Тихие перемены

Часть 1. Утреннее решение

Февраль во дворце стоял влажный, тусклый. В малой гостиной было тихо; камин давно погас, и звук был один — мягкое шуршание тряпки по стеклу: горничная протирала следы конденсата на широких окнах.

Сэр Маркус Уитмор сидел за столом, глядя в экран телефона. Время показывало восемь сорок девять. Рядом на низком столике стояла серебряная подставка с кувшином молока; от кувшина тянулся пар.

Анна устроилась в кресле у окна. На ней был домашний костюм из мягкого кашемира; волосы собраны в простую петлю. Она держала планшет двумя руками, пальцы двигались размеренно. На экране — светлые полосы новостной ленты.

— Доброе утро, сэр Вос, — сказал Уитмор в трубку, ровно, без затяжных вступлений. — Уитмор, личный секретарь Её Высочества. Да, по поводу посещения занятий.

Он слушал молча, уставившись в невидимую точку. Потом снова заговорил тем же сухим тоном:

— Ситуация такая. Вчера у ворот вашего колледжа толпились фотографы. Сегодня с утра зарегистрирована жалоба от родителя: неизвестные снимали детей в коридоре на телефон. Это создаёт риски, в том числе для других учащихся. Мы предлагаем временно перевести Принцессу на обучение дома.

В трубке долго отвечали; Уитмор не перебивал.

— Нет, это не болезнь, — чётко произнёс он. — Переутомление после дипломатической поездки. Врач готовит письмо. Мы пришлём пакет: медицинское заключение, временный план обучения, контакты человека, который будет следить за выполнением заданий. Экзамены — по графику, через защищённую систему, под наблюдением преподавателей. Вам не придётся менять расписание для остальных.

Он слушал ещё, кивал скорее себе, чем собеседнику.

— Понимаю вашу обеспокоенность. Но обратите внимание: присутствие Принцессы сейчас притягивает нежелательное внимание к школе. Временная пауза снимет напряжение у ворот и в прессе. Мы не будем делать из этого событие, никаких пресс-релизов. Документы получите до конца дня. Благодарю.

Он отключил звонок, сделал пометку в телефоне и только потом поднял глаза на Анну.

— Решено, — сказал он спокойно. — Задания придут на планшет. За связь с преподавателями будет отвечать куратор успеваемости. Никуда ехать не нужно.

Анна перевернула страницу ленты, взглянула на него и кивнула. На экране на секунду мелькнул кадр с московской пресс-конференции; пальцы её не остановились.

— Я уведомлю Его Величество, — добавил Уитмор. — И направлю письмо в юридическую службу. На эфирное покрытие — медиарегулятор, печатные — по линии самоконтроля прессы, материалы с персональными данными — отдельно. Без названий.

Она кивнула ещё раз. Поставила чашку, сделала короткий глоток и вернула чашку на место. Уитмор подождал секунду, словно проверяя, всё ли услышано, и вышел.

Горничная шла к дверям, прижимая к груди ведёрко с тряпками. В гостиной снова стало тихо: пар над молоком таял, как туман.

Часть 2. Полуденный совет

Кабинет короля заливал бледный свет. За окнами деревья стояли голые; ветер слегка дрожал на стекле. Эдуард IX сидел за столом и просматривал короткую сводку, проведя пальцами по вискам. На каминной полке тикали часы с фарфоровыми собаками.

Ричард сидел напротив, полоборота, вытянув ногу и глядя не на брата, а на пустой край стола. На столе между ними лежали два листа: одна заметка красным карандашом, другая — чёрными.

— Уитмор уведомил, — сказал король, откладывая планшет. — Анна временно переведена на обучение дома.

— Он запрашивал согласие? — с лёгкой иронией спросил Ричард.

— Сообщил о принятом решении и сослался на врача и безопасность, — ответил Эдуард. — Чарльз тоже в курсе.

— Он пришёлся кстати, — заметил Ричард. — Его назначение было частью договорённостей, верно?

Король не ответил сразу. Подошёл к окну и прижал ладони к подоконнику.

— Ситуация вышла за рамки школы, — сказал он. — Вчерашний случай на французском уже вовсю цитируют. Плюс использование её имени в чужой повестке… Слишком много шума вокруг ребёнка.

— Не ребёнка, — мягко поправил Ричард. — Вокруг того, что принято считать активом. Некоторые наши «друзья» привыкли, что условия ставят они. Когда меняется курс — они не спорят в лоб, они ищут рычаги. И дети у ворот колледжа — хороший рычаг.

Король смотрел на сады. Ветки были тёмными, почти чернильными.

— Она потратила в России около десяти миллионов, — сказал он. — Чарльз настоял, что покроет перерасход сам. Частным счётом.

— Попроси казначея подготовить короткую записку, — сказал Ричард спокойнее. — Иначе таблоиды полезут в цифры, будто это для них главное.

Король кивнул.

— Юристы уже всё разложили, — сказал Ричард проще. — Эфир к одному, газеты к своим, данные к тем, кто за них отвечает. Пара писем, пара встреч — и станет тише.

— Воздух не остынет, — возразил король негромко. — На носу американские выборы. И переговоры с Токио, которые мы сами хотим. Люди, живущие на старых пошлинах, этого не любят. Им нравится, когда всё дорого и предсказуемо.

— Им по душе, когда рычаги у них в руках, — согласился Ричард. — Сейчас не так, потому и идут в обход. У кого-то долгая память, у кого-то — короткие деньги и горячая голова. Пусть досадуют. Наша обязанность — защитить Анну.

Король повернулся от окна.

— Сегодня поговорю с ней, — сказал он. — Без лишних слов.

— Хочешь, чтобы я был? — спросил Ричард.

— Будь, — сказал король. — Но не вмешивайся. Это разговор отца с дочерью.

Ричард кивнул. С минуту оба молчали: тикали фарфоровые собаки, а ветер шуршал в створках. Потом Ричард добавил, уже глядя прямо:

— Пока она кого-то слушает и уважает, с ней можно говорить по‑человечески. Если таких людей не останется — придётся действовать одними правилами и приказами. До этого лучше не доводить.

Король поднял подбородок:

— Я смогу ее убедить. Об этом знаем только мы трое, — сказал он мягче. — Ты, Чарльз и я. Врач знает лишь потому, что это его работа. Пусть так и будет.

— Понимаю, — ответил Ричард. — Я буду у окна.

Часть 3. Вечерняя аудиенция

К семи вечера сырость затянула стены так, будто камень втянул в себя весь день. В камине тлели коричневые угли; тепла от них было мало. На столике у дивана лежал планшет. На спинке кресла — плед, сдвинутый небрежно.

Анна вошла ровно в назначенное время. Простое тёмно-зелёное платье, гладкие линии, в волосах — тонкая золотая заколка. Она остановилась у кресла и не садилась, пока король не кивнул.

— Садись, — сказал он.

Она опустилась на край, положила планшет на колени и согнула пальцы, будто удерживая его от скольжения. Ричард стоял у окна, в тени. Он не шевелился.

— Давай разберёмся со школой, — сказал король, голос был низким и чуть охрипшим. — Маркус сообщил, что пока ты будешь учиться дома.

Она подняла взгляд. В нём было вежливое внимание. Больше ничего.

— История на французском, — продолжил он, — совсем не похожа на недомогание. Скорее на демонстративный уход. Тебе это, возможно, спустят, а школе — вряд ли.

Палец Анны сдвинулся по стеклу. Это был микро-жест; экран погас. Она убрала палец.

Король вышел из-за стола и подошёл ближе. На секунду он посмотрел на её руки, на тонкий профиль планшета, на золотую полосу заколки. Потом взял планшет двумя пальцами и положил на столик рядом.

— Анна, — сказал он.

Она подняла голову.

— Я болен, — сказал король просто. — Очень. Врачи делают всё, что могут. Об этом знают трое: ты, Чарльз и Ричард. Никто больше.

В комнате было слышно, как угли треснули и провалились. Анна не ответила. Она чуть распрямила спину.

— У меня мало времени, — сказал король. — Я не хочу тратить его на борьбу с тобой. Я хочу, чтобы ты была рядом как моя дочь. Не символ. Не повод для чужих споров.

Она встала. Движения были выверенными, как на репетиции, но репетиции не было. Она подошла на полшага вперёд и опустилась в книксен — глубокий, идеальный, из тех, что видят на официальных съёмках. Этот жест признавал не мужчину перед ней, а корону за его спиной. На секунду залегла тишина, сплошная, как снег.

Она поднялась, взяла со столика планшет, остановилась на миг у двери. Не обернулась. Дверь мягко закрылась за её спиной.

Ричард у окна выдохнул с такой осторожностью, будто боялся потревожить воздух.

— Спасибо, — сказал король. — За то, что молчал.

— Раз уж ты сам просил, — сказал Ричард с лёгкой теплотой в голосе.

Часть 4. Коридор

Коридор после девяти был полутьмой: экономили свет, горела каждая третья лампа. Ковёр съедал шаги; за окнами отражались редкие огоньки дворовой службы. Пахло пылью и воском.

Филипп стоял у окна, руки в карманах, плечи прижаты к раме. Он заметил свет от открывшейся двери, но не двинулся. Анна шла на свет, как по точкам; когда поравнялась, он повернул голову.

— Красивая заколка, — сказал он спокойно.

— Подарок, — ответила она, не уточняя.

— Я знаю, — кивнул он, и в голосе мелькнула тень усмешки. — Он любит рассказывать, будто всегда угадывает с выбором, особенно когда дело касается таких мелочей.

Анна перехватила планшет поудобнее и тихо хмыкнула с лёгкой улыбкой — то ли в знак согласия, то ли просто не желая ввязываться в длинный разговор. Он это отметил взглядом, но промолчал.

— Не хочется сегодня наших обычных фокусов, — заметил принц с кривой усмешкой, словно заранее извиняясь. — Только что из кабинета казначея. Там всё как в музее отказов: на любое желание — вежливое, выверенное «нет».

Он улыбнулся на секунду, почти безрадостно.

— Понимаю, — сказала она с лёгким, почти незаметным оттенком иронии. Её слова звучали вежливо, но знали оба: положение у них разное — ему считают каждую трату, а она ещё недавно свободно потратила миллионы в России.

— Лента кипит, — продолжил он после паузы. — Режут под музыку, как сейчас модно: зло, ловко, местами смешно. Но, если честно, мне больше понравилось то интервью там, в России. Будь я русским, наверно, тоже был бы очарован.

— Они быстро устают, — сказала Анна, имея в виду, что ей об этом уже не раз говорили, особенно после эфир с российским блогером, о котором он упомянул.

— Кто знает, — согласился он. — Уж как грамотно ты себя подала, что я бы поставил на долгую искреннюю любовь. 

Оба на минуту замолчали. Где-то далеко пробили четверти. Анна чуть повернула голову — так, словно слушала не часы, а коридор.

— Ты теперь дома учишься? — спросил Филипп.

— Временно. Но, наверное, я бы осталась подольше. 

— Удобно. Не нужно искать машину утром. — Он оттолкнулся от рамы. — Ладно. Не буду задерживать. — Он на мгновение задержался. — Если захочешь пройтись — буду в западной галерее.
Анна тихо хмыкнула, будто намекая, что вряд ли её сейчас можно уговорить прогуляться с самым нелюбимым братом. 

Он сделал два шага, потом обернулся:

— Заколка тебе правда идёт. Не сдавай её моде, когда та передумает.

Она кивнула. Он пожал плечами, будто извиняясь за банальность, и пошёл в противоположную сторону. Его шаги исчезли за поворотом. В коридоре снова осталась тишина и редкие лампы, делающие островки света на ковре.

Анна дошла до перекрёстка коридоров, остановилась под работающей лампой и поправила заколку, всего на миллиметр. Потом убрала руку, села глубже планшет в ладонь и пошла дальше, туда, где свет не так экономили.