Сплетни

В просторной, чуть сумрачной гостиной особняка леди Арабеллы Фэйншоу, троюродной тетки короля Эдуарда, царила привычная для послеполуденного чая атмосфера. Воздух был напоен ароматом бергамота и свежей выпечки, а тишину нарушал лишь звон фарфоровых чашек да негромкие, но полные скрытых смыслов голоса.

Сама леди Арабелла, дама внушительных пропорций и столь же внушительного авторитета в определенных кругах, разливала чай с видом священнодействующей жрицы. Напротив нее, в глубоком кресле, утопала герцогиня Элеонора Чатсуорт, чья былая слава первой красавицы двора теперь лишь угадывалась за слоями пудры и жеманной улыбкой. Третьей участницей чаепития была леди Сесилия Хартфилд, вдова баронета, известная своим острым язычком и обширной коллекцией свежайших придворных слухов.

— …и представляете, дорогая, лорд Эшворт опять проиграл целое состояние на скачках! Говорят, его супруга была в такой ярости, что разбила любимую китайскую вазу самого герцога Камберлендского, которую тот неосторожно презентовал Эшвортам на серебряную свадьбу, — щебетала леди Сесилия, ее глаза азартно блестели.

— Ах, этот Эшворт, никогда не отличался благоразумием, — томно вздохнула герцогиня. – Впрочем, его молоденькая протеже, та самая танцовщица из "Альгамбры", кажется, весьма утешает его в этих финансовых невзгодах. Видели ее новое колье на приеме у французского посла? Бриллианты чистейшей воды, уверяю вас!

Леди Арабелла неодобрительно поджала губы.

— Мужчины, дорогая Элеонора, всегда остаются мужчинами. Но есть вещи и поважнее мимолетных интрижек. Вот, например, наша юная принцесса Анна…

При упоминании Анны обе дамы оживились, их внимание мгновенно переключилось.

— Ах, Анна! – подхватила герцогиня. – Вы слышали? Она, наконец, соизволила посетить тот детский приют в Ист-Энде. Моя камеристка была там с благотворительной помощью от нашего прихода, так вот, говорит, дети были в восторге, а воспитатели – в некотором шоке.

— В шоке? – переспросила леди Сесилия, наклоняясь вперед. – Отчего же? От высочайшего визита?

— Не только, моя дорогая, не только, — понизила голос герцогиня. – Говорят, принцесса вела себя… необычно. Никаких тебе заученных речей о милосердии, никаких показательных слез умиления. Просто обошла все, поговорила с детьми, задавала какие-то странные вопросы о финансировании и условиях содержания. Как будто ревизию устраивала, а не благотворительный визит наносила.

Леди Арабелла задумчиво помешивала чай серебряной ложечкой.

— Да, я тоже слышала нечто подобное. В последнее время девочка сильно изменилась. Помните, какой она была еще год назад? Замкнутая, колючая, вечно недовольная. Ни тени обаяния ее покойной матери, да упокоит Господь душу королевы Кэтрин. А теперь…

— А теперь в ней появилась какая-то… уверенность, — подхватила леди Сесилия. – Даже, я бы сказала, жесткость. Она стала больше походить на Кэтрин в ее лучшие годы, та тоже умела держать себя с королевским достоинством. Но вот увлечения у Анны, право слово, странные для юной леди. То ее видят на военных кораблях, то на этих авиационных выставках, где пахнет машинным маслом и порохом! Моя племянница, фрейлина леди Виктории, рассказывала, что Анна там такие вопросы задавала генералам, будто сама собирается командовать армией.

— Вот-вот! – всплеснула руками леди Арабелла. – Благотворительность, которой всегда славились женщины нашего рода, она как будто совсем забросила. И вдруг – этот визит в приют. С чего бы это? Не иначе как сам король велел ей немного "исправиться" и напомнить о приличиях.

— А может, — лукаво прищурилась герцогиня Элеонора, — у нее появились какие-то… новые интересы? Говорят, на одном из недавних закрытых приемов – не спрашивайте меня, откуда я знаю, но источники у меня надежные! – так вот, говорят, Анна появилась в совершенно ошеломительном вечернем платье темно-зеленого шелка, вся в фамильных изумрудах. Выглядела не на свои четырнадцать, а на все двадцать!

— Неужели? – ахнула леди Сесилия. – И зачем же ей такой взрослый образ? Уж не пытается ли она… хм… произвести впечатление на кого-то особенного? Появился тайный воздыхатель?

— В ее-то возрасте? – скептически хмыкнула леди Арабелла. – Хотя… нынешняя молодежь так быстро взрослеет. Моя внучка Амелия, ей как раз четырнадцать, так она вовсю подражает этой новой кинозвезде, как ее… Сильване Дюбуа. Красит губы ярко-красным, носит туфли на каблуках, которые я бы и в тридцать не осмелилась надеть. Говорит, что так она выглядит "загадочно и по-взрослому". Боюсь, и наша Анна могла нахвататься подобных идей.

— Возможно, возможно, — задумчиво протянула герцогиня. – Но все же, эта ее новая уверенность… и эти ее странные увлечения… Что-то происходит с девочкой. И, боюсь, мы еще не раз услышим о принцессе Анне в самом неожиданном контексте.

Дамы многозначительно переглянулись, и звон фарфоровых чашек на мгновение затих, уступив место густому, как лондонский туман, облаку придворных домыслов и ожиданий.