще плохо справляется с саморекламой.

Морозова тихо фыркнула. Грэй покачал головой, почти улыбаясь.

— Так что этот планшет не может означать моей приверженности. А вот факт моего пользования им и такой функцией ИИ, как восприятие речи и ее анализ… Это удобно. Но сомневаюсь, что доверилась бы ему говорить за меня.

Картер опустил блокнот на колени. В зале повисла особая тишина.

— Ну дает, — очень тихо выдохнул кто-то в четвертом ряду.

— Тише, — шикнули на него.

Руки журналистов потянулись вверх, но уже не так уверенно.

## Часть 5: Лондонские тени

В частной гостиной Букингемского дворца горел камин, но тепла от него было мало. Король Эдуард IX сидел в глубоком кресле, завернувшись в плед. Его лицо осунулось за последние месяцы, глаза ввалились, но взгляд оставался острым.

На большом экране принцесса Анна отвечала на очередной вопрос. Журналист что-то спрашивал о влиянии технологий на традиционное образование, и четырнадцатилетняя девочка терпеливо объясняла ему разницу между адаптацией и сопротивлением переменам. Говорила так, словно учитель разъясняет очевидные вещи растерянному ученику.

Принц Ричард, герцог Йоркский, стоял у окна, но время от времени поглядывал на экран. Его массивная фигура казалась еще более внушительной на фоне хрупкого силуэта брата.

Король покашлял, прижав ладонь к груди. Дыхание давалось тяжело.

На экране Анна слегка улыбнулась, отвечая на какую-то реплику из зала. Улыбка была уверенной, почти покровительственной.

— Что думаешь? — спросил Эдуард, не отрывая взгляда от экрана.

Ричард какое-то время молчал, перебирая пальцами подбородок. Анна тем временем что-то говорила о том, что страх перед новым — это нормальная человеческая реакция, но не повод останавливать прогресс.

— Поразительный талант… — наконец произнес герцог. — Ты давал распоряжение тайно готовить ее к такому?

— Почему тайно?

— Сам знаешь — тогда бы я узнал, скажем, за ужином. Жены любят собирать сплетни двора.

— Хм… ты прав. Но то, что ты видишь, определенно не столько результат подготовки.

Ричард повернулся от окна, лицо его было мрачным:

— Эд, ты же видишь, что это оружие. Я очень против того, что ты используешь ее так. Все, что она сейчас говорит, не в интересах семьи.

Король тяжело выдохнул, снова покашлял:

— Ты знаешь, что я, если и причастен, то тем, что особо не мешаю. Все, что сейчас происходит, идет с отмашки Чарльза. Я уже не в том состоянии, чтобы…

— Понимаю, прости. Рак прогрессирует, и ты должен переживать в первую очередь о своем здоровье.

— Было бы это так просто. — Эдуард откинулся в кресле. — Скажи, что ты считаешь мне делать? Могу ли я положиться на Чарльза?

— Хм… да. Он твой сын во всем. А я буду рядом, чтобы помочь.

На экране Анна подняла планшет, демонстрируя что-то журналистам. В зале послышался удивленный ропот.

— Да… Чарльзу сейчас очень тяжело. В мое время было проще. Сейчас все заняты тем, чтобы потянуть одеяло на себя. И я переживаю, что Чарльз не по своей воле использует Анну. Он бы так не поступил. А моя девочка… — голос короля дрогнул. — Она же будто потакает чьим-то играм. Посмотришь на нее и волей-неволей не узнаешь. Где та моя капризная и неразговорчивая Анна?

Ричард подошел ближе, положил тяжелую руку на плечо брата:

— Это слишком опасно для нее. Камеры, журналисты, внимание… она слишком юна, чтобы знать, где границы… Я поговорю с Чарльзом.

— Спасибо.

На экране принцесса Анна смотрела прямо в камеру, отвечая на очередной вопрос. Улыбка то и дело находила такт. Серые глаза слишком уверенно смотрели в камеру.

Эдуард снова закашлялся, крепче укутываясь в плед. За окном лондонский вечер сгущался в зимних сумерках.