Глава 59.0
Глава 59.
Часть 1.
Июльское солнце било в окно, но шторы были задёрнуты. В комнате пахло лавандой — горничная меняла саше каждую неделю. Я лежала на животе, болтая ногами, подперев подбородок ладонью, и листала ленту на ноутбуке.
Школа. Никто уже не напоминал. Леди Марч перестала заходить с этим вопросом месяца три назад. Домашнее обучение превратилось в фикцию — репетиторы присылали задания, я их игнорировала, все делали вид, что так и надо.
На экране — очередная статья. "The Sun", куда без них.
"ДЕТСКАЯ НЕВЕСТА: Почему 20-летний лорд согласился на брак с подростком?"
Фотография Эдварда — неудачная, рот приоткрыт, глаза полузакрыты. Рядом моя — с какого-то приёма, в зелёном платье, выгляжу лет на двенадцать.
Я прокрутила вниз.
"Источники близкие к семье Пембруков утверждают, что помолвка была 'неожиданностью' для самого лорда Эдварда. 'Он выглядел растерянным', — сообщил аноним, присутствовавший на церемонии."
Прокрутила ещё.
"Группа 'Защитим детство' призвала парламент пересмотреть законодательство о минимальном возрасте помолвки. 'То, что это королевская семья, не делает это менее тревожным', — заявила представитель организации."
Другая вкладка. "The Telegraph", голос традиционалистов.
"Эдвард Пембрук: готов ли наследник древнего рода к роли принца-консорта? Знакомые отмечают его 'мягкий характер' и 'склонность избегать конфликтов'."
Между строк читалось: слабак.
Ещё вкладка. Глянцевый журнал.
"Две звезды: Анна и Эдвард. Она — юный дипломат, покоривший Москву. Он — студент Оксфорда, любитель гольфа. Что их ждёт?"
Рядом — инфографика. Её достижения: визит в Россию, встреча с Орловым, речь на форуме, четыре миллиона просмотров. Его достижения: второй курс политологии, участник университетской команды по гребле.
Комментарии. Тысячи комментариев.
"Ему 20 а ей 15 это нормально по вашему???" "Её продали как скот" "#SaveAnna" "Бедный парень, его семья заставила" "Он будет стоять рядом и держать её сумочку?" "Она в 14 лет разговаривала с президентами, а он что сделал?"
И среди всего этого — островки другого.
"Анна — сила. Посмотрите как она держалась в России. В 14 лет! Эдварду повезло." "Королева в 15. Мы будем вспоминать этот момент через 20 лет."
Я хмыкнула. Педофил. Слабак. Везунчик. Жертва. Всё одновременно. Бедный Эдвард.
Самое смешное — никто из тех, кто это планировал, не предвидел такой реакции. Герцог Корнуоллский сорок лет шёл к этой связи с короной. Для него, для Чарльза, для всей старой гвардии такие браки — норма столетиями. Союз семей. Укрепление позиций. А потом пришли соцсети, хэштеги и активисты, которые не читали учебников по династической политике.
Мир изменился. Они не заметили.
Я потянулась к чашке на тумбочке — холодный шоколад, остатки со вчерашнего вечера — и сделала глоток.
В коридоре послышались голоса. Приглушённые, но различимые. Сэр Маркус с кем-то говорил. Ровный тон, никакой тревоги. Значит, не срочно. Значит, можно было отказать, но не отказали.
Короткий стук в дверь. Пауза. Дверь открылась.
Сэр Джулиан Крофт. В безупречном сером костюме — как всегда. Седина на висках, лицо спокойное, внимательное. Трость в руке — декоративная, я помнила. Он остановился на пороге, не входя.
— Ваше Высочество. — Голос ровный, с ноткой извинения. — Простите за ранний визит. Сэр Маркус сказал, вы уже не спите.
Сэр Маркус сказал. Значит, сэр Маркус его впустил. Значит, это не совсем сюрприз — но и не назначенная встреча.
Я скосила глаза в его сторону, не меняя позы.
— Ам... Ну это же не значит, что я готова к гостям. — Я продолжала болтать ногами. — Что-то случилось?
Крофт позволил себе лёгкую улыбку. Морщинки у глаз стали глубже. Ту самую улыбку, которую я помнила ещё с России — вежливую, чуть ироничную.
— Ничего срочного. Просто оказался в этой части города. Подумал — загляну.
Он врал, конечно. MI6 не "заглядывает".
— Могу подождать внизу, если неудобно, — добавил он.
Пауза. Он стоял на пороге, не входя. Ждал приглашения. Формальности. Даже когда приходишь без предупреждения к пятнадцатилетней девочке в пижаме — формальности.
— Да нет, мне как раз удобно. — Я махнула рукой в сторону кресла у окна. — Мы давно не виделись. Что интересного расскажете?
Сэр Джулиан вошёл, аккуратно прикрыв за собой дверь. Окинул комнату быстрым взглядом — профессиональная привычка, он даже не пытался это скрывать. Задержался на ноутбуке, на чашке, на схеме порта Росарио, которая лежала на столе. Вверх ногами, но он наверняка прочитал.
Трость он прислонил к подлокотнику, сел, расправив полы пиджака. Движения точные, экономные.
— Интересного? — Он чуть склонил голову. — Венесуэла разваливается. Техас скупает генераторы. Китайцы строят третий авианосец. Ничего нового, в общем.
Я хмыкнула, подпирая щёку ладонью.
— Это я и в газетах прочитаю.
— Справедливо. — Он помолчал. Пальцы чуть постукивали по набалдашнику трости. — Читал, что вы встречались с Родригесом.
Вот оно. Я продолжала болтать ногами, не меняя позы.
— Он сам пришёл. Я просто слушала.
— Разумеется. — Сэр Джулиан кивнул. — Интересный человек. Энергичный.
Пауза. Он смотрел на меня спокойно, без давления. Ждал.
— Между прочим, — я чуть прищурилась, — где вы это вычитать успели? Кажется, в новостях ни строчки об этом.
Крофт улыбнулся шире. Почти тепло.
— Ваше Высочество. Вы же знаете, мы в MI6 — страстные любители светской хроники. Читаем между строк.
— Между строк, которых нет?
— Особенно между тех, которых нет.
Он откинулся в кресле, скрестив ноги. Расслабленная поза.
— Президент Родригес в Лондоне. Премьер его принял холодно. Протокол, Фолкленды. — Сэр Джулиан пожал плечами. — А потом он куда-то исчез на два часа. И вернулся в посольство в приподнятом настроении. Несложная арифметика.
Я молчала. Болтала ногами.
— Кроме того, — добавил он мягче, кивнув в сторону стола, — схема порта Росарио. Вверх ногами, но я неплохо читаю перевёрнутый текст.
— Ох уж эти шпионские игры. Вам бы с президентом Орловым побеседовать. Нашли бы много общего... — Я потянулась, не вставая. — Так и всё-таки, что вы хотели рассказать? Родригес отвлёк вас от великих геополитических баталий?
Сэр Джулиан помолчал. Что-то в его лице изменилось — стало чуть серьёзнее. Не жёстче, нет. Просто он перестал играть в светский визит.
— Помните нашу первую встречу? В Москве.
— Смутно. Кажется, вы пытались говорить со мной как с ребёнком.
— Пытался, — он кивнул. Тень усмешки. — Недолго. Вы быстро дали понять, что это пустая трата времени.
Я чуть улыбнулась. Крофт продолжил:
— Тогда я подумал: любопытная девочка. Проверяет границы. Самоуверенная. Возможно, слишком. Посмотрим, что из этого выйдет.
— И что вышло?
— Вышло интересно. — Он сцепил пальцы на колене. — Вы помните, как ваша сестра ездила в Африку? Пока вы были в Индии.
Я помнила. Виктория в белом платье среди чернокожих детей. Виктория целует мальчика в лоб. Красивые кадры. Утешительный приз.
— Были разные реакции, — продолжал сэр Джулиан. — Кто-то аплодировал. Кто-то писал про неоколониализм и белый снобизм. Шум. Потом забыли. Дипломаты работали как обычно. Ничего не изменилось. Она была символом. Приехала, улыбнулась, уехала.
Он сделал паузу. Посмотрел мне в глаза.
— А вы поехали в Россию. И теперь Орлов звонит вам, не послу. Верма звонит вам. Даже бразильцы начали интересоваться вашим расписанием.
Я молчала. Перевернулась на бок, подложив руку под голову.
— Через вас идут нити, которые раньше шли через МИД. Это... необычно.
— Звучит как похвала. — Я подпёрла щёку ладонью. — Мне и правда кажется, что я делаю чью-то работу. Но мне не в тягость.
— Пусть будет похвала.
Он помолчал, глядя куда-то мимо меня, в задёрнутые шторы. Потом заговорил снова, и голос стал суше:
— Россия — Орлов держит страну. Что бы ни случилось, он контролирует ситуацию. Индия — Верма имеет парламент. Не железную хватку, но достаточную. С ними можно строить. Есть фундамент.
Пауза. Пальцы снова постукивают по набалдашнику.
— Родригес не контролирует ничего.
Я продолжала болтать ногами.
— Он контролирует себя. Уже немало для президента Аргентины.
Сэр Джулиан улыбнулся — коротко, одними уголками губ.
— Профсоюзы готовят всеобщую забастовку. Военные недовольны сокращением бюджета. МВФ держит транш. Наши аналитики... — он сделал жест рукой, — ...дают ему год. Может, полтора. Если повезёт.
— А если не повезёт?
— Если не повезёт, к Рождеству в Буэнос-Айресе будет новый президент. И всё, что вы построите с Родригесом, — он щёлкнул пальцами, — исчезнет. А ваше имя останется.
— Это в каких таких документах? — Я чуть приподняла бровь. — Кажется, меня нет в новостях. Если не считать этот фарс с помолвкой. А вы о каких-то документах.
Сэр Джулиан кивнул, принимая удар.
— Документов нет. Пока. Но есть телефонные звонки. Есть встречи в Кларенс-хаусе. Есть люди, которые после разговора с вами вдруг меняют позицию. — Он развёл руками. — Мы это видим. Другие тоже видят.
Он наклонился чуть вперёд. Локти на коленях, взгляд прямой.
— Ваша сила в том, что вы неформальны. Ничего не подписываете. Я понимаю. Умно. Но Аргентина — другое. Родригес хочет порт под английской юрисдикцией. Деньги через Сити. Это уже не разговоры за шоколадом. Это структура. Контракты. Юридические лица.
Пауза. Он выпрямился.
— И когда — не если, а когда — в Буэнос-Айресе сменится власть, новые люди начнут копать. Кто привёл британцев в порт? Через кого шли переговоры? — Он откинулся назад. — Вашего имени не будет в документах. Но оно будет в показаниях. В мемуарах. В утечках.
Он смотрел на меня спокойно. Без угрозы. Просто излагал факты.
— Россия, Индия — там вы посредник. Передаёте слова. Здесь вы рискуете стать соучастником.
— Я и так соучастник. — Я пожала плечами. — Но вас поняла. Вы хотите сказать, что дело Родригеса мёртво и нечего мне даже пытаться с ним заигрывать.
Сэр Джулиан покачал головой.
— Не мёртво. Рискованно. Это разные вещи.
Он помолчал, подбирая слова.
— Американцы сейчас в панике из-за Венесуэлы. Латинская Америка для них — задний двор. Они нервничают. И если в этот момент Лондон начнёт строить порт в Аргентине, ставить свои суды, проводить деньги через Сити...
Он развёл руками.
— Это сигнал. Британия расширяется, пока у них кризис. Митчелл и так раздражён. Не стоит давать ему ещё один повод.
Я молчала. Рисовала пальцем узоры на простыне.
— Я не говорю «не делайте», — добавил сэр Джулиан мягче. — Я говорю — не сейчас. Подождите. Посмотрите, что будет с Родригесом через полгода. Если он удержится — другой разговор.
Пауза. Его голос стал тише.
— А если полезете сейчас и он упадёт — мы вас не прикроем. Не сможем. Это будет ваша история, не наша.
— У... — Я чуть склонила голову. — Я-то думала, вы переживаете за страну. Может, какие-то там свои шпионские протоколы. В конце концов, какая-то принцесса буквально формирует внешнюю политику, и контроль за ней такой себе. Втянет ещё в какую-то войнушку или скандал.
Крофт усмехнулся. Почти по-настоящему. Морщинки у глаз стали глубже.
— Переживаю и за страну тоже. Одно другому не мешает.
Он помолчал, разглядывая набалдашник трости.
— Вы заметили, что я здесь, а не в кабинете у Его Величества?
Я заметила.
— Если бы я пришёл к Чарльзу, это был бы другой разговор. Официальный. С последствиями. — Он поднял глаза. — Я пришёл к вам. Рано утром. Без записи в журнале. Как старый знакомый, который оказался рядом.
Пауза. Он встал, одёрнул пиджак.
— Считайте это профессиональной любезностью. Одной из последних, если честно.
— Это уже что-то резкое. Тянет на мягкое напоминание об угрозе расправы. — Я наконец встала. Медленно подошла к нему, но не близко. Остановилась у комода, привалившись к нему бедром. Провожаю. — В таком случае, спасибо вам. Жаль, конечно. Ваша поддержка всегда была самой важной для меня.
Сэр Джулиан выдержал мой взгляд. Не дрогнул. Потом — медленная улыбка. Почти тёплая.
— Вы знаете, что я ценю в вас, Ваше Высочество?
Я молчала.
— Вы никогда не притворяетесь, что не поняли. Это редкость.
Он взял трость, но не двинулся к двери. Покрутил её в пальцах.
— Угроза расправы. — Он попробовал слова на вкус. — Нет. Если бы я угрожал, вы бы это почувствовали. Я предупреждаю. Это разные вещи. Как с Родригесом — рискованно и мёртво.
— А вы любите формулировки. Как и я. — Я скрестила руки на груди.
Сэр Джулиан кивнул, взялся за ручку двери.
— Между прочим, — добавила я, — подкину вам формулировку. Вы сказали, что мне не друг. Наблюдатель. А ручки-то в моей помаде. Хи-хи.
Он остановился. Обернулся.
— Это правда, — сказал он, наконец, тихо. — Россия. Мы там были. Рядом с вами. И в Индии тоже. — Пауза. — Поэтому я здесь, а не у Чарльза.
Он открыл дверь.
— Берегите себя, Ваше Высочество. И подумайте над тем, что я сказал. Не ради меня. Ради себя.
Дверь закрылась. Шаги в коридоре — мягкие, размеренные. Потом тишина.
Я постояла ещё минуту, глядя на закрытую дверь.
Схема порта Росарио всё ещё лежала на столе. Вверх ногами.
Часть 2.
Ванная была размером с мою спальню в Виндзоре. Мрамор, латунь, окно в пол-матовое стекло. Из динамиков лилось что-то медленное — Сати, кажется. Или Дебюсси. Я никогда не запоминала.
Вода — идеальная. Почти горячая, на грани. Пена пахла чем-то цветочным. Я лежала по шею, закрыв глаза, и чувствовала как мышцы отпускают.
Вот ради этого.
Не ради страны. Не ради долга. Не ради каких-то великих целей. Ради горячей воды, мраморной плитки и музыки, которую я не запоминаю. Ради того чтобы лежать здесь сколько захочу и знать, что никто не посмеет постучать.
Веки тяжелели. Музыка плыла где-то далеко. Я не заметила, как...
Холодно.
Ноги мёрзнут. Всегда мёрзнут. Шерсть не помогает. Ничего не помогает.
Тикают часы. Громко. Навязчиво. Тик. Тик. Тик.
Руки — чужие. Тяжёлые. Пятна на коже, вены как верёвки. Когда они стали такими?
За окном... что-то. Кто-то. Пара. Молодые. Смеются. Она запрокидывает голову, он что-то говорит ей на ухо. Красивые.
Тик. Тик. Тик.
Озноб — сильнее. Не от холода. Изнутри. Грудь сжимает. Не боль — пустота. Как будто что-то вынули и забыли положить обратно.
Они уходят. Пара. Он обнимает её за плечи.
И накатывает — густое, тяжёлое. Отвращение. К этим рукам. К этому телу. К тому кто смотрит на них из окна как...
Я дёрнулась. Вода плеснула на пол.
Сердце колотилось. Музыка всё ещё играла — Сати, точно Сати, теперь узнала. Вода остыла. Или мне казалось.
Я подтянула колени к груди. Посидела так секунду. Две.
Потом выдохнула. Открыла глаза.
Мрамор. Латунь. Окно.
Всё на месте.
Халат. Тапочки. Волосы замотала полотенцем — потом высушу.
В коридоре было тихо. Солнце било через высокие окна, на паркете — жёлтые прямоугольники. Тепло. Всё ещё тепло.
Руки молодые. Гладкие. Мои.
Я посмотрела на них зачем-то. Пошевелила пальцами. Глупость.
В малой гостиной уже ждал поднос. Яйца-пашот, авокадо, горсть ягод, йогурт без сахара. И чашка — густой горячий шоколад. Единственная поблажка.
Диета леди Марч. Она где-то вычитала про гликемический индекс и с тех пор поварам приходилось изобретать. Вкусно, но скучно. Я скучала по круассанам.
Села. Взяла вилку.
Пара за окном. Он обнимает её за плечи. Красивые. Молодые.
Вилка замерла над тарелкой.
Кто они были? Случайные люди на улице? Или кто-то конкретный? Лица не запомнились. Только силуэты. Только смех.
И это... чувство. Когда смотришь на чужое счастье и понимаешь, что оно — чужое. Навсегда чужое. Не потому что отняли. Потому что сам отдал.
Я отрезала кусок авокадо. Положила в рот. Прожевала.
Ненависть. К себе. К тем рукам в пятнах. К тому, кто смотрел из окна.
Но она была... короткой. Вспышка — и всё. А потом холод. Не озноб — другой холод. Спокойный. Расчётливый.
Я сделала глоток шоколада. Горячий, густой, горький.
Доброе утро старпер.
Я доела яйца. Ягоды. Йогурт оставила — слишком кислый.
За окном — июльское солнце. Никаких пар. Никакого смеха. Только садовник возится с розами.
Сон. Просто сон.
Стук в дверь. Короткий, деловой.
— Войдите.
Сэр Маркус. Костюм безупречный, папка в руках. Он остановился у порога.
— Ваше Высочество. Не помешаю?
— Да, в общем-то, не помешаете.
Он кивнул. Прошёл к креслу напротив, но не сел — ждал. Папку положил на край стола.
— Сэр Джулиан уехал двадцать минут назад. Машина без номеров, водитель знакомый. Бывший армейский, сейчас в транспортном отделе Воксхолл-кросс.
Голос ровный, без интонации. Факты.
— У парадного не останавливался. Вошёл через восточный вход, вышел через сад. Журнал посещений чистый. Полагаю, визит был неофициальным.
— Угу... И вы его впустили. Ну, он, конечно, мой старый знакомый. Наверное, и ваш?
— Пересекались. Дамаск, четырнадцатый год. Потом Найроби. МИД и Воксхолл-кросс работают рядом чаще, чем принято думать.
Он всё ещё стоял. Руки спокойно сложены перед собой.
— Я его впустил, потому что он попросил. Без записи, без протокола. Сказал — дело личное. Если бы я отказал, он бы нашёл другой способ. Только тогда вы бы не знали, что он приходил.
— Ну я же вас не ругаю. Впустили и впустили. Он человек такой, много знает. Наверняка его ведомство отслеживает все мои устройства.
Сэр Маркус позволил себе тень улыбки.
— Устройства — вряд ли. Вы всё-таки член королевской семьи. Это требует санкции министра, а министр не захочет объясняться перед Его Величеством. Но им это и не нужно. Они не читают ваши сообщения. Они смотрят, кому вы звоните. Когда. Как долго. Откуда. Метаданные.
Он прошёл к окну.
— Вы позвонили в посольство Аргентины — они знают. Посольство перезвонило вам — они знают. Родригес исчез на два часа и вернулся довольный — они сложили два и два. Никакой магии. Просто паттерны.
Я хмыкнула.
— И правда. Но всё же в России был конфуз. Вас ещё со мной не было. Даже мой планшет побывал в их ручонках. Пришлось перейти на ноутбук. А то ещё прочтут секретики девочки-подростка.
— Россия — другая юрисдикция. Там они работают иначе. За границей безопасность члена королевской семьи — их прямая ответственность. Не нужно санкций. Достаточно рапорта постфактум.
Он вернулся к креслу. Сел.
— Планшет, скорее всего, клонировали. Не читали — скопировали. На всякий случай. Стандартная процедура для всех, кто едет в Москву. Министры, дипломаты, члены семьи. Секретики их не интересовали. Интересовало, с кем вы переписываетесь и кто пытается выйти на вас.
— Ну-ну. У них тогда было много вопросов, с какого перепугу я так уверенно говорила с президентом России. Там такая паранойя была. Но вы правы, вряд ли то, что там было, вызвало что-то кроме умиления. Если эти угрюмыши на такое способны.
— Угрюмыши. — Сэр Маркус хмыкнул. — Справедливо. Паранойя была. Я потом читал отчёты — когда меня к вам назначили. Они не понимали, откуда у четырнадцатилетней девочки такая калибровка. Проверяли всё. Учителей, гувернанток, круг общения. Искали, кто вас готовил. Не нашли. Это их беспокоило больше всего.
— Ясно. Так по какому вы делу? Что-то интересное?
Он кивнул на папку.
— Скачки. Поместье лорда Эшфорда, Беркшир. Начало в два часа.
Открыл, пролистал.
— Лорд Бэкстон подтвердил присутствие. Хэйворт тоже. Будут держаться отдельно, но если подойдёте — кивнут. Герцог Сомерсет. Старая гвардия, скептик, но у него интересы в Южной Америке. Медные рудники в Чили. Может быть полезен — или может послать.
Закрыл папку.
— Ваш жених тоже будет. Семья Эшфордов дружна с Пембруками.
Я скривилась.
— Вы хоть, когда мы одни, не зовите его женихом. Ах... Там вроде бы ещё должен быть главный конкурент Стерлинга? Забыла имя.
— Лорд Эдвард. Понял. — Он на секунду задумался. — Конкурент Стерлинга... Сэр Уильям Грэнвилл. Министр внутренних дел. Ходят слухи, что готовит вызов на осенней конференции. Жёсткий. Не любит компромиссы. Считает, что Стерлинг слишком мягок с профсоюзами и слишком осторожен с Америкой. Да, он в списке. Хотели с ним поговорить?
— Странно, я думала, что Стерлинг у нас консерватор. А этот Грэнвилл... ну да, он обещает быть повеселее.
— Консерватор — понятие растяжимое. Стерлинг консервативен в методах. Осторожность, постепенность, никаких резких движений. Грэнвилл консервативен в целях. Британия прежде всего, жёсткая рука, меньше оглядок на Вашингтон. Стерлинг хочет сохранить то, что есть. Грэнвилл хочет вернуть то, что было. Разные вещи.
Пауза.
— Если он станет премьером — с Аргентиной будет проще. Он не боится раздражать американцев. Но это если. Осенняя конференция ещё не завтра.
— Думаю, ему пока точно не до Аргентины. А политики только для виду обживаются принципами. Ему тоже придётся работать с реальностью. Ладно, с этим понятно. Ещё что-то?
Сэр Маркус помедлил.
— Принцесса Виктория. Подтвердила участие вчера вечером. Она редко появляется на таких мероприятиях после... — он не договорил, — но Эшфорды — друзья её матери. Леди Маргарет тоже будет. И ещё одно. Про сэра Джулиана. То, что он пришёл к вам, а не к Его Величеству — не случайность. Это сигнал. Вам и им.
— Им это кому? Виктории? Ну, не сомневаюсь, что эта девочка без ума, но с поразительной интуицией и харизмой Пенелопы...
Сэр Маркус моргнул.
— Я имел в виду его начальство. Объединённый комитет по разведке. — Пауза. — Пенелопы?
— А... просто имя смешное. Как у какой-нибудь героини романов. Что-то проскочило в голове. А вот про комитет лучше расскажите.
— Объединённый комитет по разведке. JIC. Координирует MI5, MI6, GCHQ, военную разведку. Докладывает напрямую премьеру и кабинету. Сэр Джулиан — не глава MI6. Один из директоров. Курирует Европу, Россию, часть Латинской Америки. Достаточно высоко, чтобы принимать решения. Недостаточно высоко, чтобы его решения не проверяли.
Он чуть подался вперёд.
— Когда он пришёл к вам — без записи, через сад, рано утром — он действовал сам. Не по приказу. Но и не втайне от начальства. Скорее с их молчаливого согласия. Если бы комитет хотел вас остановить официально — разговор был бы с Его Величеством. Протокол, бумаги, последствия. Они этого не сделали. Послали Крофта. Который вас знает. Который работал с вами.
Пауза.
— Это значит две вещи. Первое: они вас признают. Не как ребёнка, за которым нужен присмотр. Как того, с кем можно договариваться. Второе: они обозначили границу. Аргентина — за ней. Пока.
Я скривилась.
— Фу, вот слушаю вас, и уши вянут. Но я вас поняла. Ещё что-то?
Сэр Маркус встал, одёрнул пиджак. Взял папку.
— Машина в час тридцать. Леди Марч уже подбирает варианты. Если понадоблюсь — буду внизу.
Он дошёл до двери, остановился.
— И ещё. Сэр Джулиан сказал одну вещь, когда уходил. Не вам — мне. В коридоре. "Она справится. Если не будет торопиться."
Он кивнул и вышел. Дверь закрылась мягко.
Ух ты. В меня кто-то верит. Ещё и сам Крофт. Дружок Маркуса. Не будем проверять, так ли он на самом деле сказал.
Я встала.
Скачки. Лошади. Моя любимая тема.
Гардеробная была через коридор. Леди Марч уже ждала у открытого шкафа. На кушетке лежали три платья, разложенные веером.
— Ваше Высочество. — Она обернулась. — Феном или естественная сушка?
Платья. Первое — кремовое, лёгкое, почти летнее. Широкополая шляпа в тон лежала рядом. Второе — серо-голубое, строже, с высоким воротником. Третье — бледно-зелёное. Цвет моих волос, но светлее.
— Беркшир, поместье Эшфордов. — Леди Марч взяла кремовое платье, подняла к свету. — Старые деньги. Они ценят сдержанность. Но не скуку. Это — если хотите слиться. Никто не запомнит, никто не осудит. Фон.
Положила. Взяла серо-голубое.
— Это — если хотите, чтобы запомнили серьёзность. Деловой визит. "Я здесь не для веселья."
Положила. Взяла зелёное.
— А это...
Она не договорила. Просто держала платье.
— Хочу что-то лёгкое. По типу того, что было в Индии. Нужно выглядеть как милая девочка. Шляпка. И новая деталь — трость. Я присмотрела у моего сегодняшнего гостя.
Леди Марч положила зелёное платье обратно на кушетку. Прошла к дальнему шкафу, открыла ящик.
— Лёгкое платье. Шляпка. Милая девочка. И трость.
Обернулась. В руке — тонкая трость тёмного дерева. Простая, без излишеств. Серебряный набалдашник — гладкий, округлый.
— Это скажет: "Я играю". Вы уверены?
— И вы туда же со своими играми. Я просто хочу чувствовать себя комфортно. Жара страшная. Или вы ждёте, что я туда еду работать?
Пауза.
— Разумеется. Жара. Комфорт. — Она положила трость на кушетку. — Кремовое. Хлопок, дышит. Шляпка с широкими полями — от солнца. И трость — чтобы опираться. На случай если устанете.
Она достала шляпную коробку.
— Туфли на низком каблуке. Там будет трава.
Раскрыла коробку. Шляпка — светлая, кремовая, узкая лента цвета топлёного молока.
— Волосы заплетём. Не строго — мягко.
— Без кос.
— Ваше Высочество, коса с такой шляпкой смотрелась бы—
— Без кос.
Вздох. Почти беззвучный.
— Низкий пучок. Свободный. Греческий стиль.
— Вот видите. Вы всё знаете.
Она достала шпильки, расчёску. Жестом указала на кресло у зеркала. Я села, сбросила полотенце с головы. Волосы упали на плечи — тёмно-зелёные, ещё влажные.
Она работала молча. Расчёсывала, сушила феном — не горячим, тёплым. Потом начала собирать. Прядь за прядью.
В зеркале я смотрела, как меняется лицо. Девочка в халате, сонная. Потом — что-то другое. Линия шеи. Открытые плечи. Мягкий овал пучка.
— Шпилек минимум. — Леди Марч закрепила последнюю прядь. — Чтобы смотрелось естественно.
Она отступила.
— Платье.
Пять минут. Кремовая ткань скользнула по телу — лёгкая, прохладная. Леди Марч застегнула пуговицы на спине. Поправила складки.
Шляпка. Чуть набок — так, как я носила в Дели.
Трость. Она вложила её мне в руку. Серебряный набалдашник холодил ладонь.
Я посмотрела в зеркало.
Милая девочка. Пятнадцать лет. Лёгкое платье, шляпка от солнца. Едет на скачки — посмотреть на лошадей, выпить лимонад, поскучать в тени.
И трость. Просто так. Для комфорта.
— Готова.