Эпизод 31. Выступление Ледяной принцессы

— Ого, сколько людей. И сколько тут важных на вид персон.

— Уа-а... Куча людей в дорогущих костюмах и кимоно. Кстати, семья Шинономэ-чан ведь очень влиятельная, да?

— В этих кругах они знамениты. Говорят, её отец — крупный бизнесмен и имеет большую власть.

Наконец настал день выступления Наги.

В зале было полно народу... и у меня сложилось впечатление, что большинство из них — состоятельные люди.

К счастью, таких студентов, как мы, в школьной форме, а не в парадных костюмах, было много. Так что мы не особо выделялись.

— Это серьезное мероприятие, так что не вздумайте тут дурачиться. Особенно вы, парочка.

— Да знаю я, знаю, не беспокойся. Меня, между прочим, называли Эй-чаном японского искусства, понял?

— Эйджи получал высшие баллы только по таким предметам, верно? Ну, если Эйджи будет вести себя тихо, то и я тоже, так что не волнуйся.

Если так... то ладно. Ну, надеюсь, даже Эйджи и остальные, войдя внутрь, перестанут шуметь.

— Хаяма... ну, с ней вроде всё будет в порядке.

— Я девушка, которая умеет читать атмосферу!

Хотелось бы, чтобы она сама так не говорила. Но раз она молчит о том случае, то, наверное, всё в порядке.

Мы подошли к стойке регистрации и вошли внутрь. Места были указаны... и я почему-то покрылся холодным потом.

'Вдруг семья Наги сидит где-то рядом?'

— А, кстати. Шинономэ-чан говорила, что семья Шинономэ будет сидеть в другом месте... вроде как в полностью VIP-ложе. Так что они даже не знают, где наши места. Хотя она сказала им, что позвала нас.

— Вот как.

Действительно, в такой толпе найти друг друга будет сложно.

Я почувствовал облегчение, но... в то же время и легкое разочарование, так как мне немного хотелось бы с ними встретиться.

Мы вошли в зал. Внутри было тихо, никто не разговаривал.

Это логично. Мероприятие высокого уровня, да и для просмотра японских традиционных танцев требуется определенная культура. Тем более, если люди пришли семьями, шуметь никто не станет.

Мы свели разговоры к минимуму, нашли свои места и сели. Это были места перед центром, с которых сцену было видно очень хорошо.

Порядок рассадки слева направо: Нишисава, Эйджи, я, Хаяма. Я поглядывал на Эйджи, который ерзал от нетерпения, и ждал начала.

Минут через двадцать послышалось объявление.

Что-то вроде вступительного слова перед началом. Слушая его... я уловил знакомое имя.

«Также сегодняшнюю программу завершит выступление единственной ученицы живого национального достояния Ичитаке Цуру-сама — Шинономэ Наги-сама».

Мы с Эйджи невольно переглянулись. На его немой вопрос «Ты знал?» я покачал головой.

Затем я посмотрел на Хаяму, но она тоже помотала головой: «Не знала».

Ичитаке Цуру. Я слышал только имя. Точнее, оно всплывало, когда я искал информацию о японских танцах.

Живое национальное достояние... Я не знал, что она ученица такого человека.

Выступление началось, так что мы успокоились и устремили взгляды на сцену.

Первый номер начался под звуки сямисэна и барабанов.

Японский танец — понятие широкое. Как мне объяснила Наги, сегодняшнее представление сосредоточено на май (церемониальный танец) и одори (более динамичный танец).

Артисты танцуют под звуки сямисэна, перкуссии и флейты.

Иногда с пением.

— Офигеть.

Послышался голос сбоку. Это был Эйджи. Но упрекнуть его я не мог.

Сказать «офигеть» — это даже слишком слабо. Это выступление, в котором участвует Наги, ученица живого национального достояния.

Танец артистов был настолько утонченным, что я невольно засмотрелся. В нём было странное очарование.

Говорят, это зависит от номера, но движения танцора изображают различные действия. Лучше сказать, что танец рассказывает историю.

Хорошо, что Наги мне немного объяснила. Хоть я и не понимал большинства движений, но мог уловить, что они воспроизводят сцены из повседневной жизни.

Первый номер закончился... и сцена погрузилась в темноту.

— Офигеть.

Снова послышался тихий шепот Эйджи. Я тоже невольно кивнул.

Последующие номера тоже были потрясающими.

Хоть я и нахватался вершков, в японских танцах я всего лишь любитель. И всё же я понял.

Высокий уровень танцоров и музыкантов.

Этот мир затягивал. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что видишь на экране.

Артисты владели залом.

Я не заметил, как был очарован, и номера сменяли друг друга.

Были номера, где танцевали под живую музыку, были и такие, где танцевали в тишине.

Эйджи, Нишисава и Хаяма тоже молчали, не сводя глаз со сцены.

«Далее следует заключительный номер».

Поэтому объявление диктора застало меня врасплох. Уже конец?

Казалось, прошло несколько часов, неужели время пролетело так быстро?

И одновременно по всему телу пробежали мурашки. Настала очередь Наги.

Теперь понятно, почему она так нервничала. ...Завершать выступление после стольких высококлассных артистов.

Но в тот момент, когда она вышла, то небольшое волнение, что зародилось во мне, исчезло.

Наги была очень... очень красивой.

Благодаря её от природы белой коже, даже с гримом она выглядела почти естественно. Её длинные серебряные волосы были собраны и заколоты шпилькой.

В белоснежном кимоно с рисунком лепестков сакуры она... совсем не походила на ту Наги, что ластилась ко мне.

Прищуренные глаза. Плотно сжатые губы.

— Прекрасна.

Это слово подходило ей больше, чем кому-либо.

Вопросы вроде «А можно ли выступать с седыми волосами?» не возникали. ...С черными волосами такую красоту не раскрыть. Белый — цвет, который подходит Наги больше всего.

И без музыки Наги начала танцевать.

Легкие движения шеи, отточенные движения рук и ног. Сразу понятно, куда нужно смотреть.

Выразительность была невероятной. Что выражает этот взгляд, это движение руки. Это можно понять и без объяснений.

Предыдущие номера были высокого уровня, но... движения Наги стояли особняком.

Непривычно серьезное выражение лица. Я никогда не видел её такой сосредоточенной.

'...Ах, она красива. Невероятно'.

На мгновение её взгляд скользнул в мою сторону. Выражение лица не изменилось.

Но мне показалось, что на миг её взгляд смягчился. В следующее мгновение.

Она раскрыла веер перед грудью.

Такой же лазурный, как глаза Наги. Веер с красивым градиентом от небесно-голубого к глубокому синему.

Атмосфера изменилась. Не могу подобрать слова, но...

— Словно «Ледяная принцесса» превратилась в «Наги».

Медленно, изящно она вращала веер. Движение было медленным, но с первого взгляда было непонятно, как она это делает. Кажется, когда я читал об этом, это называлось... «Канамэ-гаэши» (возврат основания веера)? Возможно, это оно.

Это плавное движение заставило меня залюбоваться и восхищенно выдохнуть.

Последующие движения явно изменились. Веер двигался так, словно был частью её тела.

Движения ног и рук тоже изменились. Стали еще плавне, чем раньше. Выражение лица осталось прежним, но... она казалась более живой.

'...А, понятно'.

Наги, ты нервничала, да?

Движения Наги изменились, и одновременно с этим звуки сямисэна наполнили зал.

Движения, и без того выдающиеся, стали еще более отточенными.

Видимо, это и есть истинная сила Наги.

Я невольно улыбался.

Потому что увидел ту самую Наги, и это меня обрадовало.

Трудолюбивая, добрая... и красивая Наги. Казалось, всё это собрано в одном этом танце.

Я был по-настоящему счастлив.

◆◆◆

— Это было круто.

— Да. Просто невероятно.

Я кивнул на слова Эйджи. Люди вокруг тоже хвалили Наги, говорили, какая она потрясающая и красивая, и мне было очень приятно.

Эйджи смотрел на меня с ухмылкой.

— Ну, я рад, что Соута доволен. А то я боялся, что ты опять начнешь: «Всё-таки мы из разных миров» и всё такое.

Я криво усмехнулся.

— ...Честно говоря, поначалу так и подумал. Но потом проявилась настоящая Наги. Наги — не «Ледяная принцесса», а просто Наги. Я понял, что она всё та же обычная девушка.

— О, о-о, вот как. ...Ты тоже как-то изменился?

— ...Возможно.

И снова я убедился.

В своих чувствах. Теперь, когда я во всём разобрался...

— Вы ведь Минори Соута-кун?

В этот момент меня окликнули сзади. Я обернулся... там стояла женщина лет сорока.

— Д-да, это я... А вы?

— Прошу прощения за беспокойство.

Женщина красиво поклонилась и посмотрела на меня.

— Я домработница семьи Шинономэ... и личная помощница Наги-сама, Судзака Сёко.

От этих слов я застыл на месте.

◆◇◆◇◆

— В одной отдельной комнате.

Друг напротив друга сидели двое: родитель и сын.

— Отец. У меня есть просьба.

Сказал это молодой человек в костюме. Ему было около двадцати лет. Выражение его лица было предельно серьезным... он явно нервничал. Сжатые кулаки вспотели.

— ...Какая?

Напротив него сидел мужчина с зачесанными назад черными волосами. На его лице не было ни следа старости.

— ...Меня заинтересовала девушка, танцевавшая в последнем номере.

Немного поколебавшись, сказал юноша. Это было сказано уклончиво. Но мужчина прекрасно понял смысл.

— Ты серьезно? ...Ты понимаешь, что она дочь моего конкурента по бизнесу?

Сказал мужчина, даже бровью не поведя. Но юноша не отвел взгляда.

— Да. ...Если это невозможно, можете отречься от меня. Я сближусь с ней своими силами.

Услышав эти слова... мужчина схватился за голову. Потому что понимал: эти слова сказаны всерьез.

— Прости, что я такой непутевый сын. ...Но даже если ты отречешься от меня, я обязательно когда-нибудь верну долг.

— Не говори глупостей.

Мужчина обожал этого юношу... своего родного сына. Сейчас на чашах весов мужчины колебались...

Работа или семья. Что выбрать?

Спустя некоторое время мужчина вздохнул.

— Это принесет тебе счастье?

— Да, обязательно.

— Ты понимаешь, что она старшеклассница?

— Возраст не имеет значения. ...Даже если бы она была твоего возраста, отец, я бы всё равно просил об этом.

Мужчина тихо опустил голову.

— Я подумаю. ...Будь готов встретиться с ней в любой момент.

От этого бормотания лицо юноши просияло.

— Спасибо большое!