Фантик

Сцена 1: Кабинет Орлова. Сводка.

В кабинете президента пахло крепким чаем и остывающим утром. Виктор Сергеевич Орлов сидел за своим массивным столом, на котором не было ничего, кроме стакана в подстаканнике и тонкой папки с гербовым тиснением. Напротив него, в кресле для посетителей, расположился глава Службы внешней разведки – человек с лицом, настолько лишенным примечательных черт, что его было невозможно запомнить. Идеальное качество для его профессии.

— Итак, подытожим, — произнес Орлов, не глядя на собеседника. Его голос был спокоен и ровен. — Визит британской принцессы Анны. Четырнадцать лет. Официальная цель – укрепление культурных связей. Что у нас по неофициальной части?

Глава СВР кашлянул в кулак.

— По нашим данным, Виктор Сергеевич, за последние месяцы объект, — он намеренно использовал сухой протокольный язык, — принцесса Анна, значительно увеличила публичную активность. Причем в сферах, ранее для нее не характерных.

— Например? – Орлов сделал глоток чая.

— Посещение военно-морской верфи при спуске на воду нового авианосца. Визит на международный авиасалон с демонстрацией перспективных вооружений. Участие в открытии выставки «Зеленое будущее Британии», где она вела беседы с главой корпорации «Imperial Electric» и министром промышленности.

— И каковы выводы ваших аналитиков? – Орлов впервые поднял взгляд.

— Наши эксперты сходятся во мнении, что это спланированная кампания со стороны Короны. Создание нового, более серьезного и деятельного имиджа для младшей принцессы. Возможно, ее готовят к роли специального представителя по сложным дипломатическим вопросам. Эдакий инструмент «мягкой силы».

— «Мягкой силы»… – Орлов усмехнулся в усы. – А их посол, сэр Джордж Эллиот?

— Как мы и докладывали, вчера вечером экстренно вылетел в Лондон. Официально – для срочных консультаций в Форин-офисе по восточно-азиатскому направлению.

— То есть, четырнадцатилетнюю девочку в разгар назревающего кризиса отправляют в Москву, а опытного посла в этот же момент отзывают? – Орлов медленно поставил стакан на стол. — Занятно. Очень по-британски.

— Мы тоже отметили это как странность, — согласился глава СВР.

— Это не странность. Это сигнал, — отрезал Орлов. — Они либо проверяют нашу реакцию, либо настолько уверены в себе, что позволяют себе такую небрежность. Либо… эта девочка не так проста, как кажется. Хорошо. Встречу лично. Протокол стандартный. Можете быть свободны.

Сцена 2: Встреча в аэропорту.

Промозглый декабрьский ветер на летном поле Внуково-2 был резким и колючим. Орлов стоял с прямой спиной, не обращая внимания на холод. Он видел, как к трапу подруливает элегантный британский борт с гербом Виндзоров на хвосте.

Делегация спускалась неспешно. Сначала несколько безликих помощников, затем – фрейлина, леди Кэтрин Марч. Орлов сразу выделил ее из толпы. Высокая, напряженная, как струна, она слишком усердно пыталась сохранить на лице маску спокойствия, но ее бегающий взгляд выдавал внутреннее напряжение. «Поводырь нервничает, – отметил про себя Орлов. – Значит, объект сложен в управлении».

И вот появилась она. Принцесса Анна.

Орлов смотрел на нее, как гроссмейстер смотрит на новую, незнакомую фигуру, только что введенную в игру. На ней не было ничего кричащего. Темно-синее, почти черное, идеально скроенное шерстяное пальто с высоким воротником, из-под которого виднелся край белоснежной блузки. Голову покрывала небольшая, элегантная шляпка, из-под которой выбивались несколько прядей темных, с необычным зеленоватым отливом волос. Она спускалась по трапу с удивительной для ее лет уверенностью, не цепляясь за поручень, ее движения были плавными и выверенными. Ее взгляд… он не был ни испуганным, ни восторженным. Он был наблюдающим. Спокойно скользнул по почетному караулу, задержался на встречающей делегации и, наконец, остановился на нем, на Орлове. Легкая, почти незаметная протокольная улыбка тронула ее губы, но глаза остались серьезными.

Орлов сделал шаг вперед и протянул руку.

— Ваше Высочество, добро пожаловать в Москву, – произнес он ровным голосом.

Ее рукопожатие, защищенное тонкой кожаной перчаткой, оказалось на удивление твердым, но без излишнего нажима.

— Благодарю вас, господин президент. Для меня большая честь быть гостьей в вашей столице, – ее английский был безупречен, голос – чистый и ровный.

— Надеюсь, перелет не был слишком утомительным? – стандартный вопрос, который он задавал сотни раз.

— Вовсе нет, – ответила она, не отводя взгляда. – Когда впереди ждет столько интересного, усталость не чувствуется.

«Интересного… – подумал Орлов, жестом приглашая ее следовать за ним к кортежу. – Она уже задает тон. Не „приятного“, не „познавательного“, а именно „интересного“. Эта девочка приехала сюда не любоваться музеями».

Сцена 3: Разговор в пути.

Президентский лимузин «Аурус» бесшумно скользил по заснеженным проспектам Москвы. В просторном салоне, помимо Орлова и Анны, находились лишь личный переводчик принцессы и, на откидном сиденье напротив, леди Марч, молчаливая и напряженная.

Орлов решил начать издалека, с нейтральной темы.

— В Лондоне сейчас, должно быть, тоже готовятся к Рождеству? У вас ведь это главный зимний праздник.

— Да, город украшен, повсюду ярмарки, – ответила Анна, глядя в окно на проносящиеся мимо сталинские высотки. – Но, признаться, у вас это ощущается иначе. Масштабнее.

— У нас главный праздник – Новый год, – пояснил Орлов. – Это семейная традиция, идущая еще с советских времен. Люди ждут его с особым чувством.

— Я заметила, – она повернулась к нему. – Это чувство ожидания чуда витает в воздухе. Очень… по-человечески.

— Вы любите праздники, Ваше Высочество?

Анна на мгновение задумалась, ее взгляд стал отстраненным.

— Я люблю наблюдать за людьми, когда они счастливы. Это многое говорит об их настоящих желаниях.

Орлов слегка кивнул. Снова непрямой ответ. Она говорила не о себе, а о наблюдении. Он решил сменить тактику.

— Я слышал, вы интересуетесь не только людьми, но и более… серьезными вещами. Например, кораблями.

Он видел, как леди Марч за ее спиной едва заметно напряглась.

— Корабли – это всего лишь инструмент, господин президент, – спокойно ответила Анна. – Как и любой другой. Интересен не сам инструмент, а то, в чьих он руках и для какой цели предназначен.

— Мудрое замечание. Но некоторые инструменты могут быть опасны в неопытных руках.

— Любой инструмент опасен в неопытных руках, – парировала она с легкой улыбкой. – Даже столовый нож. Дело не в инструменте, а в опыте того, кто его держит.

Орлов откинулся на спинку сиденья. Этот разговор становился все более занимательным. Он ожидал столкнуться либо с детской непосредственностью, либо с заученными фразами из протокольных методичек. Но эта девочка вела диалог, как опытный дипломат, постоянно уходя от прямых ответов и возвращая ему его же посылы в новой обертке. Он решил сделать последний на сегодня ход.

— Ваш отец, Его Величество, должно быть, очень доверяет вам, раз отправил в столь юном возрасте с такой ответственной миссией.

Это была прямая попытка заставить ее говорить о себе, о своих амбициях.

Анна выдержала паузу, а затем ответила просто и обезоруживающе:

— Конечно, сейчас я хочу проявить себя, как, наверное, и каждый в моем возрасте. Чтобы кто ни говорил, а чужое признание – приятная вещь.

Орлов молчал до самого Кремля. Он прокручивал в голове ее последнюю фразу. С одной стороны – совершенно детское, искреннее признание в желании понравиться. С другой – идеальное прикрытие для любых, даже самых серьезных амбиций. И он так и не понял, что из этого было правдой.

Сцена 4: Кремль. Прием и знакомства.

Формальный прием в одном из залов Кремля был в самом разгаре. Орлов, исполнив роль хозяина, представил принцессу ключевым гостям и теперь наблюдал со стороны, как вокруг нее, словно планеты вокруг нового, неизвестного солнца, вращаются его министры и олигархи. Леди Марч стояла чуть позади, как бдительный страж, а молодой человек-переводчик едва успевал передавать суть вежливых, ни к чему не обязывающих бесед.

Анна держалась безупречно. Она улыбалась, кивала, слушала длинные тирады министра культуры о духовных скрепах, но Орлов видел, что ее внимание сосредоточено не на словах, а на людях.

И тут к ней двинулся Громов. Орлов внутренне приготовился. Министр экономики любил подобные моменты – возможность публично продемонстрировать свой цинизм и поставить гостя в неловкое положение.

— Надеюсь, Ваше Высочество не слишком утомлено нашими унылыми разговорами о торговых балансах и пошлинах? – громко, с наигранным сочувствием произнес Громов, держа в руке бокал. – Вряд ли это интересно для столь очаровательной и юной леди.

Анна сделала маленький глоток сока и с той же милой, почти детской улыбкой ответила, глядя прямо в глаза министру:

— Ох, боюсь, господин Громов, если бы здесь и правда сейчас обсуждали реальные сделки, то меня бы сразу попросили притвориться глухой и с интересом любоваться вон той лепниной на потолке. А так, по-моему, мероприятие отлично организовано, и мы можем в очень приятной, располагающей атмосфере поприветствовать друг друга.

Громов застыл. Его самодовольная улыбка дрогнула и сползла с лица. Вокруг на несколько секунд воцарилась тишина, а затем кто-то из молодых помощников в свите Орлова не сдержал короткий, нервный смешок. Леди Марч за спиной Анны выглядела так, будто у нее вот-вот случится приступ мигрени.

Этот эпизод не остался незамеченным. Гости стали подходить к Анне уже с другим выражением на лицах. Скепсис сменился живым любопытством. Когда кто-то из бизнесменов предложил ей еще сока, она с картинной печалью вздохнула:

— Ох, мое положение принцессы, знаете ли, накладывает столько скучных ограничений. А то, возможно, рюмка настоящей русской водки помогла бы мне гораздо быстрее снять все эти формальные барьеры и почувствовать себя совсем как дома.

На этот раз смех был уже общим, громким и искренним. Даже генерал Корнеев, до этого стоявший с каменным лицом, позволил себе широкую усмешку. Позже, когда речь зашла о планах на визит, он, обращаясь к Орлову, но глядя на Анну, с громогласной шуткой заметил:

— Это все, конечно, хорошо, Виктор Сергеевич, но если Ее Высочество действительно захочет увидеть настоящую Россию, ей нужно показать не заводы, а наши дороги где-нибудь под Тверью. Вот где настоящий королевский дух проверяется на прочность!

Анна смеялась вместе со всеми, легко и непринужденно.

Орлов наблюдал за этой сценой и понимал, что происходит нечто выходящее за рамки протокола. Эта девочка не пыталась спорить или доказывать. Она обезоруживала. Она ломала их привычные сценарии, превращая формальный прием в почти светскую вечеринку, где она была не объектом, а центром внимания. И делала это с такой легкостью, что казалось, будто так и было задумано.

Вечер подходил к концу. Гости начали расходиться. Орлов подошел к Анне, которая в одиночестве рассматривала одну из картин на стене.

— Кажется, вы произвели впечатление, Ваше Высочество, – тихо сказал он.

Она повернулась.

— Я всего лишь была собой, господин президент.

Орлов смотрел на нее и впервые за долгие годы почувствовал, что столкнулся с чем-то совершенно новым. Он до сих пор не знал, кто она – гениальный ребенок, хорошо обученный агент или нечто третье. Но он точно знал одно.

— Анна, — сказал он, приняв решение. — Завтра мы продолжим ваше знакомство с Россией. Но это будут не музеи. Я покажу вам то, что мы обычно не показываем гостям.

Он увидел, как в ее спокойных глазах на мгновение вспыхнул огонек неподдельного, хищного интереса. И этот взгляд сказал ему больше, чем все ее слова за вечер. Игра началась.