Эпизод 38. Не смей шутить

Суббота, вечер.

— Эйджи?

— Ты что с тобой? Выглядишь ужасно.

Когда я открыл дверь, там стоял Эйджи.

Он выглядел очень удивлённым.

А, точно. Я заснул сразу, как вернулся, так что одежда и волосы в полном беспорядке.

— Много чего случилось. Я хочу побыть один какое-то время.

— Не позволю. Ты сейчас тот, кого меньше всего стоит оставлять одного.

Сказав это, Эйджи схватил меня за плечо.

— Рассказывай. Выкладывай всё, от начала до конца. Я обязательно помогу.

Он посмотрел мне прямо в глаза. И сказал это.

— Заходи пока.

Я не мог просто прогнать его. Я впустил Эйджи в квартиру.

— Напитки только те, что я купил. Чай или кофе?

— Кофе черный?

— Ага. Только черный.

— Тогда чай.

— Понял.

Я налил чай в чашку для гостей и подал Эйджи. Сам налил себе кофе. И сел.

— Ну и? Что стряслось?

— Много чего.

— Я не уйду, пока не расскажешь.

Впервые я видел Эйджи таким настойчивым. Я был немного ошарашен, но отпил кофе и выдохнул.

— «После сегодняшнего дня мы больше не сможем видеться»... Так сказала мне Наги.

Услышав это, выражение лица Эйджи стало суровым.

— Расскажи подробнее.

Я колебался, но решил рассказать.

С чего начать? Нет, это же Эйджи. Он намерен выслушать всё до мельчайших деталей.

'Прости, Наги'.

Извиняясь в душе, я начал рассказывать.

Всё, что услышал от Наги.

— Завтра Наги собирается принять предложение о помолвке.

О том, что на выступлении в неё влюбился с первого взгляда сын президента компании-конкурента её отца.

О том, что взамен на помолвку отцу Наги выдвинули невероятные условия. ...И о том, что он их принял.

Я передал, что ей это не навязывали, она сама согласилась.

Рассказывая... я невольно вспомнил. Выражение лица Наги в тот момент. Тепло её рук.

Ощущение слёз, катившихся по моим пальцам.

К горлу подкатил ком. Но я должен был рассказать, поэтому продолжил говорить.

Эйджи слушал меня внимательно, не перебивая. С непривычно серьёзным лицом.

В итоге, наверное, прошло около тридцати минут. Когда я кое-как закончил, Эйджи глубоко выдохнул.

— Честно. Я даже представить не могу, какой шок ты испытал, Соута. Настолько, что даже жалеть тебя было бы глупо.

Я медленно кивнул на слова Эйджи.

Мне и не нужна жалость.

Однако Эйджи посмотрел на меня с силой во взгляде.

— Но. Я скажу. Если не скажу это, не успокоюсь.

Эйджи пристально посмотрел на меня.

— Не смей шутить.

Сказал он. Голос был ужасно мрачным и холодным.

— Решимость — это не то, когда ты решаешь стать несчастным. Если ты защищаешь кого-то, защищаешь чьё-то счастье — это другой разговор. Но жертвовать всей своей жизнью, чтобы сделать кого-то счастливым. Такое я решимостью не назову. К чёрту такое самопожертвование. К тому же из-за этого она причиняет боль тебе, Соута.

Эйджи сжал кулак, словно от раздражения.

— Такую решимость надо было просто раздавить.

— Это невозможно.

Я ответил не задумываясь.

— Игнорировать чью-то решимость... Да и вообще. Наги не отступит.

— И ты считаешь, что так и надо?

От слов Эйджи я закрыл рот.

— Она плачет, заставляет плакать тебя. Всех мучает. Тебя устраивает такой дерьмовый конец?

— Нет, не устраивает. Но...

— Тогда! Остаётся только одно!

Эйджи подошёл ко мне. И обеими руками хлопнул меня по щекам.

— Слушай сюда. «Ледяная принцесса» — Шинономэ Наги — не станет счастливой ни с кем, кроме тебя. Даже если её жених будет супер-красавчиком, гением, спортсменом и накачанным добряком — это невозможно. Понимаешь?

Глаза Эйджи сверлили меня.

— Потому что это не ты.

Он смотрел прямо мне в душу.

— Кто растопил лёд «Ледяной принцессы»?

Эти слова. Сильные и добрые слова.

— Кому единственному открылась «Ледяная принцесса»?

Постепенно.

— Кого на самом деле любит «Ледяная принцесса»?

Они проникали внутрь.

— Минори Соута. Тебя. Всё это — ты. За свои пятнадцать-шестнадцать лет «Ледяная принцесса» выбрала только тебя.

Ту-дум, — ударило сердце.

— Только меня.

— Да. Только тебя. В школе она встречала сотни, тысячи людей. Но был только ты.

Нельзя думать об этом. Я не должен.

— Как думаешь, сколько таких парней встретится «Ледяной принцессе» в будущем? А какова вероятность, что тот единственный, кто навязал помолвку, окажется именно таким?

— Н-но. Наги сказала, что он вроде не плохой человек.

— Если просто «не плохой», то таких в мире полно. И наоборот тоже.

— Наги ведь уже не боится мужчин.

— И что с того? Без тебя она может снова стать «Ледяной принцессой». Разве до знакомства с тобой «Ледяная принцесса» выглядела так, будто ей весело с кем-то общаться?

Все мои аргументы были разбиты. Я медленно покачал головой.

— Есть только ты. Эй, Соута.

Его губы тронула улыбка.

— Решайся. Решайся сделать счастливым и себя, и ту, в кого влюбился. Ты ведь любишь её. Не сдавайся так просто.

Глядя на Эйджи, у меня невольно вырвался вопрос.

— Почему... Эйджи говорит мне такие вещи?

Услышав это, Эйджи на мгновение удивился. А потом рассмеялся.

— Это же очевидно. Потому что мы друзья. Лучшие друзья не говорят сладкой лжи. Не утешают. Моя работа — дать тебе пинка, чтобы ты смог ухватить то будущее, которого желаешь.

От этих слов я тоже рассмеялся.

— В стиле Эйджи.

И я позвал Эйджи по имени.

— Слушай, Эйджи.

— Чего?

— Ты понимаешь, что говоришь довольно безумные вещи?

Когда я это сказал, Эйджи энергично кивнул.

— Ещё бы.

— Ты думаешь, я смогу?

— А кто ж тебя знает. Всё зависит от тебя. Но я помогу.

Он не сказал легкомысленно, что я смогу.

...Но мне этого было достаточно.

— Я сделаю это.

Подумав о чём-то глупом, я глупо улыбнулся.

— Я больше не буду жалеть. Не позволю жалеть ей. — Не заставлю плакать. Никогда.

Я так... решил.

Я не позволю этому закончиться так.

◆◆◆

— Ойс! Прилетела по первому зову!

— О, пришла. Ну как?

Несмотря на ночь, пришла Нишисава. Причина...

— Всё отлично! Как и ожидалось, о них ходят слухи, дом Шинономэ-чан нашла сразу.

Да. Дом Наги. Я знаю ближайшую станцию, но не точное расположение дома.

— Кстати, вот где это. Если пойдёшь, сразу поймёшь.

Сказав это, Нишисава показала мне 3D-карту в интернете. Дом, который там был...

— Р-размеры просто ненормальные.

— Впечатляет, да? Я офигела, когда увидела сад.

Очень большой дом, к тому же в японском стиле.

— Да уж, они там знаменитости. Спросила у Хикарун — сразу ответила.

— Хикарун? ...А, Хаяма.

Хаяма. Кстати, ей уже рассказали?

— А, точно. Хикарун просила передать.

— Что она сказала?

— «Отвесь сильный щелбан бестолковому папаше и заблуждающейся Шинономэ-чан», — вот так.

— Какое-то половинчатое насилие.

Мы рассмеялись, но Нишисава посмотрела на нас, склонив голову.

— Кстати. Вы решили, что конкретно делать?

— Шансы на победу есть. Точнее, только победа и возможна. Вопрос лишь в том, насколько постарается Соута.

— ...Ага. Точно.

Пока мы ждали Нишисаву, мы с Эйджи многое обсудили.

Как действовать. К счастью, план созрел быстро.

— Отлично, тогда осталось только...

Эйджи посмотрел на меня.

— Спать иди, Соута. Завтра с утра пораньше выдвигаешься.

Сказал он.

— Мы пока подежурим. Проспать — это будет вообще не смешно.

— Н-нет. Это как-то неудобно.

Они и так мне очень помогли, а Нишисава вообще только что пришла.

Я покачал головой, но Эйджи и Нишисава только рассмеялись.

— О? Ты меня недооцениваешь? Я не спал ночами ещё с третьего класса начальной школы!

— О-о! Я тоже так делала!

Нишисава поддержала Эйджи.

— Ну, то, что это уже превратилось в привычку — это правда. Не парься. Точно. Когда вернёшься, угостишь пиццей. В этот раз поедим вчетвером... не. Впятером.

— О, классно! Давай-давай!

Эти двое шумели как обычно.

— Отлично! Тогда разбудим в пять тридцать!

— ...Понял.

Спорить бесполезно, они не отступят. Честно приму их доброту.

— ...Спасибо вам, обоим.

Я редко говорю им такое, поэтому голос невольно стал тише. Но они, похоже, услышали.

— Не за что!

Ответили они с улыбками.

— Тогда спокойной ночи. Вы двое без глупостей там.

— Да уж, знаем мы, когда и где нужно это делать. Спи спокойно.

— Споки-ноки!

— Ага. Тогда до завтра.

Сказав им это, я пошёл в спальню.

Сердце было неспокойно, и спалось плохо, но...

Кое-как я заставил себя уснуть.

◆◆◆

— Причёска — отлично! Одежда — отлично!

— Странностей — нет!

— Уже утро. Чуть потише бы.

— Ой, сорри-сорри.

Пройдя финальную проверку у Эйджи и Нишисавы, я сам посмотрел в зеркальце.

— Косметика — это мощь.

— Скажи же? Синяки под глазами, следы от слёз — всё как рукой сняло!

Как и сказала Нишисава, под глазами были синяки, и веки припухли от слёз. Но Нишисава всё исправила.

— Ну всё, мы провожаем досюда. Или лучше пойти с тобой?

— Нет, всё в порядке. Я справлюсь один.

Сказав это Эйджи, я глубоко вздохнул.

— Спасибо, правда. Когда вернусь — устроим пицца-пати.

— О-о! Ждём!

— Я буду с кучей сыра!

— Ага. Как закончу — напишу.

Я помахал им рукой.

— Ну, до скорого.

— До скорого. У тебя всё получится. Всё будет путём.

— Ага-ага! Верь в себя! Пока-пока!

Расставшись с ними, я немного прошёл.

Вскоре я увидел его.

— ...Впечатляет. Вживую-то.

Очень большой дом. Можно сказать, старинный особняк.

Забор мешал рассмотреть, что внутри, но было ясно, что это не обычный дом.

В таком доме неудивительно наличие нескольких помощников... или, скорее, экономок.

Размышляя об этом, я увидел роскошные деревянные ворота.

— Бывают же такие дома в наше время.

Охрана, похоже, серьёзная. Камеры наблюдения и всё такое.

Я дважды глубоко вздохнул.

И нажал на кнопку звонка.

«Да. Это домработница семьи Шинономэ, Судзака. Кто вы... Э?»

Ответила Судзака-сан. Как раз вовремя.

Видимо, она увидела меня через камеру. Но нужно поздороваться как следует.

— Судзака-сан, давно не виделись. Это Минори.

«Э? Минори-сама...?»

Слушая удивлённый голос Судзаки-сан.

Я снова сжал кулак.

Я не позволю этому закончиться так, Наги.