Эпизод 40. Примирение

По мере того как я жил с Наги и женой, я начал замечать кое-что.

Я начал испытывать к Наги привязанность.

Если она получала награду за японские танцы, я радовался как за себя. Я был счастлив, когда она сообщила, что чайная церемония и икебана, которые поначалу казались ей скучными, начали приносить удовольствие.

И я подумал.

'Пусть живёт свободно'.

'Пусть занимается тем, что ей нравится, и наслаждается жизнью. Я не хочу навязывать этому ребёнку свои мечты и работу'.

'Не хочу связывать её жизнь. К счастью, денег у нас достаточно. Я могу позволить ей заниматься всем, чем она захочет'.

Когда я так подумал, было уже поздно.

С лица Наги постепенно исчезала улыбка. Из-за того, что я тогда сказал.

Я поговорил с женой и, получив от неё нагоняй, мы стали искать способ всё вернуть.

'Но было бесполезно'.

То, что родители говорят в раннем детстве, крепко врезается в память. Тем более, я твердил ей одно и то же снова и снова.

— Наги. Есть что-то ещё, чем бы ты хотела заниматься?

— Сейчас мне нравятся мои занятия, так что нет.

Поведение, не свойственное ребёнку. ...И дистанция, которая естественным образом увеличивалась.

Я понял, что у меня не получается. Я попросил Чиэ передать Наги, что она может вести себя как раньше. Но это было бесполезно.

— Но тогда я не смогу стать такой, как отец.

Потому что в её сознании моё существование стало слишком значимым.

Всё же мы как-то убеждали её. Но у Наги вошло в привычку скрывать свои эмоции.

И не успели мы оглянуться, как всё вернулось на круги своя.

Я подумал: видимо, мы не справляемся.

Когда она пошла в начальную школу, она уже была такой же, как сейчас.

— Не знаю, кто это сказал, но именно тогда Наги стали называть «Ледяной принцессой».

Мы отправили её в частную школу для детей из хороших семей, но я почувствовал недобрые знаки.

Она была изолирована от окружающих. Оставалась одна.

Может, лучше отправить её в обычную школу?

Может, если появится кто-то, кто не мы, кто сможет развлечь Наги, она изменится?

Посоветовавшись с женой, я предложил ей перевестись, и Наги легко согласилась.

— Однако. И там я стал для неё обузой.

«У неё отец — важная шишка, если сделаешь что-то не так, родители потеряют работу».

Такие слухи поползли почти сразу. Конечно, я бы никогда такого не сделал.

Но было бесполезно. ...Всё обернулось против нас.

В конце концов я перестал понимать, как общаться с дочерью, чью жизнь я исковеркал. Разговоров в семье стало меньше.

Всё из-за этого.

◆◇◆

— Маленькие дети учатся здравому смыслу у родителей. Я не заметил даже этого очевидного факта. ...Со временем Наги выросла. Я слышал, что в подростковом возрасте девочки начинают ненавидеть отцов, и решил, что не стоит навязывать общение... Нет. В итоге я просто убегал.

Лицо Соичиро-сана, когда он говорил это... было искажено болью.

— Я думал, когда-нибудь всё наладится, не обязательно решать всё прямо сейчас. Я сбежал в работу. Оставив Наги на домашних.

И так Наги оставалась такой все эти годы?

Соичиро-сан пристально посмотрел на меня.

— В последнее время Наги стала чаще выходить из дома. Я почувствовал, что это хороший знак. Но и в этот раз я толком не поговорил с ней. Я эгоистично решил, что если у Наги появится кто-то в статусе жениха и друга, её жизнь станет веселее. Что она станет счастливее. Даже не заметив перемен в собственной дочери.

Соичиро-сан не сводил с меня глаз.

— Прости меня. Минори-кун. За то, что заставил дочь и тебя пройти через это.

У меня были мысли по поводу его рассказа. Но не мне это высказывать.

— Извиняйтесь не передо мной, а перед Наги-сан. И помиритесь с ней. Это моя просьба.

Мои губы сами собой расплылись в улыбке.

— Ещё можно всё исправить. Наги-сан любит своих родителей больше всего на свете.

Если она снова сможет проводить время с родителями, как раньше. Наги наверняка будет рада.

— Помиритесь и общайтесь с ней, как в старые времена. ...Прошу вас.

— Я понял. Прямо сейчас

В тот момент, когда Соичиро-сан попытался встать.

— Я всё слышала. Отец.

Фусума, ведущая в соседнюю комнату, открылась.

В этот миг у меня перехватило дыхание.

— ...!

Там стояла Наги, одетая в кимоно.

Кожа казалась ещё белее, чем обычно. Это ещё больше подчеркивало красоту её кожи и черт лица.

Волосы были собраны сзади, как во время танца. ...И заколоты шпилькой с лазурным шариком.

И кимоно. Это дорогое на вид кимоно с изображением белых лилий ещё больше подчёркивало чистоту Наги.

— Ты слышала, Наги. Чиэ.

— Прошу прощения. Мы ждали подходящего момента, чтобы войти.

От этого обмена репликами я вздрогнул. И пришёл в себя.

— Нет. В любом случае, я собирался рассказать то же самое и Наги. Так что это сэкономило время, проблем нет.

Сказав это, Соичиро-сан посмотрел на них двоих.

— Давайте поговорим. Наги, Чиэ. Садитесь.

Кивнув на слова Соичиро-сана, они сели рядом с ним.

— Ах да. Надо представить Минори-куна Чиэ.

— ...Да. Хотя, честно говоря, я только что слышала о нём от Наги.

Та, кого он называл Чиэ — это, должно быть, мать Наги.

У неё были красивые чёрные волосы, собранные в конский хвост, и правильные черты лица.

Очень красивая женщина. Настолько, что я бы поверил, если бы сказали, что ей, как и Соичиро-сану, нет и тридцати.

— Тогда позвольте представиться ещё раз. Приятно познакомиться. Я мать Наги, Шинономэ Чиэ. Большое спасибо вам за всё, что вы сделали для Наги.

— Н-нет. Это я многим обязан Наги-сан. А, я... меня зовут Минори Соута.

Когда я это сказал, Чиэ-сан тихонько хихикнула.

— Не нужно заставлять себя говорить вежливо. Ну что ж, вернёмся к разговору.

Чиэ-сан взяла инициативу в свои руки и посмотрела на Соичиро-сана.

— Наги.

— Да.

Соичиро-сан пристально посмотрел на Наги.

Затем упёрся руками в пол. И склонил голову.

— Прости меня за всё. ...Я даже не знаю, с чего начать извиняться. Я исковеркал твою жизнь.

— Отец.

Наги посмотрела на Соичиро-сана. И мягко улыбнулась.

— Отец, поднимите голову. Я очень люблю отца и мать. Поэтому, даже если вы скажете, что видели во мне инструмент... Я удивлюсь, но грустить не буду.

— Наги.

Чиэ-сан обняла Наги сзади.

— Прости. Прости, что мы сделали тебя ребёнком, который не может высказать даже маленького каприза.

Лицо Чиэ-сан выражало глубокую боль.

— Прости, что не замечала. Но и я, и Соичиро-сан... нет. Мама и папа сейчас думают о Наги в первую очередь. ...Мы думаем только о счастье Наги.

Руки Чиэ-сан сжали Наги ещё крепче. Соичиро-сан поднял голову. И посмотрел на Наги.

— Да. Мы думаем о Наги. О том, чтобы Наги была счастлива. Счастье Наги — это наше счастье. — Поэтому я хочу спросить ещё раз.

Прямой взгляд угольно-чёрных глаз Соичиро-сана пронзил Наги.

— Действительно ли сегодняшняя помолвка сделает Наги счастливой?

Наги пристально посмотрела на него.

И перевела взгляд на меня.

Наконец-то она посмотрела на меня.

Затем Наги снова вернула взгляд к отцу.

— Отец. То, что я желала этой помолвки всем сердцем — несомненная правда.

Сказала она. Я невольно опустил голову и сжал кулаки.

— Однако.

Услышав продолжение, я посмотрел на Наги.

— Если возможно. Я хотела бы поговорить с Соутой-куном ещё раз.

На её лице играла мягкая улыбка.

Но в ней читалась какая-то боль.

◆◆◆

Соичиро-сан и его жена ушли в другую комнату. Сейчас в этой комнате только я и Наги.

— У меня много чего есть сказать. Но сначала я хочу спросить только одно.

Наги тихо и пристально посмотрела на меня.

— ...Почему ты пришёл?

— Почему?

Я повторил её вопрос, как эхо. И пристально посмотрел на Наги.

— Чтобы сделать Наги счастливой.

Если выразить одним словом, то только так.

От моих слов Наги широко раскрыла глаза... и опустила голову.

— Я ранила Соуту-куна.

— Ты сделала это, чтобы порадовать семью. Не со зла.

— Я предала тебя, Соута-кун.

— То, что мне было больно — это правда. Но я уже оправился. — Наги.

Когда я позвал её, она повернулась ко мне.

— К-кто-то вроде меня... Обязательно найдётся девушка, которая подходит Соуте-куну больше.

— Я счастливее с Наги, чем с кем-то, кого я даже не знаю.

Лицо Наги постепенно искажалось.

— Н-но ведь. Я могу снова предать Соуту-куна. Знаешь?

— Не предашь. Потому что причин предавать больше нет. Родители Наги — хорошие люди. Они поняли меня. Так что всё в порядке. И главное...

Я улыбнулся Наги.

— Из-за этого случая, как и у меня... в сердце Наги осталась глубокая рана. Чувство вины за предательство и ненависть к себе. Именно потому, что ты познала это чувство, ты больше никогда не предашь, Наги.

Наги очень добрая. Поэтому, я думаю, её мучила ужасная ненависть к себе.

Но именно поэтому всё будет хорошо.

Наги опустила голову. И тихо прошептала:

— ...Я глупая.

А потом подняла лицо.

— Не только Соуту-куна. ...В итоге, не будет преувеличением сказать, что я предала и родителей.

— Вы просто не поняли друг друга. Теперь можно всё исправить, сколько угодно раз.

— К тому же, я отвергла Соуту-куна.

— Не от чистого сердца. Ты просто должна была так сделать... твоё лицо тогда говорило об этом.

— Я всё делаю наполовину. Я могу снова ранить Соуту-куна.

— Тогда вылечим это вместе. Сколько бы раз Наги ни ранила меня, я никогда не уйду от Наги. Обещаю.

— ...Я не хочу ранить Соуту-куна.

— Знаю. Именно поэтому ты можешь измениться. Ты можешь расти, Наги. Вспомни английский: сначала он тебе не давался, а потом ты получила высший балл.

Лицо Наги искажалось всё больше.

— Я... я...

Её щёки сморщились от сдерживаемых рыданий.

— Разве такая, как я, имеет право на счастье?

— Разумеется.

Я посмотрел прямо в глаза Наги, чтобы донести до неё это.

— Не нужно спрашивать разрешения, я обязательно сделаю тебя счастливой.

Сказав это, я встал. И подошёл к Наги.

Роняя крупные слёзы, Наги смотрела на меня.

— Наги.

— ...Да.

Я протянул руку перед Наги.

— Пожалуйста, встречайся со мной с намерением пожениться в будущем.

Наги, продолжая плакать, пристально посмотрела на меня.

— ...Да.

Сказала она и взяла меня за руку.

Я потянул её за руку, заставив встать, и обнял.

— ...Прости, прости меня. Соута-кун. Я так сильно, так сильно ранила тебя.

— ...Всё хорошо. Ведь сейчас я невероятно счастлив.

Тепло тела Наги передавалось мне напрямую.

Это тепло разливалось по всему телу.

— ...И ещё. Спасибо. За то, что всё ещё любишь меня.

Наги, всё ещё роняя слёзы, улыбнулась.

— Не за что.

Маленькие руки Наги крепко обхватили мою спину.

— ...Я люблю тебя, Соута-кун. Я люблю тебя больше всех на свете.

— Я тоже. ...Люблю тебя.

Наги отстранилась от моей груди. И пристально посмотрела на меня.

Я приблизил своё лицо к её лицу...

И коснулся её губ.

— ...

— ...

Мы молча смотрели друг на друга. Прекрасное лицо было прямо перед моими глазами...

И тогда Наги сама потянулась ко мне и поцеловала.

— Соута-кун.

— Что?

Лазурные, как морские глубины, глаза Наги с нежностью смотрели на меня.

— Обязательно, обязательно. Я тоже сделаю Соуту-куна счастливым. — Я больше никогда не предам.

— Ага.

Я кивнул на слова Наги. И снова поцеловал её.

— Мы будем счастливы вместе.

— Я уже очень счастлива.

— Будет ещё больше. С этого момента мы станем ещё счастливее.

Я обнял её, улыбающуюся, и когда немного отстранился...

Внезапно меня накрыла сонливость, словно выключили рубильник, и я потерял сознание.