Путешествие и большая неловкость

## Часть 1: Арктика. Белое безмолвие и железные игрушки

Вертолет садился на ледокол с тем особенным воем, который заставляет все внутри вибрировать. Я выглянула в иллюминатор и увидела бесконечную белизну – лед, снег, и где-то вдалеке темную полоску воды.

«Хи-хи, вот это я понимаю туристический маршрут, – подумала я, глядя на эту замерзшую пустыню. – Явно не самое стратегическое место, которое можно показать. Зато эффектно. И безопасно для всех».

Дверь открылась, арктический воздух ударил как пощечина. Минус тридцать с чем-то. Я поежилась, но быстро взяла себя в руки.

— Ваше Высочество, — капитан ледокола, крепкий мужчина лет пятидесяти, протянул руку. — Добро пожаловать на борт «Арктики». Надеюсь, полет был комфортным?

— Спасибо, капитан. Впечатляюще, — я пожала его руку в толстой перчатке. — Я никогда не была так далеко на севере.

Леди Марч спускалась следом, и я едва сдержала смешок. Кэтрин выглядела так, словно ее привезли на край света против воли. Что, в общем-то, и было правдой.

— Леди Марч, как дела? — спросила я с невинной улыбкой. — Не замерзли?

— Все прекрасно, Ваше Высочество, — процедила она, натягивая капюшон.

«Дамн, как же ей не повезло со мной, – подумала я. – Наверное, мечтала о чинных визитах в музеи, а получила арктические приключения».

Капитан провел нас по кораблю. Реакторный отсек, ходовая рубка, жилые помещения. Все основательно, без лишней роскоши. Мне нравилось.

— Этот ледокол может идти сквозь лед толщиной до трех метров, — рассказывал капитан у огромного панорамного окна. — Атомная установка дает практически неограниченную автономность.

Я смотрела, как массивный нос корабля рассекает ледяное поле. Лед трещал, разламывался, расходился в стороны. Гипнотично.

— Сколько таких кораблей у России? — спросила я.

— Шесть атомных в строю, еще два строятся. Больше, чем у всех остальных стран вместе взятых, — ответил капитан с гордостью.

«Хи-хи, понятно. Пока проект явно не окупается, зато сколько понтов. И кто знает, может когда-нибудь эта Арктика станет новым Суэцким каналом. Тогда вот эти железяки будут на вес золота».

— А что там впереди? — я указала на горизонт.

— Северный морской путь. Кратчайшая дорога из Европы в Азию. Климат меняется, и скоро этот маршрут может стать круглогодичным.

«Хи-хи, ну что же, повторили мое предположение. А ни словом, конечно, о дополнительных возможностях. Что же, по-вашему, в военных целях оно не будет важно? Хи-хи».

Мы вышли на палубу. Холод накрыл с новой силой. Марч стояла у поручней, глядя на торосы с таким серьезным видом, что я не выдержала.

Быстро нагнувшись, я зачерпнула пригоршню снега и слепила снежок. Прицелилась и запустила прямо в Кэтрин.

Попадание в плечо. Марч вздрогнула и обернулась с таким изумлением, словно увидела НЛО.

— Ваше Высочество! — выдохнула она. — Что вы…

Я уже лепила второй.

— Кэтрин, вы слишком серьезная! — рассмеялась я, запуская следующий снаряд. — Расслабьтесь!

Этот попал в капюшон, осыпав лицо снежной крошкой.

— Анна! — в ее голосе прозвучало возмущение и… что-то еще. Что-то давно забытое.

«Ой, кажется, я разбудила в леди Марч внутреннего ребенка», — подумала я, уворачиваясь от ее ответного броска.

Через минуту мы носились по палубе атомного ледокола, кидаясь снежками. Капитан и его люди смотрели с плохо скрываемым изумлением.

— Попался! — Марч попала мне в спину.

— Еще поглядим! — я нырнула за спасательную шлюпку.

«Хи-хи, вот это неожиданно. Кэтрин смеется, как обычная женщина, а не как придворная дама. Интересно, когда она последний раз так развлекалась?»

— Перемирие! — крикнула я, подняв руки. — Кончились боеприпасы!

— Принимается! — Марч тоже подняла руки, тяжело дыша.

Мы стояли посреди палубы, осыпанные снегом, красные от холода и смеха.

— Простите, Ваше Высочество, — Марч попыталась вернуться к официальному тону. — Это было неподобающе.

— Ерунда. Это было классно. Когда еще у нас будет шанс поиграть в снежки на атомном ледоколе?

Капитан подошел к нам, улыбаясь:

— Редко вижу таких веселых гостей в этих краях. Обычно все только жалуются на холод.

— А мне нравится, — соврала я. Пальцы уже немели даже в перчатках.

— Пора согреться. У нас отличный чай.

За чаем в теплой каюте я размышляла об увиденном. Ледокол впечатлял. Настоящая сила – не показная, а практическая.

«Милота какая, показывают мне игрушки для больших мальчиков. Но игрушки-то серьезные. Если эти парни правильно поставят на климатические изменения, то через лет двадцать будут сидеть на горле у половины мировой торговли».

## Часть 2: Наукоград. Витрина для туристов

Самолет шел на посадку, и я смотрела на аккуратный городок внизу. Современные здания, зеленые парки, чистые улицы. Выглядело симпатично.

— Что это за место? — спросила я у сопровождающего.

— Наукоград. Один из наших научных центров. Здесь работают лучшие специалисты страны.

«Хи-хи, “один из”. Интересно, сколько их всего – этих островков благополучия?»

Аэропорт маленький, но современный. Дороги ровные, дома новые. Чувствовалась разница с другими местами.

— Население? — поинтересовалась я.

— Около семи тысяч. Все либо ученые, либо инженеры, либо их семьи. Средняя зарплата значительно выше среднероссийской.

«Ага, значит, проект точечный. Для избранных».

Город действительно выглядел благополучно. Не футуристично, но солидно и ухоженно.

— Сколько таких городов в России?

— Три основных наукограда и несколько технопарков поменьше.

«Три на всю страну. Показательные витрины, значит. Понятно».

Исследовательский центр – современное здание из стекла и бетона. Внутри просторно, чисто. Лаборатории с новым оборудованием, ученые в белых халатах.

— Здесь разрабатываются системы ИИ, различные IT-решения, — рассказывал директор, мужчина лет сорока с живыми глазами. — Создаем продукты для российского рынка.

Мы проходили от лаборатории к лаборатории. Компьютеры, серверы, программисты. Выглядело современно, хотя и не революционно.

«Цап-царап, как говорил Орлов. Делают что могут, из того что есть. Честно, без понтов».

— А как ваши разработки соотносятся с мировым уровнем? — спросила я.

— Для внутреннего рынка вполне конкурентоспособны, — ответил директор осторожно. — Есть области, где отстаем, но стараемся найти свои ниши.

В одной из лабораторий работал молодой программист. Поднял голову, когда мы проходили мимо.

— Над чем работаете? — поинтересовалась я.

— Система распознавания речи для госучреждений, — ответил он, смущаясь.

— Интересно. Сложно?

— Не очень. Технологии известные, просто адаптируем под наши нужды.

«Хи-хи, честный парень. Не пытается произвести впечатление, просто делает работу».

Директор явно нервничал от такого неформального общения.

— Вам нравится здесь работать? — продолжила я.

— Да, условия хорошие, зарплата достойная. Город спокойный.

— Удачи в работе.

За обедом в местном ресторане (кстати, кухня действительно неплохая) я спросила директора:

— Планируется расширение подобных центров?

— Это вопрос государственных приоритетов и финансирования, — уклончиво ответил он.

«Переводя с дипломатического: денег нет, а приоритеты другие. Проще содержать три витрины, чем модернизировать всю страну. Разумно, в общем-то».

Покидая наукоград, я еще раз оглянулась на аккуратный городок.

Приятное место. Но это не Россия в миниатюре. Это островок благополучия в море обычной жизни. Красиво, но честно.

## Часть 3: Сочи. Снежная сказка и напоминание природы

Сочи встретил неожиданным чудом — снегом. Хлопья медленно опускались на пальмы и субтропические растения, создавая совершенно сюрреалистическую картину. Город выглядел как декорация к рождественской сказке, где кто-то перепутал сценарий.

— Невероятно! — воскликнула я, выходя из самолета. — Это же настоящее волшебство!

Воздух был мягким, но прохладным — градусов пять-семь тепла. Снег таял, едва коснувшись земли, но продолжал падать, превращая привычный южный курорт в нечто фантастическое.

«Хи-хи, если прочитать расписание - о ужас, какой загруженный важный день. А в реальности даже такой протокольный процесс неожиданно сводится к банальному отлыниванию. Что, в общем-то, только в радость. Особенно когда есть возможность побывать в такой снежной сказке».

Отель на берегу моря встретил теплом и уютом. Я переоделась в темно-синий кашемировый свитер и теплые брюки — элегантно, но практично для прохладной погоды. Подошла к окну, любуясь видом на заснеженную набережную.

«О боже, как же хорошо иметь возможность одеваться по погоде, а не по протоколу. Хи-хи, наконец-то можно позволить себе что-то кроме официальных нарядов».

— Ваше Высочество, через час встреча с мэром, — напомнила Марч.

— Прекрасно, — ответила я, любуясь видом на заснеженное море.

Но когда встала, чтобы идти в ванную, почувствовала что-то странное. Внизу живота потянуло неприятной тяжестью. Взглянула на себя в зеркало – выгляжу бледнее обычного.

На темно-синем свитере, конечно, ничего не было видно, но когда сняла брюки, увидела на нижнем белье красноватые пятна.

«Вот это я понимаю прилет, – пронеслось в голове. – Офигенная неловкость. Хи-хи, забавно, но во мне сейчас борется два чувства. Желание поскорее это убрать и откровенное – ну и что, катастрофа что ли? Но все-таки хочется убрать. Фу, больно-то как. Где эта Марч? Пусть спасает ситуацию. Она точно знает, что делать. А мне главное – хоть немного контролировать себя. Хотя… а что если я поплачусь Марч о том, как это ужасно? Хи-хи, реалистично же. Зато никаких лишних вопросов».

— Кэтрин! — позвала я, стараясь сохранить спокойствие. — Кэтрин, быстро!

Через секунду в дверь постучали:

— Ваше Высочество, что случилось?

— Зайдите, пожалуйста, — голос получился дрожащим.

Марч вошла, взглянула на меня, поняла ситуацию. Лицо мгновенно изменилось. Исчезла официальность, появилась теплая забота.

— О, милая, — тихо сказала она. — Первый раз?

Я кивнула, чувствуя, как подступают слезы.

«Милота. Выглядит максимально искренне и вызывает у меня внутри только тепло. Она старается. Ну это же у всех так - переключается в режим заботы, когда видит, что кому-то плохо. Обычная человеческая реакция».

— Все нормально, Анна, — Марч положила руку на плечо. — Это совершенно естественно. Не переживайте.

— Но встреча… и это все так ужасно, — голос сорвался.

«Играю роль растерянной девочки. Проще, чем объяснять, почему я спокойно отношусь к таким вещам. А то начнутся лишние вопросы, а мне лень».

— Забудьте про встречу, — решительно сказала Марч. — Сейчас самое важное – привести вас в порядок.

Она действовала быстро и профессионально. Помогла переодеться, принесла все необходимое, терпеливо объяснила, как пользоваться прокладками.

«Любопытно, как она автоматически взяла контроль над ситуацией. Наверное, в инструкции придворной дамы есть пункт “что делать, если у принцессы начались месячные”. Хи-хи, представляю: “Пункт 47. При наступлении менархе у подопечной следует…”»

— Больно? — спросила она, видя, как я морщусь.

— Тянет, — призналась я, всхлипывая. — И такое неприятное ощущение.

— Это пройдет. Примете теплую ванну, дам болеутоляющее. И никаких мероприятий сегодня.

— Но план…

— К черту план, — неожиданно резко сказала Марч.

«Ого! “К черту план” от леди Марч? Она действительно взволнована. Или это часть стратегии – показать, что она ставит мое благополучие выше протокола? Хм, скорее всего, искренне. У нее самой, наверное, дочери нет, и она проявляет материнские чувства».

— Простите за выражение, Ваше Высочество, но есть вещи важнее протокола.

Она набрала ванну, добавила успокаивающих солей. Теплая вода действительно помогла.

— Кэтрин, — сказала я, лежа в ванне, — спасибо. Я растерялась. Это так неожиданно и… страшно немного.

— Это нормально. У каждой девочки первый раз вызывает стресс.

«Ладно поддамся тебе деточка. Как там…».

— А у вас как было?

Марч усмехнулась:

— У меня это случилось на уроке географии. В белой школьной юбке. Весь класс видел. Кошмар.

«Ну вот делится личным опытом. Классический прием создания близости – “я тоже через это проходила”. Тут главное рассказать еще более неловкую историю».

— И что?

— Учительница отвела к медсестре, дала все необходимое, а потом сказала: “Поздравляю, ты стала женщиной”. Мне было четырнадцать, и я не понимала, радоваться или плакать.

«Сейчас она пытается стать для меня той самой понимающей учительницей, которая у нее была».

Когда я вышла из ванны, Марч приготовила домашнюю одежду, таблетки и чай с медом.

— Программу отменили? — спросила я, устраиваясь в кресле у окна, откуда открывался вид на заснеженную набережную.

— Перенесли на завтра. Сказали, что у принцессы легкое недомогание.

— А если журналисты спросят?

— Скажем, что усталость от насыщенной программы. Никто копать не будет.

«Правильно просчитала. Никому не интересно узнавать подробности о “женских проблемах” четырнадцатилетней принцессы. Все деликатно отвернутся и забудут».

Я допила чай и откинулась в кресле, наблюдая, как снег продолжает медленно опускаться на пальмы за окном. Дискомфорт стал терпимым.

— Кэтрин, а это будет регулярно?

— Каждый месяц. Первое время может быть нерегулярно, но потом установится цикл.

«Хм, значит, теперь это постоянный параметр, который нужно учитывать при планировании. Интересно, как это повлияет на мою… эффективность в критические дни. Хи-хи. Наверное, придется быть более осторожной с публичными выступлениями».

Остаток дня провели тихо. Марч принесла книги, журналы, заказала легкий обед. К вечеру самочувствие улучшилось, а снег за окном все продолжал создавать волшебную атмосферу.

— Лучше? — спросила Марч.

— Намного. И… Кэтрин?

— Да?

— Можете не рассказывать об этом в отчетах? Просто… это очень личное.

Марч посмотрела с удивлением:

— Анна, я не монстр. Некоторые вещи остаются между нами.

«Хи-хи, она действительно думает, что я боюсь огласки. На самом деле мне просто не хочется, чтобы это стало темой для обсуждения в британских спецслужбах. Представляю отчет: “Принцесса Анна достигла половой зрелости, что может повлиять на ее эмоциональную стабильность в критические дни цикла”».

На следующий день мы вылетели обратно в Москву. Неделя турне закончилась, снег в Сочи остался в памяти как маленькое чудо.

«Арктика показала Россию, которая готовится к будущему. Наукоград – страну возможностей для избранных. Сочи напомнил, что я все еще обычная четырнадцатилетняя девочка, несмотря на всю эту политическую игру. Хи-хи, баланс восстановлен».