Глава 3: Принцесса из леденцового сахара. Эпизод 42. Ледяная принцесса, лёд растаял

— Э-хе-хе... Соута-кун.

В постели.

Прекрасная девушка, от которой любой не смог бы отвести взгляд, сейчас улыбалась с совершенно расслабленным лицом. И прямо в моих объятиях.

— Что такое?

— Я очень тебя люблю.

Сказав это, она крепко обхватила меня руками и прижалась ко мне спиной. От одного этого моё сердце забилось так сильно, что стало больно.

Шинономэ Наги. Волосы белые, как девственный снег, кожа белоснежная. Глаза лазурные, как глубокое море, а выражение лица скудное... Но это было в прошлом.

После всех перипетий она стала моей девушкой и теперь показывает мне такие милые выражения лица.

Я, конечно, рад, но...

Мы лежим так уже почти час.

Скажу честно. Я не выдержу. Моё сердце не выдержит.

— Н-Наги. Пора бы уже...

— Не хочу.

Коротко ответив на мои слова, она прижалась ещё крепче.

— Я хочу чувствовать Соуту-куна всем телом. Каждой клеточкой.

Наги уткнулась лицом мне в грудь. В её глупой счастливой улыбке не было ничего от «Ледяной принцессы». Лёд растаял без остатка.

— Я чувствую доброту Соуты-куна напрямую. Я люблю её. Голос Соуты-куна. Душу. Тело. Всё.

Каждое слово сотрясало мой мозг и сердце. Но...

'А можно ли нам так?'

'Чиэ-сан и Судзака-сан смотрят'.

Они приоткрыли дверь и подглядывают. С широченными улыбками.

Наши взгляды встретились, и Чиэ-сан приложила палец к губам: «Тсс».

'Ну и ладно. А ладно ли? Лежать в одной кровати в чужом доме'.

— Э-хе-хе... Я больше не буду сдерживаться.

Глядя на так смеющуюся Наги, я подумал: да какая разница.

Когда я погладил её по голове, Наги засмеялась, как маленький ребёнок. Я обнял её, чувствуя исходящее от неё тепло.

Сладкий аромат пощекотал ноздри. Я ощутил мягкость её тела.

Честно говоря, для сердца это очень вредно, во многих смыслах.

Но ещё больше — это вызывает прилив нежности.

Я хочу сделать счастливой девушку, которую держу в своих объятиях.

— Слушай, Наги.

Когда я позвал её по имени, она слегка повернула голову и посмотрела на меня снизу вверх.

'Что это за милое существо?'

Проглотив эти слова, я тихо прошептал, чтобы не услышали те, кто снаружи:

— Я очень тебя люблю.

Я всё ещё стеснялся произносить эти слова. Но лицо Наги просияло.

— Я тоже очень люблю тебя!

Сказав это, она прижалась ко мне всем телом.

Я почувствовал мягкую щёку Наги на своей щеке.

Тепло, нежность и мягкость Наги передавались мне всем телом.

'Но тогда не было смысла говорить шёпотом'.

Чувствуя на себе два тёплых взгляда, я легонько похлопал Наги по спине.

◆◆◆

— Н-ну что ж. Спасибо за гостеприимство.

— Да. Обязательно приходите ещё поиграть. Соичиро-сан тоже наверняка будет рад.

Через два часа я собрался уходить. Вместе с Наги.

— Ах, точно. Минори-кун... Нет, позвольте называть вас Соута-кун.

— Д-да.

Чиэ-сан пристально посмотрела на меня.

— Соута-кун. Я хочу уточнить прямо здесь. ...Могу ли я считать вас женихом моей дочери, Наги?

От этих слов я широко раскрыл глаза.

— Если станет известно, что у неё есть жених, никто не будет к ней приставать. И Соута-кун будет спокоен. О том, войдёте ли вы в нашу семью официально, подумаем позже. Ну как?

Услышав это, я посмотрел на Наги, стоявшую рядом.

Наги выглядела немного напряжённой но смотрела на меня с надеждой.

Ну. Мой ответ был готов с самого начала.

— Да, рассчитываю на вас.

Когда я это сказал, Чиэ-сан радостно кивнула.

— Ах, точно. Наги, можно тебя на пару слов?

— Да, хорошо.

Чиэ-сан что-то прошептала Наги на ухо. Лицо Наги становилось всё краснее и краснее.

— М-матушка. Это...
— Хи-хи. Не назовёшь меня мамой?

[П\п: До этого Наги всегда называла родителей «Отец» и «Мать» (в японском Otousama и Okaasama — очень вежливо и официально). А потом попросила разрешения называть родителей «Папа» и «Мама». В этой сцене Чиэ шепчет Наги что-то смущающее. Наги от неожиданности и стыда. В оригинале происходит игра слов, основанная на японских обращениях, которую сложно передать в русском языке напрямую, из-за чего диалог выглядит немного странным.]

От слов Чиэ-сан лицо Наги стало ещё краснее. Похожа на яблоко.

— Хи-хи, прости. Наги такая милая. ...Я всё подготовила. Забери сумку.

— Поняла. Соута-кун, подожди немного, хорошо?

Я не совсем понял смысл её слов, но кивнул.

— ...? А, хорошо.

Наги вернулась в свою комнату, чтобы что-то взять. Вскоре она вернулась...

С большой сумкой. Кажется, с такой она обычно ходит в школу.

— Наги? Что это за вещи?

— ...Не обращай внимания. Ну что, пойдём?

Ну, действительно, не стоит так уж беспокоиться. Да и просить показать, что внутри, было бы странно.

Попрощавшись с Чиэ-сан и Судзакой-сан, мы вышли на улицу.

— Ах, точно. Нужно сообщить Эйджи и остальным. Я сказал им, что напишу, когда закончу.

— Вот как. ...Но, кажется, в этом нет необходимости.

Наги хихикнула и сказала: «Посмотри», указывая в определённом направлении.

Там были...

— О, наконец-то вышли. Долго же вы.

— Йо. Похоже, всё прошло успешно. Судя по виду.

— А, идут. Ты сделал ей щелбан, как следует?

Эйджи и Нишисава. И Хаяма.

— Щелбан?

— А, судя по реакции, не сделал. Ну, вряд ли смог бы.

Смеясь над словами Хаямы, мы подошли к ним.

— Вы ждали? Уже настоящая зима, холодно ведь.

— Мы просто подумали, что вы скоро выйдете, вот и пришли.

— Врун. Кто это говорил: «Я должен первым узнать, что с Соутой. Неважно, успех или провал»? Это я принесла тебе пальто.

— Эй, ты. Не говори. Это же не круто.

— Кстати, я пришла недавно. Услышала, что вы двое здесь.

Смеясь над их перепалкой, я хлопнул по плечу Эйджи, который пил какао.

— Спасибо.

— Старался-то ты.

— А вы дали мне возможность постараться. Так что спасибо.

— Не за что.

Глядя на смущённого Эйджи я перевёл взгляд на Наги.

— Эм, ну. Я заставила вас волноваться. Простите меня.

— Да не извиняйся. ...К тому же я сама вроде как подлила масла в огонь. Но знаешь, Шинономэ-чан. ...Нет, Наги. Закрой глаза.

Наги, с вопросительным знаком над головой от слов Хаямы, закрыла глаза.

Хаяма сказала «Так», приготовила палец и...

Бац!

Раздался довольно громкий звук.

— Ауч.

Наги издала милый стон и прижала руку ко лбу.

— Наказание за глупые мысли. Я просила Минори-куна сделать это, но знала, что он вряд ли сможет.

Сказав это, Хаяма улыбнулась.

— В следующий раз советуйся. Мы же друзья.

— Да! Простите меня. ... спасибо.

Наги вежливо поклонилась. Хаяма коротко кивнула: «Угу».

— А мне что делать? Тогда, чтобы как у Минорин. Можно звать тебя Нагирин?

— Д-да! Конечно!

С улыбкой наблюдая за этой сценой, мы пошли домой.

— Кстати, что насчёт обеда? Закажем пиццу пораньше, на обед?

— Не, давай отдельно. Поедим где-нибудь?

Я уже сказал Наги, что у нас будет пицца-пати с Эйджи и остальными. Наги ахнула.

— Тогда, может, я снова приготовлю? ...Как насчёт карааге, которому меня научила мама Соуты-куна?

— Ты не против?

Я переспросил, и Наги с улыбкой кивнула.

— Да! Это будет извинением за то, что я доставила вам неудобства. К тому же, если приготовить побольше, можно будет положить их в завтрашние бенто для меня и Соуты-куна!

— Тогда прошу. Вы трое как?

— За! Люблю карааге!

— О-о! Я тоже!

— Я тоже-е!

Троица согласилась, так что мы решили зайти в супермаркет по дороге.

По пути пальцы Наги осторожно коснулись моих. Я посмотрел на неё, и она мне улыбнулась.

Она переплела свой мизинец с моим. Придвинула счастливое лицо к моему уху.

— Я очень люблю тебя, Соута-кун.

Прошептала она.

Мои щёки предательски поползли в улыбке, и я прикрыл лицо рукой.

Наги смотрела на меня с радостной улыбкой.

— Ну что, идём? Соута-кун.

— Ага.

Неужели так будет каждый день?

Смогу ли я выдержать? Нет, сдерживаться уже не нужно. Нет, нельзя. Во всём должен быть порядок.

Идя рядом с Наги, которая весело шагала, переплетя со мной мизинцы...

— Что это за влюблённая невинная парочка?

— Даже мы так откровенно не делаем, да?

— Ну. Почему бы и нет? Им весело.

Я пропустил мимо ушей голоса, доносившиеся сзади.