Эпизод 118. Солнце для Шинономэ Наги

— Понятно, вот как всё было.
— Ага. Я думал, он больше не заговорит со мной, да и я не собирался... Но, похоже, он неожиданно любопытен или просто из тех, кто не может не обращать внимания на других.

Ночь. Я лежал, положив голову Наги на колени, и рассказывал ей о прошедшем дне. ...В последнее время Наги иногда чистит мне уши, пока я лежу у неё на коленях. А когда заканчивает, мы просто болтаем, пока она гладит меня по голове.

— Может, ты просто интересен ему, Соута-кун?
— Возможно. Эйджи и Кирика тоже их прощупывали.
— Да. Вероятность этого высока. Не знаю, к чему это приведет...

Наги перестала гладить меня по голове. Отсюда... из-за «холмов» я не видел её лица, но догадывался, о чем она думает.

— Переживаешь, что он плохо обо мне думает?
— ...Причина-то во мне.

Причина, по которой Сэйя может меня недолюбливать. Конечно же, это отмененная помолвка Наги и представителя семьи Минамикава.

— Если бы не тот случай...
— ...То я бы не встретил Сэйю, а ты — Юку-сан.

Я взял руку Наги, лежащую у меня на голове, и сел. Посмотрел ей в глаза.

— Они пришли в наши школы именно из-за того случая. Я не спрашивал напрямую, но другого объяснения нет. Если бы только в одну школу — можно списать на совпадение, но в обе сразу — это уже закономерность. — ...Ну, да. Ты прав. — Ага. Поэтому тебе не о чем беспокоиться. Сэйя, может, и не в восторге от меня... но он не плохой парень.

Он резок на язык, но не говорит ничего неразумного. Эмоционален, но с ним можно договориться.

— Я рад, что встретил его. Не знаю, станем ли мы друзьями, но всё же. Кроме Эйджи, у меня почти нет друзей-парней... Стоп, странно. У меня подруг больше, чем друзей?

Посреди разговора я осознал пугающий факт. Эйджи — мой единственный друг мужского пола. С одноклассниками я толком не общаюсь, как и в прошлом году. Только по учебе... Я отогнал эту мысль.

— В общем, не будь того случая, мы бы не встретились. Так что не вини себя. — ...Прости. Я думала, что уже пережила это, но...

Наги опустила глаза, и я сжал её щеки ладонями, отчего она издала забавный звук. Я сдержал улыбку и заставил её посмотреть на меня.

— «Пережить прошлое» не значит «никогда не вспоминать».

Наги не за что извиняться. Особенно передо мной. ...Перед семьей Минамикава она уже извинилась.

Я смотрел в её лазурные глаза, не отводя взгляда. Чтобы атмосфера не стала слишком тяжелой, я начал легонько массировать её щеки.

— Я понимаю, почему ты хочешь извиниться... Хотя, наверное, не стоит говорить так легкомысленно. Но я скажу. Я наблюдал за тобой всё это время, так что, думаю, немного понимаю тебя.

Её чувство ответственности. Чувство вины передо мной, родителями, семьей Минамикава. Я видел это и знаю, что она искренне сожалеет о том времени.

Просто сказать «не извиняйся» было бы моим эгоизмом и не решило бы проблемы. В таких случаях...

— ...М-м, му.

Я просто сделаю то, что она делала для меня.

— Можешь вспоминать неприятное, тяжелое, то, о чем жалеешь. А я заставлю тебя забыть. Сколько бы раз это ни потребовалось — сотни, тысячи раз.

Я отстранился от её губ. Её кожа, белая как молоко, постепенно розовела, становясь пунцовой.

Если бы это сказала Наги — одно дело, но из моих уст это звучало, наверное, нелепо. Лучше не думать об этом. Чувствуя, как горят мои щеки, я положил руку ей на спину. Наги на мгновение раскрыла объятия, думая, что я хочу обнять её, но, заметив, что что-то не так, замерла в нерешительности.

— Наги. — Д-да.
— Обхвати меня руками за шею... и держись крепче.
— Т-так? — Ага. Держись крепче. — ...Хья!

Убедившись, что Наги держится, я подхватил её под колени и поднял на руки. Это было то, что называют «принцесса на руках».

— Ва... У-удивительно. Т-тебе не тяжело? Я-я же говорила, что немного поправилась... — Ты удивительно легкая.

Я тренировался ради этого, но Наги оказалась легче, чем я ожидал. Её слова о наборе веса, зная Наги, наверняка означали какую-то ничтожную погрешность.

Наги посмотрела на «причину» набора веса, и я постарался не переводить взгляд туда же. ...В этой позе они неожиданно касаются меня... Нет, нельзя об этом говорить, даже если заметил. Хотя это очевидно.

Я прекратил эти мысли и осторожно понес Наги, стараясь не уронить. Мы оба уже подготовились ко сну.

— ...

Наги ничего не говорила, просто смотрела на меня... а потом потерлась щекой о мое плечо. Её щеки все еще были розовыми, о прежних переживаниях она, похоже, забыла. Мой план удался. В последнее время я только и делал, что полагался на Наги. Теперь моя очередь баловать её.

— Наги, открой, пожалуйста.
— Конечно.

Поскольку мои руки были заняты, Наги сама открыла дверь в спальню. Я аккуратно, чтобы не удариться головой о дверной проём, вошёл и уложил её на кровать.

Наги разжала руки, но замерла в таком положении, слегка раскинув их. Не колеблясь, я обнял её и лег рядом.

— Н-гю... Хи-хи.

Я подумал, что обнял слишком сильно, но Наги выглядела счастливой. Лежа рядом, я начал гладить её по голове — теперь уже я её, а не наоборот.

Наги крепко обнимала меня, терлась лицом о мою грудь... а потом посмотрела на меня снизу вверх.

Я коснулся её щеки — она была мягкой и приятной на ощупь. Наги заерзала, словно ей было щекотно, но стоило мне остановиться, как она прижалась щекой к моей руке, прося продолжения. Хаку в детстве был таким же... но, наверное, это не лучший комплимент, так что промолчу.

— ...

Насладившись её щеками, я снова встретился с ней взглядом. Её глаза были влажными. Я понял, чего она хочет, и, как и раньше, прижался к её губам.

— ...М.

Поцелуй не был ни долгим, ни глубоким. Но сердце наполнилось таким счастьем, словно вся усталость дня исчезла без следа.

— Удивительно. Правда.

Прошептала Наги, отстранившись. Но мы все еще были близко, наши лбы соприкасались.

Белые ресницы, словно припорошенные снегом. И лазурные глаза, вместившие в себя целый океан, влажно сияли таинственным светом.

— Просто видеть тебя — уже радость. Когда наши взгляды встречаются, сердце бьется чаще. Когда мы держимся за руки, на душе становится тепло, а объятия приносят такое спокойствие, что хочется спать... Когда мы целуемся, свет проникает в самые темные уголки души. ...А когда мы сливаемся телами, счастье переполняет меня.

Сказав это, она сама поцеловала меня. В конце поцелуя раздался тихий звук, и она смущенно кашлянула. Я улыбнулся и в ответ прижался лбом к её лбу.

— Я чувствую то же самое, Наги.

Одной рукой я крепко обнял её, другой сжал её ладонь.

— Не каждый день бывает веселым. Дел всё больше, проблем — гора. И тревоги тоже есть.

Голова могла бы взорваться, но я держусь. ...Наверное, Соичиро-сан тоже помогает мне в этом. Один я бы точно сломался.

— Но я знаю: когда я вернусь домой, там будешь ты. Когда ты здесь, я получаю поцелуй перед уходом и по возвращении. Даже если тебя нет, мы созваниваемся по вечерам. Одной мысли об этом достаточно, чтобы стараться.

В последнее время мы не видимся каждый день, но её существование дает мне силы жить.

— Как ты всегда делала для меня, я разгоню тучи в твоей душе, если тебе станет грустно. Всегда, даже когда мы станем дедушкой и бабушкой.
— ...Какой надежный у меня муж.

Наги хихикнула, отвернулась... а потом снова прижалась щекой к моему лицу.

— Я очень люблю тебя, Соута-кун.

Я слышу эти слова каждый день, даже если мы не видимся. Иногда по многу раз. Но они никогда не теряют своей ценности. Наоборот, с каждым днем они трогают мое сердце всё сильнее.

— Я тоже очень люблю тебя, Наги.

В ответ Наги обняла меня еще крепче и сильнее сжала мою руку.

Свет в комнате погас. Шторы не пропускали ни лучика света, вокруг была полная темнота.

Но я чувствовал тепло Наги. В темноте я даже чувствовал, какое у неё сейчас выражение лица.

Любовь и счастье смешивались в воздухе, пока ночь становилась всё глубже.