Вечер вдали от дворца

Часть 1: Семейные узы

Загородный дом Софии в получасе езды от Лондона был ее личным убежищем. Никакой помпезности — просто большой коттедж с садом, где можно было забыть о протоколе и короне. В гостиной уютно потрескивал камин, пахло деревом и корицей.

— Малки, не бегай с печеньем! — София безуспешно пыталась угнаться за шестилетним сыном, который носился между комнатами. — Ты весь диван закрошишь!

— Мама, я рыцарь! Рыцари едят на ходу! — донеслось из коридора.

Виктория сидела на диване, поджав под себя ноги — поза, которую она никогда не позволила бы себе во дворце. На ней были простые джинсы и мягкий свитер.

— Оставь его, — улыбнулась она, бессознательно теребя небольшое кольцо на пальце. — Пусть побегает. В Букингемском ему такого не позволяют.

София вздохнула и опустилась в кресло напротив, машинально поправляя подушку.

— Знаешь, иногда я думаю, что это единственное место, где он может быть просто ребёнком. Чарльз настаивает на строгом воспитании, но… — она покачала головой. — Ему всего шесть.

— Чарльз просто волнуется, — мягко сказала Виктория. — Он же наследник. На нём огромная ответственность.

— О да, такая огромная, что домой приезжает раз в две недели, — в голосе Софии проскользнула горечь. — Прости, я не должна жаловаться тебе на твоего брата.

— Соф, мы же не на официальном приёме. Можешь жаловаться сколько угодно.

София налила чай из фарфорового чайника — единственной дорогой вещи в этой уютной комнате.

— Знаешь, что самое сложное? Малькольм почти не видит отца. А когда Чарльз приезжает, он такой уставший, что… — она замолчала. — Ладно, хватит о моих проблемах. Как у тебя? Слышала, герцог Мальборо снова прислал приглашение?

Виктория закатила глаза.

— Не напоминай. Третье за месяц. Моя мать сказала бы, что это упорство достойно восхищения.

— А ты что думаешь?

— Что ему сорок два, и он ищет молодую жену для наследников, — Виктория пожала плечами. — Я понимаю, что в двадцать пять пора задуматься о браке, но…

— Но не с человеком, который годится тебе в отцы?

— Именно. Хотя отец намекает, что это был бы “выгодный союз”. Мальборо контролирует четверть угольной промышленности.

Из коридора донёсся грохот, затем виноватое:

— Мама, я не специально!

София встала:

— Сиди, я сама. Продолжай рассказывать, я слушаю.

Пока она разбиралась с последствиями детских игр, Виктория задумчиво смотрела в огонь.

— Знаешь, что меня больше всего раздражает? — сказала она, когда София вернулась. — Все эти предложения… Они ведь видят не меня. Видят дочь короля, сестру будущего короля. Удобную династическую единицу.

— Добро пожаловать в клуб, — усмехнулась София. — Думаешь, Чарльз женился на мне из-за моей яркой личности? Дочь герцога Норфолка, подходящий возраст, хорошая родословная. Любовь — это бонус, если повезёт.

— Тебе повезло?

София помолчала:

— Первые два года — да. Мы правда были влюблены. А потом начались обязанности, протокол, бесконечные поездки… Знаешь, вчера Малькольм спросил, почему папа не живёт с нами.

— Что ты ответила?

— Что папа очень важный человек и у него много работы. А он сказал: “Значит, я не буду важным человеком, чтобы жить дома”.

В комнате повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров.

— Кстати, об отце, — осторожно начала Виктория. — Ты же видела его на прошлой неделе. Как он?

София покачала головой:

— Плохо, Вики. Очень плохо. Чарльз старается не показывать, но я вижу, как он переживает. Врачи говорят, ему нужно больше отдыхать.

Она не стала добавлять больше. Обе понимали, что стоит за этими словами.

— Чарльзу будет тяжело, — тихо сказала Виктория.

— Будет. А тут ещё Анна со своими… поездками.

— О, кстати! — Виктория взглянула на часы. — Через десять минут её интервью. Ты же хотела посмотреть?

— Конечно. Включай телевизор. Надеюсь, Малки не разнесёт дом, пока мы будем смотреть.

Часть 2: Сестринские отражения

София включила телевизор, и экран заполнился современной студией с мягким освещением. Камера показала молодого человека с умным лицом и профессиональной улыбкой.

— Прямой эфир уже идёт минут пять, — заметила София, устраиваясь поудобнее. — О, смотри, уже к делу переходят.

На экране Максим Каменский наклонился вперёд:

— Ваше Высочество, я не могу не задать вопрос, касающийся свободы самовыражения…

Камера переключилась на Анну, и Виктория невольно выпрямилась.

— Боже, — выдохнула София. — Она выглядит…

— Как взрослая женщина, — закончила Виктория.

Анна действительно выглядела безупречно. Бургундовая блузка с длинным рукавом идеально сочеталась с брюками оливкового цвета. Золотые серьги — не кричащие, но заметные — мягко поблескивали при движении. Она сидела с прямой спиной, но без напряжения, с лёгкой улыбкой человека, который чувствует себя в своей тарелке.

Виктория взяла чашку чая, но не отпила, загипнотизированная происходящим на экране.

— Похоже, леди Марч добилась своего, — задумчиво произнесла София. — Но… это не похоже на стиль королевы Кэтрин. Ее мать избегала золота, помнишь? Всё серебро и платина.

— Видимо, Анна решила быть собой, — тихо ответила Виктория.

— Кем — собой? — София повернулась к ней.

Виктория помолчала, наблюдая, как её младшая сестра — дочь второй жены отца, умершей при родах — что-то с легкостью объясняет, жестикулируя. Движения были точными, выверенными, но не заученными.

— Возможно… королевой.

София издала удивлённый смешок:

— Королевой? Вики, ей четырнадцать.

— Помнишь, месяца три назад она спросила меня за ужином — может ли женщина быть королевой Британии? Не королевой-консортом, а правящей королевой. Все тогда посмеялись, она ещё что-то про красивую корону с бриллиантами говорила.

— Детские фантазии.

— Я тоже так думала. Но теперь… — Виктория указала на экран. — Посмотри на неё. Это не детская фантазия.

На экране интервью подходило к концу. Анна вежливо улыбалась, прощаясь со зрителями. София выключила телевизор.

— Она держится молодцом, — повторила Виктория, отставляя холодную чашку. — Слишком. Учитывая, во что она вляпалась.

— Ты про этот скандал с технологиями? — София подбросила полено в камин.

— Не только. Я говорила с Чарльзом сегодня утром… он был сам не свой.

— Что-то серьезное?

— Он почти кричал в трубку. Говорил урывками, что ее втянули во что-то грязное, в какие-то корпоративные войны, и что он связан по рукам и ногам. Сказал, что должен защищать будущее Короны, а не может защитить собственную сестру от стаи акул. В его голосе было столько… бессилия.

София покачала головой, и в ее глазах появилось холодное, аристократическое презрение.

— А самое циничное знаешь что? В утренних газетах пишут, что этот гений-миллиардер, Лэнгдон, который подарил ей этот планшет и заварил всю кашу, вместо того чтобы спасать репутацию своей компании, где-то развлекается на яхте в Карибском море. Можешь себе представить? Четырнадцатилетнюю девочку бросили под танки прессы, а виновник торжества пьет коктейли на солнце.

— Это другой мир, Вики, — тихо сказала София. — Для него это просто «волатильность акций» и «репутационные риски». А для нас — имя семьи.

Из коридора донёсся топот маленьких ног. Малькольм влетел в комнату с сияющими глазами и остановился:

— О, это тётя Анна была? Она вернулась?

— Нет, милый, она всё ещё в России, — София притянула сына к себе. — Просто разговаривала по телевизору.

— А почему она там? — мальчик устроился между матерью и тётей.

— Работает, — просто ответила Виктория.

— Как папа?

София и Виктория переглянулись.

— Да, как папа.

Виктория уже не думала о предложениях замужества или о тяжести короны. Она смотрела на пустой экран телевизора и думала о своей странной, отдалившейся сводной сестре. И впервые Виктория почувствовала не раздражение или жалость, а холодный укол страха. Страха за то, какую цену придется заплатить за эту уверенную улыбку.