Эпизод 102.13: Выступление «Ледяного императора»?

Прошел примерно месяц после того, как я поприветствовала родителей Соуты-куна. Настал день его выступления по японским танцам.

Об этом мы говорили, когда Соута-кун приходил ко мне домой... и во время наших учебных встреч.

— Народу тьма. Я тут не лишний?

— Не волнуйся, Эйджи. Ты всегда лишний.

— Отлично, Кирика, давай давно не ссорились.

— Сегодня я тоже не проиграю.

— Так, парочка, хватит флиртовать. Вы оба тут лишние.

Хикару-тян прервала перепалку Кирики-тян и Эйджи. Глядя на них, я невольно улыбнулась.

Я подружилась с ними обоими... и с Макисакой-саном.

У него, как и у Кирики-тян, талант к общению.

И главное... видно, что он очень любит Кирику-тян и Соуту-куна.

Особенно Кирику-тян. Поэтому я поняла, что в этом плане он для меня безопасен, в отличие от Соуты-куна.

— М-мама. Папа не странно выглядит?

— Хи-хи, тебе очень идет, папа.

— Да, п... папа. Тебе идет, так что держись уверенно. ...Кстати, ты же на работу тоже в костюме ходишь?

— Этот костюм не такой, как обычно, поэтому непривычно...

— Ну вот, Наги держится увереннее. Выпрями спину.

Сегодня папа и мама тоже пришли.

Как родители, конечно, но им было интересно посмотреть на танцы Соуты-куна. Хорошо, что сегодня выходной.

— Хи-хи. Пойдемте внутрь.

— ...Вы двое, ведите себя тихо, ладно?

— Предоставь это мне. Я, между прочим, Эй-чан, ценитель искусства.

— ...Ну, несмотря на это, все будет хорошо. Нельзя мешать Минорину.

Кирика-тян меняет имена тех, с кем хочет подружиться. Соута-кун тоже попал в этот список.

Соута-кун немного смутился, но не был против. Я вспомнила, что и у меня сначала было так же, и мне стало весело.

Мы вошли в зал... и снова удивились его размерам.

— ...Какой огромный зал. Я слышала только название.

— Ага. Сколько тысяч человек сюда влезет?

Я прошептала это, и Хикару-тян закивала.

Я никогда не была в таких местах, так что ощущения были новыми.

Наши места были... в центре, ближе к сцене. Очень хорошие места.

Это потому, что билеты нам дал Соута-кун. Чиэ-сан и остальные, как я слышала, сидели в ложе для особых гостей.

Мы сели в таком порядке: папа, мама, я, Хикару-тян, Кирика-тян, Макисака-сан.

Я открыла брошюру... и широко раскрыла глаза, увидев неожиданную строчку.

Посмотрела на Хикару-тян, она тоже смотрела туда же, наши взгляды встретились.

— Мне не показалось...?

— П-похоже, что нет. Макисака-сан...

— ...Первый раз слышу.

— Э, что-что? Что там?

Кирика-тян еще не видела и наклонила голову.

Макисака-сан указал пальцем в брошюру... и одновременно закрыл ей рот рукой.

— ...!

— Удивляться можно, но орать нельзя.

— !

Кирика-тян чуть не закричала, но успела остановиться. Она закивала Макисаке-сану, и он убрал руку.

В это время началось объявление.

До начала еще было время... видимо, будут объяснять правила и программу.

Многое интересовало меня, но я проглотила вопросы и села поудобнее.

◆◆◆

«Завершит сегодняшнее выступление единственный ученик живого национального сокровища Ичитаке Цуру-сама, Минори Соута-сама».

После объявления свет в зале погас.

Сердце забилось от предвкушения, я откинулась на спинку кресла.

«Желаем вам приятного просмотра».

Выступление началось.

Первый номер начался под звуки инструментов и сямисэна.

— ...

На сцене был создан целый мир.

Сверкающий, прекрасный мир.

Я не знала, куда смотреть. ...Нет. Я жадно хотела видеть все.

Даже отсюда были видны мельчайшие изменения в выражении лица танцора.

Движения рук были нежными и тонкими, как у мамы, вяжущей шарф, но в то же время гибкими и сильными.

Кимоно, развевающееся при каждом движении, было прекрасным, как бабочка.

Звуки инструментов и сямисэна били прямо в сердце, усиливая впечатление.

Слова «потрясающе» или «великолепно» казались бледными... я была очарована.

Мурашки побежали по всему телу. Я забыла, как дышать и моргать.

Хотелось отдать все, лишь бы сосредоточить все чувства на сцене. Такое сияние исходило оттуда.

— ...Фух.

Первый номер закончился, я выдохнула.

Надолго закрыла глаза, увлажняя их... Плохо. Испорчу зрение. Надо моргать.

Сердце колотилось от возбуждения, я положила руку на грудь, пытаясь успокоиться... но не успела, начался второй номер.

Второй номер был еще более впечатляющим.

Я поняла это позже: первый номер захватил мое сердце... и втянул в мир «японского танца», поэтому я смогла насладиться вторым.

Но не успела я опомниться, как второй номер закончился. И тут же начался третий.

Нет времени на послевкусие. ...Наоборот, ожидание следующего номера тоже доставляло удовольствие.

Какой танцор выйдет следующим?

Какой мир он создаст?

Я сглотнула и прижала ладони к рукам, по которым все еще бегали мурашки.

«Следующий номер — последний».

Я не поверила своим ушам.

Уже последний...?

Я посмотрела на часы и удивилась, что прошло столько времени. И вспомнила, что следующим будет Соута-кун.

Предыдущие номера были неописуемо прекрасны.

Но он... он закрывает это выступление. Я знала, что сравнивать невежливо, но не могла не ожидать многого.

Я положила руку на бьющееся сердце и закрыла глаза.

Сделала глубокий вдох, открыла глаза, и занавес поднялся.

— ...Ах.

Я гадала, каким он будет. Японский танец — это не только оннагата.

Любой образ хорош. Но хотелось бы увидеть тот, что на фото.

В момент поднятия занавеса свет упал на его черные волосы, собранные в пучок.

Звуков не было. Ни инструментов, ни сямисэна, ни пения.

Зал погрузился в тишину. На сцене он слегка приоткрыл глаза.

Тук.
Сердце сильно ударило в грудь.

Сильнее и громче, чем раньше. Казалось, звук эхом разнесся по залу.

Но этот звук сразу исчез.

Он медленно повернулся, и мой взгляд приковало кимоно.

Белая ткань, украшенная лазурными цветами.

Сказать, что оно шло Соуте-куну... слишком слабо.

Оно было создано только для него. По-настоящему прекрасно.

Затем взгляд привлекли волосы, гибкие движения рук и ног.

Слова «мужской» или «женский» здесь неуместны.

Я знала это, но... все равно засомневалась, мужчина ли он.

Настолько женственными были движения, что я залюбовалась.

Но это было не все.

Наши взгляды встретились. В этот момент... он улыбнулся.

Мягко, нежно, тепло, как солнце.

Естественная улыбка, как в тот день, когда он пришел за мной.

Затем его движения изменились. Из-за нехватки знаний мне трудно описать, что именно изменилось.

Если попытаться сказать... он стал «обычным Соутой-куном».

Не просто красивым. Глядя на него, я чувствовала спокойствие и одновременно волнение.

Глядя на его танец, я чувствовала его жизнь.

Сколько усилий он вложил, чтобы освоить эти движения? Невозможно представить.

Аккуратные и изящные жесты напоминали его в обычной жизни.

В моем сердце закружились эмоции, когда я поняла, что его повседневные движения связаны с тем, кто он есть сейчас.

В конце концов, эти эмоции слились в одну.

...Ты прекрасен, Соута-кун.

...Я действительно люблю тебя.

◆◆◆

Даже после окончания выступления мы некоторое время не могли встать. Зал был погружен в тишину.

Меня окутало чувство удовлетворения, словно я погрузилась в теплую ванну. Хотелось так и сидеть, проваливаясь в сон.

Но нельзя.

— Это было потрясающе, да?

— ...Да. Действительно.

Хикару-тян прошептала это, я согласилась. Больше я ничего не могла сделать.

Сбоку я видела, как папа, мама, Кирика-тян и Макисака-сан тоже кивали.

Почти в то же время прозвучало объявление о выходе. Нельзя сидеть вечно, я сделала глубокий вдох и встала.

— Наги-сама.

Когда я собиралась уходить с родителями, меня окликнули с передних рядов. Знакомый голос. Я обернулась — там была Судзака-сан.

— Уделите мне немного времени?