Калибровка дистанций

Часть 1: Тихий вечер, напряжённый ужин

Личный кабинет отца пах воском и старой кожей. Не тот официальный запах власти, который витал в приёмных, а что-то более интимное — смесь табака от давно забытой привычки и лимонного масла для мебели. На каминной полке — фотографии. Я на пони, лет семь. Виктория в выпускном платье. Чарльз с новорождённым Малкольмом.

«Семейный алтарь. Хи-хи. Интересно, обновит ли он коллекцию после моих российских приключений?»

— Садись, дорогая, — отец указал на кресло напротив. Не за стол — туда, где обычно сидели министры. В кресло для семьи. — Что будешь пить?

— У вас есть горячий шоколад?

Лёгкая улыбка тронула его губы.

— Конечно.

Пока он возился у небольшого бара в углу, я разглядывала его спину. Пиджак сидел чуть свободнее, чем раньше. Однако сложно было бы положиться на ощущения.

— Мне лично о тебе докладывал сэр Эллиот, — он вернулся с двумя чашками. Себе — чай. — Ты умна не по годам.

— Отец, я и правда была увереннее в себе, чем мог кто-либо ожидать. Особенно леди Марч.

— И всё же, — он сел, внимательно глядя на меня поверх чашки. — Моя дочь заставила меня гордиться.

«Ой-ой, как сердечко-то застучало. Эта похвала была давним тайным желанием. Зайка, можешь ставить себе галочку».

Я сделала глоток шоколада. Идеальная температура.

— Кэтрин, твоя мама, наверняка бы тоже тобой гордилась. Но также уверен, что она бы очень ругала меня за Россию.

— Это была прекрасная возможность. Я вам за неё очень благодарна.

— Вот ты и заговорила совсем как взрослая. Честно говоря, этого я и боюсь. Тебе рано и незачем быть такой.

Какое-то время мы молчали. Огонь в камине потрескивал, создавая иллюзию уюта.

— Анна, — он отставил чашку, — я хочу, чтобы ты сначала пожила. Гнаться за славой твоей мамы и обречь себя на жизнь в сожалениях ты всегда успеешь. Но сейчас у тебя золотое время. Мир вокруг только становится понятным…

«Хи-хи, почему бы и правда не жить в удовольствие? Фу, какие банальности. Как же дзен без солнечного удара, пока сидишь и загораешь? Родительское "я тебя огражу и защищу" становится возможностью вырастить определённые качества, ограничивая пагубное влияние окружения. Но потом встаёт вопрос: а как долго ты потом сможешь поддерживать свою прихоть?»

— Пап, я думаю, что мне нравится тот путь, которым я иду. И в нём и правда много места для амбиций.

Король замолчал. Он всё же выглядел уставшим. Не помню, чтобы вообще за последние месяцы его можно было видеть другим.

— Хорошо, — его голос стал твёрже. — В таком случае я лишь попрошу тебя всегда помнить, что со мной можно вот так прийти и поговорить. Ты должна знать, что не одна.

— Конечно, не одна. У меня же есть столько родственников, что и не сосчитать.

— Хо-хо… Вот всё удивляюсь, где ты набралась такой хитрости. Помню, примерно в твоём возрасте я был горяч и прямолинеен, что часто принималось за грубость.

Лёгкий хохот короля был чем-то новеньким. Это выглядело как доверительный разговор.

— Пап, не переживай, яблоко от яблони недалеко упало.

Стук в дверь прервал момент. Вошёл камердинер:

— Ваше Величество, семья собралась к ужину.

Семейный ужин

Малая столовая освещалась свечами в старинных канделябрах — электричество здесь включали только для официальных приёмов. Овальный стол из полированного красного дерева отражал мерцающие огоньки, создавая ощущение интимности, которого так не хватало в парадных залах.

Король занял своё место во главе стола, но сегодня не с той торжественностью, что обычно. Движения были более осторожными — он опирался на спинку стула чуть дольше необходимого, прежде чем сесть. Чарльз устроился справа от отца, София — рядом с ним. Виктория заняла место слева от короля, а Малкольм забрался на специально приставленную подушку между матерью и дедушкой.

Для меня приготовили место напротив Виктории. Обычное место, но что-то в расстановке изменилось.

Первую перемену блюд подавали без лишних церемоний. Крем-суп из спаржи в тонких фарфоровых пиалах, поданный точно при той температуре, когда от него поднимается лёгкий пар, но не обжигает язык. Малкольм сразу же потянулся к хлебу, но София мягко перехватила его руку.

— Сначала суп, милый.

— Но дедушка уже ест хлеб, — заметил мальчик с той безошибочной детской логикой, которая ставит взрослых в тупик.

Король действительно неторопливо отламывал кусочки хлеба, но не столько из голода, сколько для того, чтобы занять руки.

— У дедушки особые привилегии, — улыбнулась София, но взглянула на свёкра с лёгкой тревогой.

Чарльз отложил ложку и посмотрел на меня. Не пристально, а как будто думая, можно ли задать вопрос, который крутится у него на языке.

— Анна, ты хорошо выглядишь, — сказал он наконец. — Путешествие тебе пошло на пользу.

— Спасибо.

Мой ответ был быстр и сух.

— Наверное, очень холодно там зимой? — Виктория тоже подала голос.

— По-разному. Это большая страна, и на юге погода отличается слишком разительно.

София медленно помешивала суп, но ложка практически не касалась губ.

— А люди? — спросила она. — Должно быть, интересно было увидеть другую культуру.

«Хи-хи, как мило. Мы все так держим дистанцию. Будто совсем не семья».

— Очень разные. Но в целом... более прямые, чем я привыкла.

— Менталитет у них иной, — заметил Чарльз. — Русские предпочтут быть угрюмыми, если им не нравится кто-то.

«Да и вдруг что выпалят двухэтажным матом», — не удержалась я от ехидного комментария.

За столом ненадолго повисло молчание.

— Тётя Анна, — Малкольм потянул меня за рукав, — а ты встречалась с русскими принцессами?

— В России нет принцесс, Малкольм. Там другая система правления, — Чарльз не пропустил этого мимо ушей.

— А кто тогда самый главный?

— Президент.

— Как в Америке?

— Не совсем.

Мальчик нахмурился, пытаясь усвоить информацию, затем спросил с той серьёзностью, которая была в нём от отца:

— А он добрый?

— Он руководитель огромной страны, — ответила я наконец банальностью. — Такие добры только тогда, когда им это позволяют обстоятельства.

Мои слова в очередной раз звучали за столом как нечто слишком непривычное.

Официант сменил тарелки, принёс основное блюдо — запечённую форель с миндалём. Движения прислуги были безупречно отработанными, почти незаметными. Блюда появлялись и исчезали словно сами собой.

— Малкольм хорошо учится, — София попыталась сменить тему. — На прошлой неделе получил отличную оценку по арифметике.

«Ну всё, теперь мне точно рта не раскрыть. Обсуждать этого милого, но совершенно скучного мальчика? Увы, детская наивность меня не радует. В России я заразилась прямолинейностью и угрюмостью. Хи-хи. Или просто возраст такой».

— А ещё я читаю книгу про рыцарей, — продолжил Малкольм. — Там есть принцесса, которая спасает всех от дракона.

— Обычно принцесс спасают от драконов, а не наоборот, — заметил Чарльз с лёгкой улыбкой.

— Но эта умная. Она поговорила с драконом и выяснила, что он не злой, а просто одинокий.

Тишина, которая последовала за этими словами, была особенной. Каждый за столом, кажется, мысленно применил эту историю к чему-то своему.

— Мудрая принцесса, — тихо сказал король.

Ужин продолжался в размеренном ритме. Десерт, кофе для взрослых, тёплое молоко для Малкольма. Разговоры текли о безопасных вещах — планах Виктории на благотворительный аукцион, новой выставке в Национальной галерее, успехах Малкольма в верховой езде.

Но под внешней нормальностью чувствовалось нечто другое. Каждый жест, каждое слово, словно проходили через дополнительный фильтр осторожности. Все смотрели на меня чуть дольше, чем раньше. Не изучающе, не подозрительно — скорее как на человека, который вернулся из путешествия, изменившего его больше, чем ожидалось.

И я чувствовала эти взгляды. Чувствовала, как балансирую между желанием вести себя как прежде и невозможностью полностью скрыть то, что произошло. Каждое моё слово, каждая реакция теперь имели вес, которого не было месяц назад.

Когда ужин подходил к концу, Малкольм соскочил со стула и подбежал ко мне.

— Тётя Анна, завтра покажешь мне те русские матрёшки?

— Ага.

Он обнял меня, прижавшись щекой к моему плечу. В этом объятии была та же детская непосредственность, что и раньше.

— Малки, время спать, — София встала из-за стола.

— Но мне хочется ещё поговорить с тётей Анной!

— Завтра, милый.

Когда София увела сына, остальные ещё некоторое время сидели за столом. Свечи догорали, отбрасывая длинные тени на стены.

— Думаю, пора и мне, — сказал король, медленно поднимаясь. — Анна, рад, что ты дома.

Он поцеловал меня в лоб — жест, который раньше казался просто ритуалом. Сегодня в нём была особенная нежность.

Чарльз и Виктория тоже начали расходиться. Прощания были обычными, но в них чувствовалась та же осторожная теплота.

Оставшись одна в столовой, я ещё несколько минут сидела, глядя на догорающие свечи.

«Статус-кво меня не устраивает. Я имею дело со своими желаниями и амбициями. Вопрос в том, сколько я смогу освоить. Хи-хи».

Часть 2: Утренняя аудиенция и новый порядок

Шесть утра. Я ещё лежала в постели, рассматривая знакомый балдахин, когда раздался стук. Не обычный утренний стук Марч — более официальный, размеренный.

— Войдите.

Дверь открылась, и вошёл отец. За ним — незнакомый мужчина лет сорока в безупречном костюме.

Я села в постели, натянув одеяло повыше.

— Доброе утро, дорогая. Прости за ранний визит, но есть важный разговор.

Мужчина за его спиной стоял с идеальной осанкой, взгляд вежливо отведён в сторону.

— Анна, позволь представить сэра Маркуса Уитмора. С сегодняшнего дня он будет твоим личным секретарём.

— Ваше Высочество, — Уитмор слегка поклонился. Голос ровный, без подобострастия.

— Сэр Маркус имеет огромный опыт работы в Министерстве иностранных дел, — продолжил отец. — Он поможет тебе.

— Понимаю, — я посмотрела на Уитмора. — Полагаю, у вас уже есть план моего дня?

Лёгкая улыбка мелькнула в уголках его губ:

— Разумеется, Ваше Высочество. Но сначала позвольте вам собраться. Завтрак в семь тридцать, выезд в восемь.

— Выезд?

— В школу, — спокойно ответил он. — Насколько я понимаю, у вас накопилось изрядное количество академических обязательств.

Отец положил руку мне на плечо:

— Тебе нужно учиться. Без образования многие дороги закрыты.

«О боже, конечно. Не буду изображать, что удивлена. Но вот то, что мне назначили личного секретаря и тут же отправляют в школу, многое проясняет».

Они вышли, оставив меня переваривать новую реальность. Не прошло и минуты, как дверь снова открылась. Вошла Марч с безупречной причёской, а за ней — камердинер с тележкой одежды.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — Марч окинула меня взглядом. — Я подобрала несколько вариантов для школы. Нужно выглядеть "appropriately".

«"Appropriately" — это когда стандартная школьная форма будет продолжать мои начинания в Москве. Хи-хи».

Часть 3: Возвращение в школу

Bentley остановился у знакомых ворот. Впереди блестел тёмно-синий BMW, сзади пристроился серебристый Mercedes. Парковка St. Edmund's Academy напоминала выставку премиум-класса — Audi, Porsche, пара Rolls-Royce.

Я вышла из машины, дверь мне, конечно же, спешно открыли, и поправила юбку школьной формы. Белая блузка сидела безупречно, тёмно-синяя юбка была чуть более приталенной, чем стандартная, но явно не такой короткой, как у некоторых одноклассниц, которых, конечно же, тут же ждали выговоры от учителей. Небольшие золотые серьги мягко поблёскивали при движении. Волосы собраны в свободную гульку, несколько прядей у висков, открытая шея. Никакой косметики, только бальзам для губ.

Шла к входу размеренно, с прямой спиной.

По пути мне встречались знакомые лица, которым я махала рукой.

Попался мне даже директор школы. Удача.

— Мисс Анна, рады видеть вас снова.

— Мистер Вос.

Короткий кивок. Никаких расшаркиваний.

— Мисс Томпсон подготовила материалы по пропущенным темам. Если понадобится дополнительная помощь...

— Разберусь, — отвесила я улыбочку, хотя точно хотела поскорее закрыть эту тему.

Коридоры. Обычный учебный день. Кто-то бросал любопытные взгляды, кто-то шептался.

Класс. Моя парта у окна ждала. Ребекка подняла взгляд от учебника, чуть улыбнулась. Генри кивнул. Перед началом уроков мы даже немного поговорили о том о сём.

Французский язык

Мадам Дюбуа раздавала тексты о французской кухне. Я достала тетрадь и положила рядом планшет. Пока остальные старательно переписывали новую лексику в словари, я лишь изредка делала вид, что записываю, в основном почитывая новости и иногда сверяясь с искусственным интеллектом, что касалось французского.

— Мадемуазель Анна, — голос мадам Дюбуа прозвучал прямо над ухом. — Вы должны записывать новые слова в словарь. Планшет уберите.

Я подняла взгляд. На мгновение в глазах мелькнуло удивление — кто-то указывает мне, что делать. Но кивнула и взяла ручку.

— Конечно, мадам.

Следующие десять минут методично переписывала слова из учебника. Движения руки стали более размашистыми, почерк увереннее — не тот аккуратный детский почерк, что был раньше.

Мадам Дюбуа попросила перевести абзац о ресторанных традициях. Я дала штангу. Всё же моё отлынивание активизировалось с появлением стартера в голове. Так что последняя тема о кухне вообще была мне чужда.

— Анна, вы прочитали, как всегда, хорошо, — преподавательница удивилась качеству перевода. — Но вы понятия не имеете, о чём читаете! Вам с утроенной силой нужно учить лексику. Надеюсь, вы возьмёте себя в руки и догоните то, что упустили.

И снова я только тяжело выдохнула. Нужно время, чтобы войти в колею.

Математика

Преподаватель объяснял квадратные функции у доски. Я сидела с прямой спиной, взгляд направлен туда, где нужно, но мысли дрейфовали далеко от классной комнаты.

Незаметно открыла планшет под партой и ввела пример с доски. «Оракул» мгновенно выдал решение. Переписала ответ в тетрадь, не вникая в логику вычислений.

— Кто может решить следующую задачу?

Несколько рук взлетело вверх. Я осталась неподвижной, продолжая делать заметки, которые были скорее имитацией учебного процесса.

Джеймс Коллинз впереди шептался с соседом о чём-то своём. Эмма позади грызла ручку, явно не понимая материал. Обычная школьная жизнь, которая шла без меня целый месяц и прекрасно обходилась без моего участия.

Физкультура

Крытый бассейн был разделён стеклянной перегородкой. В нашей половине занимались девочки, в соседней — мужской класс с другим преподавателем.

Я плыла размеренным кролем, не торопясь, получая удовольствие от движения в воде. Это было первое занятие за день, которое приносило настоящее удовольствие. Вода обволакивала тело, смывая напряжение школьных уроков.

Во время передышки у бортика заметила, как несколько парней из соседнего бассейна поглядывают в нашу сторону. Высокий блондин — кажется, Томми Хартфорд — вообще перестал плыть и откровенно разглядывал нас через стекло.

Я понимала, что выглядела неплохо в тёмно-синем купальнике, но особых иллюзий не питала. Рядом плавали Сара Уэллингтон с её почти взрослыми формами и Фиона Грей, которая в свои четырнадцать с половиной легко могла сойти за юную студентку.

В женской раздевалке девочки переодевались и активно обсуждали мужскую половину школы.

— Видели, как Джеймс Коллинз сегодня старался? — хихикала Эмма, натягивая блузку поверх ещё влажной кожи. — Плыл баттерфляем, пыхтел как паровоз.

— А мне он нравится, — защищала Оливия. — У него хорошие плечи.

— Хорошие плечи у Томми Хартфорда, — поправила Сара, заплетая мокрые волосы. — Видели, как он сегодня плавал вольным стилем?

— Томми слишком много о себе думает, — фыркнула Фиона, поправляя лифчик.

Я молча собирала волосы в гульку, слушая их разговор краем уха. Месяц назад активно участвовала бы в этом обсуждении, высказывала своё мнение о парнях из параллельного класса. Сейчас их болтовня текла мимо.

— А ты что думаешь, Анна? — неожиданно обратилась ко мне Ребекка, застёгивая юбку.

— Ни о чём особенном. Кстати, у меня часом не прибавилось поклонников?

— Да ну, тебе мало Алекса? Уверена, он-то тебе внимания уделяет достаточно.

Я пожала плечами:

— Ясно.

— Эй! Такими красавчиками не разбрасываются. Даже если ты принцесса.

«Хи-хи, а если чуть-чуть пожадничать? Женский коллектив так-то строго территориальный».

Обед

Школьная столовая гудела привычным шумом. Я взяла поднос с салатом и курицей, прошла к нашему обычному столику у окна. Ребекка уже сидела там с Эммой и Оливией, обсуждая домашнее задание по истории.

— О, Анна, — Ребекка подняла взгляд от тетради. — Как дела? Втягиваешься в учёбу?

— Потихоньку.

— Мадам Дюбуа сегодня на тебя впервые разозлилась, — сказала Эмма, откусывая сэндвич. — Что на тебя нашло?

— Тема неинтересная.

— Ну, она так долго смогла просидеть в планшете. Вот уж что значит особое отношение.

Слова Эммы прозвучали с какой-то перчинкой.

— Ты права. Доверие, добытое усердной учёбой, пошатнулось. Но, если честно, я не могла себя заставить быть прилежной.

— Тогда о чём же ты думаешь? — попыталась ещё раз Ребекка. — Парни тебе в голову не лезут. Уроки тоже…

— Хи-хи, о том, стоит ли мне и дальше краситься в зелёный.

— А… Определённо ты стала как-то соответствовать своему окрасу. Такая вся важная.

Я пожала плечами. Наблюдение было точным.

— Ты слишком прямолинейная для британки.

Девочки захихикали.

— Кстати, как тебе было в России? — Оливия тоже решила участвовать в разговоре.

— Ничего так. Много попадала на экраны. Не видели?

Лицо Ребекки совсем не скрывало гримасы удивления. Эмма сразу достала телефон.

— Ты что там забыла?

— О… «Интервью принцессы Британии с российским либералом».

Эмма, кажется, быстро нашла нужное видео.

— Разве на страничке в CrownChat не было постов? Я думала, ты знаешь.

— Не знаю, посты не попадались, — сказала Ребекка, как бы копаясь в памяти.

— Поверь, ничего такого ты не пропустила. Пара официальных встреч, не более.

— Понятно…

Вдруг зазвенел первый звонок. Мы заговорились.

Последний урок — история. Я делала пометки в тетради, но это были скорее автоматические движения ручки, чем осмысленные записи. Моё внимание было по большей части на планшете.

Одноклассники вокруг честно пытались запомнить даты и имена. Кто-то зевал, кто-то украдкой переписывался в чате. Нормальная реакция на скучный урок.

Когда прозвенел звонок, все начали собирать вещи. Планы на вечер, договорённости о встречах, обсуждение домашних заданий. Я в это планировала вернуться позже. После России было много над чем подумать.

В машине сэр Маркус ждал с планшетом в руках.

— Как прошёл день, Ваше Высочество?

— Присутствовала на занятиях.

— Вам не понравились уроки?

— Эх… Мне нужно время, чтобы войти в колею, — я полностью размякла на сиденье.

— Конечно, если вам что-то понадобится, сразу уведомьте меня.

— Хочу записаться на плавание.

— Хм. С этим проблем не будет. Могу узнать причину?

— Конечно, можете, но сами. Я вам говорить не стану.

Маркус поднял бровь. Нам ещё предстояло познакомиться. Но я уже показала ему, что бываю капризной.

Машина тронулась, выруливая со школьной парковки. За окном Лондон выглядел серым и влажным — обычный февральский день. Я закрыла глаза.