Болезнь как роскошь

Утро встретило меня тяжелой головой и ломотой в теле. Глоток холодного воздуха при каждом вдохе обжигал горло, а кожа казалась слишком чувствительной ко всему — даже к прикосновению одеяла.

«О боже… на днях были первые месячные, а теперь и болезнь. Такая миловидная юная особа создает столько проблем старперу в голове».

Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла леди Марч с подносом, на котором аккуратно расставились пузырьки с лекарствами, термометр и чашка горячего чая.

— Доброе утро, Анна, — тихо произнесла она, ставя поднос на прикроватный столик. — Как самочувствие?

— Как у помирающего лебедя, — простонала я, натягивая одеяло на голову. — Только менее грациозно.

Марч тихо рассмеялась и присела на край кровати:

— Давайте измерим температуру. И вот эти таблетки нужно принять.

Градусник показал 38,2. Марч нахмурилась:

— Не так и плохо, но все же… Примите лекарство.

Я послушно проглотила таблетки, запивая их чаем. Кэтрин осторожно коснулась моего лба рукой, проверяя температуру, а потом, совершенно неожиданно, мягко погладила по голове.

«Лечение между тем, конечно же, по высшему разряду. Видеть заботливые глаза Марч, когда ее милая, но все более брюзгливая подопечная сидит как ребенок. Ну а что, мне и самой приятно».

— Кэтрин, — пробормотала я, закрывая глаза от ее прикосновения, — а можно принять душ? Я такая липкая от температуры.

— Анна, ни в коем случае! — всполошилась она. — Вы же переохладитесь!

— Но мне противно, — захныкала я. — Я очень брезгливая к этим всем неудобствам.

— Хорошо, хорошо, — сдалась Марч. — Но только очень быстро и горячей водой.

Через десять минут я сидела в постели в пушистом халате, чувствуя себя значительно лучше. Марч принесла еще чая и устроилась в кресле рядом.

— А что у нас за окном? — спросила я, даже не поворачивая головы к окну.

— Снегопад. Москва празднует Новый год, — ответила Кэтрин. — Гирлянды, елки, люди с подарками.

— Смотреть мне лень, — честно призналась я. — У меня тут в комнате свой новогодний праздник.

«Я между прочим из-за поездок совсем пропустила Рождество у себя дома. И Марч, кажется, поглядывала на меня в эти дни особенно пристально, надеясь увидеть недовольство. Ну она его получила, но по причине куда более деликатной».

В дверь негромко постучали. Вошел сэр Джулиан Крофт — безупречный как всегда, но с легкой озабоченностью на лице.

— Ваше Высочество, — он поклонился. — Как самочувствие? В Лондоне очень беспокоятся.

— Живу пока, — улыбнулась я слабо. — Что-то важное?

— Александр Петрович Новицкий просил передать пожелания скорейшего выздоровления. И… небольшой подарок к празднику.

Он указал на угол комнаты, где под маленькой елкой лежала горка красиво упакованных коробок.

— О, а я их специально не трогала! — оживилась я. — Жду выздоровления.

«Хи-хи, весть о моей болезни уже по любому дошла до верхушки руководства России. Не знаю пока, что там думают в Лондоне, но тут в Москве меня точно лелеют. Все мне!»

— Это разумно, — кивнул сэр Джулиан. — Ваш отец очень волнуется. Может быть, стоит ему позвонить?

— Конечно, — согласилась я.

Сэр Джулиан удалился, а Марч принесла планшет для видеозвонка. Через несколько минут на экране появилось знакомое лицо Чарльза, а рядом с ним — взъерошенная голова Малькольма.

— Аннет! — Чарльз наклонился к камере. — Как дела, малышка? Отец просто места себе не находит.

— Привет, Чарли, — я помахала рукой. — Живу, болею культурно. Малькольм, как дела?

Мой шестилетний племянник приблизил лицо к камере:

— Тетя Анна, ты болеешь? А я умею лечить! Мама говорит, нужно пить чай с медом и спать много-много!

— Спасибо, доктор, — рассмеялась я. — Именно этим и занимаюсь.

— Отец действительно очень переживает, — серьезно сказал Чарльз. — Говорит, не стоило тебя отправлять в такую поездку.

— Ерунда. Я же не из сахара. Просто накопилась усталость.

Малькольм что-то шептал Чарльзу на ухо, потом снова посмотрел на меня:

— Тетя Анна, а когда ты вернешься домой? Мы с папой строим замок из кубиков!

— Скоро, малыш. Обязательно поиграем.

«Вот щас улыбаюсь им сквозь хворь, и очевидно, внутри борются два чувства: полная отстраненность и какие-то привязанности. Хи-хи, а нет, то скорее Анна просто жадная еще к вниманию семьи. Да пусть все мне».

После звонка я откинулась на подушки. В окно доносились отдаленные звуки праздника — смех, музыка, хлопки фейерверков.

— Кэтрин, — позвала я Марч, — я тоже скучаю, но мне станет точно лучше, если ты продолжишь гладить мне головку.

Марч удивленно приподняла бровь:

— Вы в последнее время очень стали требовательной.

— Да, и буду еще требовательнее, — честно призналась я.

— Ну вот, ваша милость раньше бы не разрешила мне такую нежность, — заметила Марч, но все же протянула руку к моей голове.

— Это вместо слез и истерик, — легонько зевнула я. — Компенсация.

— Вот как, — Марч начала мягко гладить мои волосы. — А что идет в подарок с вашей растущей строгостью?

— Жадность, — сонно пробормотала я, закрывая глаза.

«Дамн. Зайка моя, боюсь представить, как летом ты будешь гибнуть под палящим солнцем. На заметочку: чем ближе солнце, тем севернее Анна».